Михаил Добкин: «Если я стану марионеткой, то только по своему желанию» Галина Каплюк, «Главред» Если бы Михаила Добкина спросили, нравится ли ему народный депутат Добкин, ему пришлось бы ответить «нет».

Потому что Михаил Маркович негативно относится к депутатам, порхающим из фракции во фракцию. Но, испробовав на себе всю мудрость давней поговорки «От сумы и от тюрьмы не зарекайся», побывав в «Деминициативах», потом в депутатской группе «Центр»,  и списав все на «ошибки молодости», Михаил Добкин теперь надеется, что во фракции социал-демократов объединенных останется всерьез и надолго.  

В интервью «Главреду» Михаил Маркович пытался быть искренним, насколько это позволял его нынешний статус доверенного лица кандидата в президенты Виктора Януковича и желание не навредить имиджу СДПУ(о).

«Политреформа либо пройдет сейчас, либо уже нескоро»

Михаил Маркович, вы утверждали, что как депутату парламентско-президентская республика вам выгоднее, но как гражданину такая форма государственности для вас неприемлема. У кого же будет больше шансов при голосовании по политреформе осенью – у депутата или гражданина?

Я это говорил исключительно в аспекте выборов президента депутатами в сессионном зале. Когда этот вопрос отпал в процессе обсуждения, я был и остаюсь сторонником проведения политической реформы.

Все-таки, какие шансы на прохождение политреформы осенью?

Шансы – 50/50 на сегодняшний день. Я буду среди той половины, которая будет голосовать «за» осознанно и последовательно, потому что сейчас она необходима. Единственное, что я точно знаю – если политическая реформа не пройдет этой осенью, то в ближайшие пять лет мы ее тоже не проведем. Она либо пройдет сейчас, либо уже нескоро.

По вашим прогнозам, сколько голосов сможет собрать большинство за политреформу?

Да я уже боюсь говорить. Потому что перед голосованием 8 апреля я сказал, что будет 292 голоса, где-то так и вышло. Хотелось бы, конечно, чтобы было 300. А там – как получится.  

Как-то вы признались, что для вас не существует ни одного кабинета, который был бы преградой в решении проблем вашего округа. Именно так лично вы привыкли решать проблемы или же это жизненная необходимость?

Это жизненная необходимость, потому что даже когда для округа удается что-либо хорошее сделать, то есть из центра направить в регион – я же мажоритарщик – то на уровне вторых-третьих чиновников оно может застрять. Поэтому приходится все проталкивать именно таким способом: личным контактом с людьми, от которых зависит, поступит ли медицинское оборудование в ту или иную больницу, или парты для школ, деньги на ремонт жилищно-коммунального хозяйства.

Единственное, последний год с уже сложившимся составом Кабинета министров работалось гораздо легче. Там много не обещают, но то, что обещают – делают, и отпадает надобность проталкивать те или иные вопросы. Что очень приятно.

Упомянутые вами кабинеты ограничивались стенами Кабмина или были и чуть повыше?

Были разные варианты. Знаете, не по всякому поводу удобно и этично дергать премьера или вице-премьера. Они ведь живут масштабами не одного избирательного округа, а целой страны. В редких случаях я, конечно, обращался и к первому вице-премьеру, и к Федору Ярошенко, когда он был еще первым замом министра финансов, но фактически большинство работ выполнял он. По-разному бывало.  

В одном из интервью вы упомянули о том, что никогда не являлись на встречи с избирателями в специально потертом пальто, не бегали по округу пешком, а пользовались пристойной машиной, действуя в открытую. Сейчас вам есть что скрывать?

Абсолютно, нет. Я веду одинаковый образ жизни. Хожу в одежде одного уровня что здесь, в Киеве, что в своем избирательном округе. Я никогда не снимаю часы перед встречей и не пересаживаюсь в другую машину, похуже. Я какой есть – такой и есть. Меня таким выбрали и глупо сейчас это менять.

Вы провели немало финансово затратных мероприятий в своем округе. Это были личные средства или со стороны?

По-разному. Я своих средств немало трачу, потому что есть такие статьи расходов, куда государственные деньги потратить абсолютно нельзя. Приходят, например, погорельцы, им город даст 100-200 гривен, район чем-то поможет, а у людей сгорел дом и они оказались с детьми на улице. Ну, это редкий пример, но у нас такое законодательство, что если это был частный дом, его отремонтировать невозможно. Прошу друзей, обращаюсь на предприятия. Слава Богу, не отказывают, перечисляют деньги в таких случаях. Когда лечить кого-то отправляем, тоже скидываемся. Я на самом деле получаю от этого еще и эстетическое удовольствие.

Какую наибольшую сумму из личных средств вам пришлось потратить на эти цели?

На самом деле размер суммы здесь не имеет никакого значения, потому что иногда можно абсолютно незначительной суммой денег помочь человеку решить какую-то очень глобальную, накопившуюся проблему и там радости и счастья, благодарности и уважения не за деньги, а за участие в помощи будет гораздо больше, чем оплата очередной дорогостоящей операции.

Я всегда стараюсь жить реалиями: если я могу что-то сделать – я это делаю, если не могу помочь, то, увы.    

«Полностью независимым быть нельзя»

Вы достаточно активно занимались в парламенте законотворческой деятельностью, причем на различных направлениях. Скажите, сколько из предлагаемых вами законопроектов было принято в Раде?

Сейчас принято 12 законов. Если я не ошибаюсь, восемь подписаны Президентом, а остальные приняты в первом чтении и находятся на доработке. Среди них – социальный пакет законов, направленных на улучшение жизни инвалидов. Я считаю, в этом вопросе большая дырка в законодательстве. Я очень рад, что они быстро принимались в зале, не было политики при их обсуждении, и голосовали все, несмотря на большинство и меньшинство.

Среди всех законов самым объемным стал, буквально две недели назад подписанный Президентом, закон об обязательном гражданском страховании, который вступает в силу с 1 января 2005 года. Мне радостно думать, что буду я депутатом или нет, а этот закон будет действовать всегда!

Вы уверяли, что степень независимости определяется жизнью: где-то человек зависит от семьи, где-то от коллег по работе, где-то от начальства, но в идеале каждый хочет быть независимым. Как выглядит нынешняя зависимость депутата Михаила Добкина?

Конечно, полностью независимым быть нельзя. Я это и тогда говорил и сейчас утверждаю. На сегодняшний момент у меня немножко произошли изменения в жизни. Я в формате Верховной Рады вхожу не в отдельную депутатскую группу, а во фракцию, основанную на очень мощной партии, где есть своя дисциплина. Поэтому моя зависимость увеличилась в этом аспекте. Я по своей натуре человек команды, а когда это еще подкреплено определенными правилами поведения, то это как-то дисциплинирует и стимулирует. И на сегодняшний момент очень многие вещи, которые я мог делать раньше по своему желанию и усмотрению, я сейчас делаю в разрезе, как это будет отражено на имидже партии, членом которой я являюсь.

«Мне  понятно, куда Янукович движет экономику и нас вместе с вами»

Вы считаете, что социальное благополучие в Украине должно зависеть от подъема экономики, а не от президентских выборов. Как в таком случае вы оцениваете повышение зарплат и пенсий, запланированное правительством Виктора Януковича в разгар избирательной кампании?

Когда я встречаюсь с избирателями, я им всегда говорю одну фразу: «Побольше бы выборов, потому что во время выборов можно развязывать клубок социальных проблем». Но нынешнее повышение социальных выплат - пенсий, стипендий, зарплат – отличается от предыдущих тем, что оно происходит не искусственно. Если раньше из бюджета брались деньги, образовывая при этом громадные дыры, и выбрасывались на предвыборное повышение уровня жизни людей, это было одно. Это делалось искусственно и приводило к негативу.

Правительство Януковича целенаправленно с прошлого года еще шло к этому повышению. Я не хочу стратегически рассматривать: специально это делалось под выборы или нет, но могу сказать точно: зимой этого года даже не было стопроцентной уверенности, что именно Янукович будет единым кандидатом.  Поэтому есть повод говорить, что социальные выплаты делаются не под выборы, а это реальный результат: возрастание уровня экономики, увеличение ВВП, реальное улучшение жизненного уровня людей, что в своей совокупности приводит к тому, что в бюджете появляются дополнительные деньги. Правительство могло их направить не на повышение зарплат, а на развитие промышленности, укрепление материальной базы армии, но оно избрало путь социального развития. Я это только приветствую. Я рад, что у них все получилось и порядка семи миллиардов пойдет не на единоразовое повышение, на раздачу или подачку, а на планомерное повышение социальных выплат.

Почему гражданин Добкин будет голосовать за Януковича, если будет, конечно?

Я буду голосовать за Януковича, потому что являюсь его доверенным лицом в Харьковской области. Голосовать буду, потому что Янукович ведет последовательную и прозрачную политику в Кабинете министров. Мне очень понятны его решения, куда он движет нашу экономику и нас вместе с вами.

И куда же?

Сегодня мы идем по пути развития. Что такое Кабинет министров, по большому счету? Кабмин не зарабатывает деньги для государства, он выстраивает политику, каким образом у нас будет выглядеть налоговая база, как будут собираться налоги, с кого больше, с кого меньше. И главное, что делает Кабинет министров – определяет, куда будут идти заработанные государством деньги. Допустим, мы вооружаемся или разогнали армию, а все деньги пустили в сельское хозяйство. Или делаем большие дотации для металлургии, или мы все это возьмем и начнем уголь копать. Или пойдем нефть искать…

Раньше, когда я не был депутатом и занимался бизнесом, я соприкасался с этим. Я вообще не понимал, что мы делаем, куда мы двигаемся, какие приоритеты, куда будут направляться основные суммы денег и почему? И почему туда, а не обратно?

А сейчас все прояснилось?

Есть четкое понимание, есть последовательная, выписанная ни на один год политика. Азаров впервые за все годы независимости на следующий год будет представлять бюджет не на 2005 год, а на 2005-2007-й. Он уже смотрит на два-три года вперед и это правильно, потому что если это будет принято и сделано, то кто бы ни был министром финансов или премьер-министром, он не сможет со своим приходом полностью все ломать.

Меня может быть тоже какие-то вещи не устраивают, но по сравнению с явными плюсами они нивелируются. Поэтому я на негатив не обращаю внимания, списывая  на то, что не родился же Янукович премьером, Азаров - министром финансов, а Клюев – ответственным за ТЭК.

То, что они делают, только положительно влияет на имидж страны. Я же вижу, как стали к нам относиться поляки, россияне, да и американцы.

Давайте, все-таки, вернемся к Януковичу.

На сегодняшний момент главный приоритет в политике – это экономика. Я считаю, что международная политика отходит на второй план для меня. Я имею в виду нынешнее время. Если будущий президент приложит все свои силы на укрепление экономического состояния нашей страны, то и международный имидж, и интеграция Украины во всевозможные институты: и сближение с Европой, и паритетные отношения с Россией, а не отношения «папы и сына» - это придет само собой. Как только мы будем экономически сильными – мы сразу станем политически независимыми.      

В кулуарах парламента шутили, что эсдеки так любят «донецких», что готовы задушить их в объятьях. В этой фразе есть доля шутки или все правда?

(вздыхает) Это не я сказал. Но этот девиз является для меня наиболее применимым к политике, в том числе и к нашей. Я имею в виду фразу «Нет вечных друзей и нет вечных врагов, есть только вечные интересы».

Поверьте мне, вчерашние, скажем так, соперники сегодня могут стать ближайшими друзьями и наоборот – ближайшие друзья за один день могут стать самыми ярыми противниками. И как пример вам приведу перманентную дружбу «Нашей Украины» с коммунистами, когда отдельные депутаты сначала крича о том, что мы будем приравнивать УНА-УНСО и УПА к ветеранам Великой Отечественной войны, а коммунисты кричали, что этого делать нельзя, и они выйдут на улицу с топорами и лопатами, чтобы этого не случилось. А когда им было необходимо добиться единой цели – они объединялись, голосовали одинаково, обнимались, блокировали трибуну. Как только такая необходимость отпадала, они разбегались по своим норам  и начинали драться, щелбаны друг другу отпускать.

То есть, вы считаете, что эсдеков и «донецких» сейчас объединяет одна общая цель?

Среди социал-демократов, к которым я отношусь на сегодняшний день, и «Регионов Украины», тех, кого вы называете «донецкими», много серьезных бизнесменов и крупных руководителей. Они настолько интегрированы в экономику страны, что на сегодняшний день дружить всегда полезней, чем воевать. Любая война – это расходы, проблемы, куча всякого негатива, а мир – это стабильность.

Все-таки, какая идея их объединяет?

Думаю, на сегодняшний момент всех тех, кто дружит с головой в Верховной Раде, объединяет только лишь одно – не допустить к власти радикально националистически настроенных людей. Как это недавно происходило в Австрии и чуть не произошло во Франции. Я не хочу перечислять персоналии, потому что я не имею в виду только одного кандидата. Я вижу, что они делают в Верховной Раде, я слышу, что они собираются делать после своей победы, если это случится, и я этого очень не хочу.

Очень многих людей объединяет то, чтобы мы не отпрыгнули лет на десять назад, не начали здесь национальные разборки: у кого чуб длиннее, у кого нос горбатый, у кого цвет кожи не тот.

Скажите, что лично вас более всего страшит в приходе к власти оппозиции?

Меня ничего не страшит. Мне 34 года, и если мне Богом отпущено, то в этой стране жить и жить. Поэтому, если здесь не будет кровавой революции, то меня не страшит ничего. Я говорю чисто в экономическом плане. Я говорю о том, что на сегодняшний день столько наэкспериментировав, столько пережив разных потрясений объективных и субъективных,  мы вышли на определенный экономический рост.  И если сегодня он в угоду чьим-то неуемным амбициям будет перечеркнут, мы откатимся на десять лет назад, чего бы мне очень и очень не хотелось. Я хочу жить в красивой стране и ходить по чистым улицам, дышать свежим воздухом и смотреть на зеленую травку, на чистые деревья, на довольно чистых людей, ходящих по улицам. А не то, что у нас было пять-шесть лет назад.

Вы принципиально голосовали за отправку украинских военных в Ирак. Как вы воспринимаете последнюю инициативу премьера о сокращении украинского контингента в этой стране?

Это последовательный шаг. Ввод войск в Ирак был ведь не на постоянной основе. Мы же не оккупировали данную страну. Я голосовал «за», против спонтанного вывода наших войск только по одной причине: я прекрасно понимал всю ответственность, которая может за этим последовать. Но я считаю, что Украина как член международного сообщества, тем более пережив такую войну и оккупацию во время Великой Отечественной, не может стоять в стороне борьбы с международным терроризмом. Если от него спрятаться сегодня дома, отмахнуться, мол, это не у нас, а там, далеко, - очень  быстро это может появиться и у нас. Если, объединившись, их не остановить сегодня, то завтра можно нарваться на очень серьезную проблему в масштабах всего мира. Поверьте мне, это хуже любой чумы Средневековья.

Может, пора уже вывести наши войска?

Контингент войск постепенно будет выведен. Я даже слышал, назывались примерные сроки: сентябрь-октябрь нынешнего года, когда наши войска планомерно, а не по политическому волеизъявлению оппозиции будут выведены из Ирака, как и многие другие контингенты. Они профессионально выполнили там свою миссию и уступят место другим.

«Повара кормят желудки, а журналисты кормят мозги»

Вы немало говорили о том, что «харьковские» должны создать политическую партию всеукраинского масштаба, которая бы представляла интересы не богатых и не бедных, а таких себе середняков.  Как вы прогнозируете, когда в Украине появиться средний класс, интересы которого готовы отстаивать уже сегодня как минимум 50 политических сил?

Да, только они отстаивают непонятно что и непонятно для кого, виртуальные отстаивают интересы. Я считаю, что средний класс у нас уже в зачаточной стадии начал появляться. Его мало, это тот бизнес, который мы называем мелким. На самом деле его у нас еще недостаточно, чтобы он стал гегемоном среди других категорий. Но он есть и при таком развитии экономики, как сейчас, он сформируется в течении ближайших трех-пяти лет.

Вы говорили о том, что при нынешнем количестве негосударственных электронных и печатных СМИ, открыто критикующих власть, говорить о несвободе не приходится, и даже фигура Президента перестала быть табу для журналистов. Вы за то, чтобы наложить табу на упоминание о Гаранте или же это касалось только Леонида Кучмы?

Знаете, самая ужасная форма правления обществом может быть демократическая, но лучше мы все равно ничего не придумали. Демократия с очень большим минусом. Где есть демократия, там очень часто начинается вседозволенность и любое ее ограничение будет преподноситься  как ограничение прав. Что касается прессы, то это будет называться давлением на прессу. Я не сторонник того, чтобы запрещать кому-то что-либо говорить, но есть определенные рамки, которые нельзя переходить. Давайте, абстрагируемся от фамилий и просто возьмем президента страны. На сегодняшний день его лигитимность не оспаривал никто, он был избран большинством голосов украинского народа.

Скажем так, Кучму как гражданина можно критиковать. И любой человек, имеющий доступ к СМИ, может выступить и высказать свое мнение. Я же говорю о президенте, о должности. Когда должность критикуется по профессиональным аспектам – это одно. Когда идет просто поливание грязью, причем многое выдумывается и преподносится в некрасивом свете, высказывается неуважение не просто к президенту, а ко всем людям, которые за него голосовали. Фактически идет поливание грязью всей страны. А когда это происходит в заграничных СМИ – это вдвойне плохо, потому что мы сами выглядим очень некрасиво. Если мы себя не будем уважать, то и другие уважать не будут. А помои, которые выплескиваются сейчас, на уважение не похожи.

Понятно, о Президенте либо хорошо…  

Нет-нет. Я не это совершенно имею в виду. Я не сторонник табу, критики в чей-то адрес,  тогда это перейдет все рамки, как при Сталине, когда за одно неверное слово человека расстреливали. Я говорю о том, что журналист несет очень большую ответственность за свою работу, потому что повара кормят желудки, а журналиста - мозги. И очень часто нездоровая, несвежая пища плохого качества, попадающая в мозги через газеты, тоже приводит к отравлению. Но в случае с желудком случаются при этом разные катаклизмы, которые выводят вредные вещества, но из головы ничего не выходит, это все остается.

Нельзя безответственно относиться к критике в чей-либо адрес. Например, если милиционер, сыщик не может найти преступника, можно сказать, что это не профессионал. А можно сказать, что это мент или мусор, который берет взятки и ничего не делает, поэтому не нашел преступника. Смыл остается: и там, и там критика. Но суть-то разная.    

Интернет-СМИ писали о том, что Геннадий Кернес, известный как уголовный авторитет под кличкой «Гепа» провел в депутаты Верховной Рады несколько видных фигур, среди которых названо и ваше имя. Вы можете это подтвердить или опровергнуть?

Не далее, как полтора часа назад я с Геннадием Кернесом разговаривал по телефону. Мы дружим с 1998 года. Были с ним вместе депутатами городского совета в Харькове.

Я не могу сказать, что там написали полностью неправду. Я не могу сказать, что там написали хотя бы долю правды. У меня были очень непростые выборы: я избирался не поддерживаемый властью, в связи с этим я не мог пользоваться теми СМИ, которые мне были нужны для избирательной кампании, а Геннадий Кернес тогда и сейчас был совладельцем одной из региональных телекомпаний и его каналом я мог периодически пользоваться.  Поэтому я не могу сказать, что он не принимал участия в моей избирательной кампании.

Так как мы дружим давно, я мог пользоваться какими-то советами. И сказать, что я опровергаю данные слова, это - высказать неуважение к нему и перечеркнуть все то хорошее, что было сделано для меня во время выборов.

Сказать, что он меня провел? Мне очень неприятно об этом говорить, но те, кто меня знает, никогда не скажут, что я какая-то марионетка, которой можно управлять или проводить, или что-либо делать без моего согласия. Если я и стану марионеткой, то только лишь по своему желанию.

В свое время вас как члена НДП считали приближенным к Евгению Кушнареву. Был ли их уход «Деминициатив» согласован с харьковским губернатором?

У меня с губернатором очень ровные отношения и начались они 1 апреля в День смеха после выборов в 2002 году. До этого я с ним был знаком только визуально. Но, поверьте, мы с ним никогда даже не здоровались и нигде не пересекались. Это о моей приближенности к нему. После того, как я стал государственным человеком, по долгу службы мы часто общаемся, у меня сложились с ним прекрасные ровные отношения. Я считаю его очень профессиональным человеком. Он всегда открыт для каких-то диалогов, проблем. Мой уход из «Деминициатив» стал для него известен постфактум. Я не обсуждал с ним эту тему, не спрашивал и не ставил его в известность. Даже теоретически я не мог привязать его к своему решению, потому что он абстрагирован от депутатской группы.

«Мои переговоры с социал-демократами начались задолго до вхождения в «Центр»

Почему после ухода из группы «Центр», которая вам подходила своей независимостью, вы не сразу перешли во фракцию социал-демократов: это был один день для раздумий или вы не хотели сразу шокировать своих коллег?

(вздыхает) Если бы я переходил из «Центра» в СДПУ(о) на неделю раньше, я бы это сделал в один день и это не вызвало бы такого резонанса и не выглядело бы такой крайностью. Просто в тот момент, когда я выходил из «Центра», он перестал быть центром, а превратился – не хочу оскорблять моих друзей, которые там остались – в ярко выраженный правый центр. Что меня не устраивало, я не туда шел.

Это не был день на размышления. Я своим переходом хотел как можно меньше создать ажиотажа вокруг этого, но получилось с точностью до наоборот.

Каким образом вы и дальше намерены лоббировать интересы Харькова, пребывая во фракции социал-демократов?

Своим представительством во всевозможных государственных институтах власти я стараюсь решать проблемы, которые накопляются в округе. Чем мощнее политическая структура, чем больше она интегрирована во власть, тем легче решать вопросы текущих крыш и неработающих лифтов. Это может и звучит на государственном фоне смешно, но людям, живущим в доме, где по десять лет не работает лифт, совсем не смешно. Они чихать хотели на то, что происходит в Гондурасе.

То есть, вы будете использовать свое пребывание во фракции социал-демократов для решения проблем своего округа?

Буду, насколько хватит сил.

Как-то вы сказали, что если человек под давлением меняет свою принципиальную позицию, значит, это была не его позиция, значит, это был демарш. Уход к эсдекам был трезвым и взвешенным решением?

Абсолютно. Мои переговоры по поводу вхождения во фракцию социал-демократов начались задолго до вхождения в «Центр». Я думаю, что если бы мне не помешало одно обстоятельство, я бы там оказался гораздо раньше. Я долго присматривался, хотел быть в рядах мощной структурированной партии, которая построена не под Иванова, Петрова, Сидорова, который занимает какую-то должность, а должности нет – и партия распалась. Я хотел попасть в структуру, которую действительно можно назвать партией. И таких две, на мой взгляд: Коммунистическая, но она явно в регрессе, и Социал-демократическая. Я не могу сказать, что она находится в диком прогрессе, но она прогрессирует. Что для меня важно: если не рассматривать должность главы партии Виктора Медведчука, а спроектировать это на всех остальных руководителей партии, то там админресурса аж 1%. Если любой глава областной организации, уходит с государственной должности, то структура не распадается. Там нет загнанных туда по приказу врачей, учителей и т.д. У этой партии большое будущее с таким ядром, в котором находится Первый Президент Украины, который может научить тому, чему не научишься в университете.

Означает ли это, что вы смените партийность с НДП на СДПУ(о) или в этом нет необходимости?

Я – член СДПУ(о). На сегодняшний момент я заместитель главы Харьковской областной организации СДПУ(о).    

Ваше решение уйти из «Центра» удивило многих, ведь совсем недавно вы утверждали, что если ничего не поменяется внутри этой группы, будете в ней до конца этого созыва, что позитив группы - не быть зависимой от одного конкретного человека. Вам больше по душе зависимость от одного человека?

Там осталось очень много моих друзей, но слишком много политологов из «Нашей Украины» начало работать с идеологией группы. Я видел, что не в состоянии изменить ту точку, куда начал смещаться «Центр». Поэтому, честно надо было оттуда уйти, я это и сделал.

Любая самая правильная и умная идея может быть убита теми методами, которыми ее пытаются воплотить в жизнь. Это ваши слова. Вам импонируют методы работы социал-демократов?

Сложный вопрос. Согласен полностью, что хорошую идею можно испортить исполнителями, которые будут ее внедрять. Если это перефразировать на социал-демократов, я же говорил, что не бывает ничего идеального в жизни.

Я считаю, что социал-демократы в парламенте ни разу не переходили черту дозволенного. Может, были какие-то там яркие и колоритные моменты, происходили какие-то события, которые выходили за рамки обычного поведения, но не за рамки допустимого.

Как вы можете объяснить негативный имидж, прочно закрепившийся за социал-демократами в Украине?

Если бы жизнь поменять местами и на все ключевые посты поставить у власти людей от другой политической силы. Допустим, от «Нашей Украины», кардинально противоположной. Они у власти и в стране проходят процессы, вызывающие недовольство людей, скажите, негатив переместился бы на «Нашу Украину»? Я считаю, несомненно. Если общество недовольно своей жизнью, то оно будет вымещать свое недовольство на власти. И политические силы, будоражащие общество в форме нелюбви к власти, работают на благодатной почве.  

Как-то вы упомянули, что можете пойти попить чаю, с удовольствием, с Виктором Владимировичем, но будете там присутствовать либо просто как Михаил Добкин, либо как народный депутат Михаил Добкин. Вы пили чай с Медведчуком? Вам это понравилось?

Да, пил. Было очень вкусно.

В одном из интервью вы сказали, что считаете себя счастливчиком, потому что не ощущали на себе никакого давления. Ваши парламентские миграции не сделали вас несчастным?

Я негативно отношусь к депутатам, которые порхают из фракции во фракцию. Но, как говорят, никогда не зарекайся. Сам был в «Деминициативах», потом в «Центре», теперь у социал-демократов. Но учитывая, что я в политике недавно, мне всего 34 года, по молодости методом проб и ошибок я считаю, что я нашел ту часть парламентского зала, где на сегодняшний день я действительно чувствую себя в числе команды сильной и мощной, способной на многое. Это для меня очень важно.

Все-таки вы прочувствовали на себе давление?

Нет, никакого.

Но ведь в парламенте оно присутствует?

Есть. Вы знаете, есть разное давление: если человек от кого-то зависим, на него можно давить и шантажировать, чтобы лишать каких-то преимуществ, которыми он очень дорожит. У меня таких преимуществ нет, я просто народный депутат. На меня можно было не давить, меня можно было слишком долго уговаривать, что-либо сделать.

С помощью чего вас можно уговорить?

Ну, в Верховной Раде есть люди, чье мнение для меня будет непререкаемо. Даже если я чего-то не хочу делать, а человек говорит, что так надо, - я сделаю. Естественно, это не касается каких-то принципиальных вопросов.

Вы могли бы назвать имена этих людей?

Могу. Александр Бандурка, Леонид Кравчук… их немного.  

«Россиян беспокоит русофобия некоторых кандидатов»

Вы опекаете на межпарламентском уровне украинско-российские экономические отношения. Как часто вы встречаетесь с послом Российской Федерации в Украине Виктором Черномырдиным, что сейчас больше всего волнует россиян в отношении Украины?

Я к своему глубокому сожалению встречаюсь с Черномырдиным гораздо реже, чем хотел бы. Это безумно интересный человек, просто одно общение с ним доставляет массу удовольствия.

На сегодняшний момент отношение россиян к Украине кардинально изменилось. Сейчас они видят в нас самостоятельного партнера, а не субъекта, которого можно наклонить, обдурить, заставить. Это все прошло, слава Богу. Все на моих глазах происходило. Я был на таких разговорах в правительстве, мы встречались с Виктором Христенко, что поверьте мне, если бы я мог рассказать, что мы оттуда слышали, какое отношение к нам и как формулировались вопросы, то я бы только вызвал ненависть.

Но сегодня все по-другому. Последний приезд Миронова в Харьков показал, что сотрудничество налаживается по взаимовыгодным интересам. Если они собираются что-то покупать в Харькове, то покупка эта не политическая, а только по экономическим соображениям, что очень важно в наших отношениях. И слава Богу, руководству нашей страны хватило ума, выдержки и гибкости сделать так, чтобы, с одной стороны, не стать врагами, а с другой – чтобы мы не превратились в Белоруссию.  

Что может изменить ваше мнение о том, что русскому языку в Украине необходим спецстатус?

Спецстатус может быть и не нужен. Мы все растем-меняемся. Два года назад у меня были одни мысли, но я стал взрослее, поработал в Верховной Раде, теперь я понимаю, что давать официальный статус русскому языку в Украине нет необходимости. Но придать ему статус регионального языка необходимо, потому что, например, в Харькове и Донецке русский язык жизненно важен, там разговаривают на русском, а в Полтаве не нужен или не так нужен, как в Харькове.

Россиян беспокоят предстоящие президентские выборы в Украине?

Естественно, они не могут без интереса относиться  к выборам. Думаю, что их также беспокоит русофобия некоторых кандидатов, как и меня. Конечно, они все отслеживают, но я не вижу никакого вмешательства.  

Я собираюсь вести агитационную работу в своем округе, это очень близко к России. Когда я избирался, то не раз давал интервью российским каналам, которые приезжали к нам. На сегодня такого повышенного интереса я не вижу.