Станислав Шушкевич: «Меня в киевском метро узнает каждый пятый-седьмой»
Первый лидер независимой Беларуси как всегда жизнерадостен, оптимистичен и щедр на комплименты в адрес Украины. Станислав Станиславович с удовольствием рассказал «Главреду», почему снял свою кандидатуру еще до момента голосования за единого кандидата («антибацьки», как шутят в Минске), чем его в последнее время разочаровал Леонид Кравчук и каким способом украинская власть может помочь сегодняшней белорусской оппозиции. В то же время, он ни слова не обмолвился о том, сколько черновой работы ему пришлось сделать для единства тамошних демократических сил. Пускай даже видимого.
Станислав Станиславович, так же все-таки заставило вас снять свою кандидатуру на конгрессе демократических сил? Вы поняли, что другие три претендента на президентский пост объективно сильнее вас?
Я просто люблю Беларусь больше, чем себя. Я видел, как развивается процесс. Я видел, что вероятность избрания Калякина, Лебедько, Миленкевича была выше. Хотя, кстати, я имею самый высокий рейтинг поддержки -- 29,6%. Правда, у меня и отрицательный большой рейтинг. Ведь против меня очень долго ведется целенаправленная пропаганда, и я им сейчас кукиш показал: мы выдвинули человека, которого я буду поддерживать всей душой и приветствую избрание Миленкевича. Я одинаково поддерживал бы избрание любого другого, потому что я убедился, что это очень достойные люди и что мы можем выиграть именно так. Считайте, что я оценил ситуацию как политтехнолог.
То есть вы считаете, что Миленкевич способен объединить вокруг себя оппозиционные силы Беларуси?
Нет, я считаю, что любой из этих трех способен, но раз на Миленкевича пал выбор, то давайте будем считать, что он более других способен.
И он сможет в ходе предвыборной кампании найти общий язык с тем же Лебедько и Калякиным, примириться с их амбициями, их видением предвыборной и поствыборной ситуации?
Я надеюсь, что да, но это не очень простой вопрос. Дело в том, что у меня с амбициями все в порядке, я их ради дела могу сдать, поскольку у меня славы достаточно. Меня в вашем Киеве в метро узнает каждый 5-7 человек. А вот с ними, будем их раскручивать, и это будет лучше.
Почему конгресс демократических сил не состоялся в Киеве? Насколько нам известно, вы лично участвовали в переговорах на эту тему с украинскими коллегами.
Мы просто хотели, чтобы это событие произошло в Беларуси. И спасибо вам большое, всем украинцам, и правым, и левым, и тем, кто при власти, и тем, кто в оппозиции: вы предоставили нам возможность провести конгресс в Киеве и только благодаря этому мы смогли провести его в Беларуси. У меня ведь на руках 54 отказа на проведение конгресса в Беларуси. В том числе и тот зал, где он в результате состоялся. Лишь поняв, что мы серьезно договорились и с профсоюзами украинскими, и с партиями украинскими, и с руководством Украины, власть вздрогнула: конечно, было бы очень неудобно, если бы 800 человек собралось за рубежом. Для нашего руководства было бы очень неудобноплохо. Поэтому они пошли на этот шаг, они сделали ряд провокаций, они нарядили артистов во всяких молодых геев и прочее, но это никак не повлияло на работу конгресса.
А как вы думаете, Милинкевич сможет дойти до финиша?
Мы сделаем все, чтобы он дошел.
Но реальная опасность для его жизни существует – вы осознаете это?
Конечно, в нашей бандитской стране! Но мы сейчас более умные и более бдительные.
У оппозиции есть план действий, на случай если Лукашенко в третий раз объявит себя президентом?
Я бы не сказал, что у нас есть окончательный план, этот план вырабатывается, этот план зависит от состояния информационной блокады. Если она будет такой, как сегодня -- это будет очень печальный план. Мы здесь надеемся на помощь (в том числе и Украины) помочь нам разорвать информационную блокаду, помочь довести до граждан Беларуси и о том, что такое сегодняшняя Украина. Потому что у нас здесь постоянно передают (по телевидению –Авт.), что хуже жизни, чем в вашей стране нет.
А как вы думаете, кто в качестве единого кандидата от белорусских оппозиционных сил мог бы устроить Москву?
Знаете, я не берусь оценивать московские взгляды. Я говорю, что с точки зрения Беларуси Милинкевич получается самым лучшим кандидатом. Но с точки зрения русского человека, с точки зрения экономической ситуации, с точки зрения геополитической ситуации у нас нет врагов в России, так же как и у вас в Украине. Но у нас есть люди, которые считают, что самый лучший вариант для России -- это независимая, процветающая Беларусь.
Как вы относитесь к амбициям Киева стать чем-то вроде связующего звена между Польшей (ЕС) и Беларусью?
Я думаю, что эта инициатива проникнута доброжелательностью. Но я также считаю, что конкретные действия должны приниматься в результате консультаций, как с властью, так и с оппозицией. И только тогда это пойдет на пользу. Если же есть иные цели, если присутствует желание оставить все как есть, это будет очень плохо. Но я, конечно, надеюсь, что таких желаний нет. Мои контакты показывают, что к Беларуси в Киеве очень правильное и достойное отношение. То бишь есть понимание того, что и Украина и Беларусь должны быть самостоятельными государствами, и если они какую-то часть своего суверенитета в каком-то объединении решат отдать, то это будет сделано самым демократичным, честным, прозрачным образом.
А у вас никогда не было желания, глядя на происходящее в Беларуси, повторить слова Леонида Макаровича Кравчука: о том, что жалеете о поставленой подписи под беловежскими соглашениями?
Вы знаете, я чуть не плачу, я остался в одиночестве, но я горжусь этим. Похожие заявления еще раньше сделал Ельцин и при моей глубочайшей любви, при моем глубочайшем уважении к Леониду Макаровичу, при всех тех оговорках, которые он сделал, я очень сожалею. Я не могу так сейчас гордится нашей совместной работой, как я гордился до сих пор, я не могу позвонить Леониду Макаровичу (даже когда бываю в Киеве), хотя раньше делал это многократно. Я думаю, может, это какая-то волна разочарований, я еще надеюсь, что он дезавуирует это заявление. Я горько опечален, потому что, мне кажется, что более достойного действия в его жизни и в моей жизни не было, потому что избежать гражданской войны, избежать пролития крови и в каких-то формах при тяжелых обстоятельствах об этом сожалеть? Я считаю, это недопустимо.
Другими словами, на сегодняшний день вы уже не можете назвать его своим другом?
Этот человек сделал очень многое, этот человек занимает очень высокое положение, этот человек имеет поддержку во многих кругах, и я никогда не имел права считать его своим другом, друзей в моем возрасте, как знаете, не заводят. Но я считал его достойнейшим партнером, достойнейшим политиком, я думаю, что он даст основания полагать, что он оговорился.
А Бориса Тарасюка вы считаете другом?
Я очень его уважаю. Я считаю его человеком, который содействует демократизации Беларуси. В том числе.
