Ожидание демократа Виталий Портников, для «Главреда» Сразу же после сообщений о победе демократов на выборах в конгресс Соединенных Штатов появились комментарии о влиянии этого события на будущую политику Вашингтона на постсоветском пространстве.

Контур таких комментариев ясен: республиканцы – прагматики, поэтому их не сильно интересовал пакет проблем, связанных с правами человека, они более всего интересовались уровнем своих отношений с Россией или Украиной, демократы – идеалисты, которые с куда большим вниманием отнесутся и к российской «управляемой демократии», и к украинским потугам построить демократию неуправляемую.

Демократы «заставят» президента Соединенных Штатов жестче отнестись к Александру Лукашенко и центральноазиатским лидерам, они станут с особым интересом изучать опыт «цветных революций» на постсоветском пространстве. Словом – актуальной становится новая конфронтация Москвы и Вашингтона, а бывшим советским республикам придется окончательно определяться со «сферой влияния» - ни американцы, ни россияне не позволят им оставаться в свободном парении.

Эта апокалипсическая картина предстоящей схватки на самом деле не имеет ничего общего с реальностью. Во-первых, она не учитывает инертности американской политической машины. Даже если предположить, что разногласия между республиканцами и демократами столь велики, что демократический конгресс будет пытаться коренным образом повлиять на политику Вашингтона на постсоветском пространстве, демократам еще предстоит свыкнуться с ролью парламентского большинства. И задачи, которые им предстоит решать в первую очередь, отнюдь не связаны с постсоветским пространством. Это во-вторых. В Советском Союзе склонны были преувеличивать значимость советско-американских отношений в американской политике, этой же болезнью заразилась новая Россия, а после «цветных революций» в Киеве или Тбилиси все свято уверены, что американские политики только о схватке с Москвой за постсоветское пространство и думают. Собственно, это нормальное мироощущение жителей геополитической провинции.

К моменту, когда демократы окончательно освоятся с рычагами влияния на Белый дом и смогут заинтересоваться другом Владимиром, им придется заниматься не президентом России, а президентом Соединенных Штатов. И вот если на выборах главы государства действительно победит президент-демократ, тогда мы сможем говорить о новой внешней политике.

Но насколько новой? Ведь сравнение внешнеполитических курсов Билла Клинтона и Джорджа Буша-младшего некорректно хотя бы уже потому, что действующий глава государства пережил 11 сентября. И его преемник не сможет не считаться с этим обстоятельством, навсегда переменившим американские внешнеполитические приоритеты. К тому же не стоит забывать, что новый американский президент будет взаимодействовать с новым российским президентом. Контуры российского преемничества до сих пор не определены.

Не ясно также, какую идеологическую модель изберет российская номенклатура для преемника Владимира Путина. Но стоит вспомнить, что в 2000 году мало кто в Вашингтоне отдавал себе отчет, что Владимир Путин, с которым пришлось взаимодействовать Джорджу Бушу, будет так явственно отличаться от человека, избравшего его в преемники – Бориса Ельцина, партнера Билла Клинтона. И не исключено, что президенту-демократу опять «повезет» и он сработается с российским коллегой, у которого, цитируя Клинтона, «демократия в сердце» - как у Ельцина. Но в этом случае постсоветское пространство может оказаться отнюдь не главной точкой интереса президента-демократа.