Не так богат «Газпром»…

Источник: Доклады Председателя Правления ОАО «Газпром» Алексея Миллера на общем собрании акционеров 24 июня 2005 г. и 30 июня 2006 г.

РАО "ЕЭС России", потребляющее 37% всего газа РФ, указывает на то, что зимой 2006-2007 годах дефицит топлива может составить примерно 6,5 млрд. куб. м, или почти 5% совокупного потребления. В частности, отсутствует достаточный ресурс газа для постоянной эксплуатации построенного в 2006 году ІІ энергоблока Северо-Западной ТЭЦ под Санкт-Петербургом, который президент РФ назвал «началом реализации масштабной программы модернизации российских энергомощностей».

Пересматривается топливный баланс планируемых энергоблоков „МосЭнерго” (№8 на ТЭЦ-26, №3 и №4 на ТЭЦ-27) в сторону уменьшения удельного веса газа с нынешних 92% до 85%. „Концепцией технического перевооружения энергетического хозяйства Московского региона” предусматривается расширение мазутных и угольных хранилищ для увеличения резерва топлива и это при том, что «Газпром» владеет 25% акций «МосЭнерго».

Все это - свидетельства того, что в энергосырьевом комплексе России существуют серьезные проблемы текущего ресурсного дефицита.

Следует обратить внимание, что в рамках проходившего в Москве в 2006 году майского заседания комиссии газовой промышленности по разработке месторождений и использованию недр и XI Координационного геологического совещания ОАО "Газпром", было сообщено, что только в 2005 году компания впервые с 1993 года обеспечила прирост запасов, превышающий объемы годовой добычи.

12-летний период низких приростов запасов газа безусловно будет давать себя знать в ближайшие 10 лет, даже если динамика приростов с 2005 года сохранится положительной. В апреле 2006 года бывший заместитель председателя правления «Газпрома» Александр Рязанов заявлял о том, что в «Газпрома» не осталось новых больших месторождений газа. Российские эксперты отмечают, что в ближайшие три-четыре года, до ввода в строй Бованенковского месторождения, компания столкнется с проблемой поддержания газового баланса. Заместитель председателя Правления «Газпрома» Александр Ананенков в своем выступлении перед представителями СМИ 8 декабря 2006 года отметил, что основная доля прироста запасов газа придется на период 2011-2020 годы, что тоже лишний раз указывает на сложность для монополии предстоящего 5-летнего периода.

Российские правительственные аналитики подготовили в ноябре прошлого года доклад для президента РФ, в котором делается вывод о возникновении, начиная с 2007 года дефицита газа. В 2007 году он составит 4,2 млрд. кубометров. Прогноз на более отдаленный период намного серьезнее: через год дефицит удвоится, до 2010 года достигнет 27,7 млрд. кубометров, а до 2015 года - уже 46,6 млрд. кубометров. 23 ноября 2006 года на заседании правительства РФ премьер-министр Михаил Фрадков отметил, что проблема дефицита энергоресурсов имеет «комплексный характер на длительную перспективу».

Вывод - ни нынешний уровень добычи, ни темпы введения в действие новых месторождений в России, не позволяют с полной уверенностью говорить о том, что «Газпром» сможет выполнить все взятые на себя обязательства как внутри РФ, так и за рубежом.

На фоне вышеприведенного, есть все основания считать, что российско-украинская газовая война, спровоцированная «Газпромом», была ему крайне необходима, чтобы отвлечь внимание от реальной проблемы с дефицитом обеспечения поставок русского газа в страны ЕС холодной зимой 2005-2006 годах.

Cтремление избежать дефолта определяет активную политику «Газпрома» в регионе Центральной Азии. Прежде всего это касается Туркменистана. Результатом целенаправленной политики РФ в отношении этой страны стало соглашение, по которому весь экспортируемый в европейском направлении газ покупается «Газпромом». Российская монополия резко расширила свои возможности в 2006 году в Казахстане и Узбекистане. Газ Карачаганака переориентирован на Россию. Перспективное месторождение на узбекском плато Устюрт будет разрабатываться «Газпромом».

В случае дальнейшего резкого падения газодобычи на основных сибирских месторождениях, «Газпром» предполагает компенсировать поставки по внешнеэкономическим контрактам центральноазиатским газом. Так уже происходит в случае с Украиной. К тому же и инвестиционные затраты на развитие газодобычи в этом регионе существенно ниже по сравнению с российским Заполярьем. Та же цель преследуется «Газпромом» и в Алжире.

Особо следует принять во внимание и тот аспект, что в РФ происходит государственная централизация добычи нефти и газа, которая в сочетании с государственными транспортными монополиями «Газпрома» и «Транснефти» дает в руки РФ «оружие массового энергетического поражения». Оно направлено, прежде всего, против ЕС, Украины и Беларуси. «Трофеи», на которые рассчитывает РФ – это энергетические активы. Имея добывающие активы, сохраняя газо- и нефтетранспортную монополию и получив доступ к распределительным сетям и магистральным трубопроводам в странах ЕС, Украине и Белоруссии, Россия имеет целью получить де-факто опосредствованный контроль над рынками и создать замкнутые энергетические циклы – добыча энергоносителей – транспортировка – переработка – дистрибуция энергопродукции по принципу вертикальной интеграции под финансовым управлением русских компаний и политическим надзором Кремля.

Предложенная русскими формула «активы в ЕС в обмен на доступ к месторождениям в России» только на первый взгляд кажется логической и справедливой. На самом деле РФ будет всегда иметь преимущество и контроль за собой, ведь энерготранспортная инфраструктура контролируется российскими государственными монополиями. Они используются Кремлем в качестве инструментов внешней и международной политики. Таким образом, в технологической цепочке upstream - midstream - downstream два звена будут под контролем России, даже, если иностранные компании и будут иметь доступ к добыче в Сибири.

Подтверждением этого является официальная формулировка стратегической задачи "Газпрома" – «стать энергетической компанией мирового масштаба, ведущей свою деятельность по всей производственной цепочке – от добычи до сбыта».

Таким образом, «глобальное присутствие» непрозрачной газовой монополии на европейских рынках, в том числе и украинском, способно вызвать не только их перераспределение не в пользу национальных операторов, но и создать серьезные, некомпенсируемые риски в случае ее дефолта.

В контексте изложенного выше, стоит задуматься с какой реальной целью выдвигаются идеи разработки месторождений в Сибири. Ведь НАК «Нафтогаз Украины» компания не того уровня как Exxon Mobil, CNPC или ОMV с их инвестиционным и технологическим потенциалом. Скорее всего, предполагаемая разработка неких месторождений в Сибири не более чем ширма для масштабного проекта перекачивания средств из бюджета госкомпаний в частные карманы инициаторов «революционных» идей.

Версия для печати