Великий российский разрыв Спецпроект Олеси Яхно «Судьба России» на «Главреде» В разных кругах России очень любят поговорить на тему царящего в Украине хаоса, порожденного Оранжевой революцией и постмайданной властью. Хотя куда сильней сейчас перед Россией самой замаячила перспектива нестабильности, нарастающей по мере приближения главного события политической жизни последних лет – президентских выборов 2008 года.

Затягивание Путиным выбора преемника вселяет растерянность и дезориентирует российские элиты. А введение в игру новой фигуры - не ожидаемое никем назначение на пост премьера Виктора Зубкова - только добавило паники участникам и наблюдателям процесса.

Впрочем, кто бы ни стал будущим президентом РФ, проблема неопределенности дальнейшего развития России в ближайшей перспективе будет только нарастать. Запас прочности у России сегодня существенно ниже, чем в предыдущие годы, в то время как внутренних и внешних вызовов, требующих незамедлительного ответа, становится больше. Анализу этих вызовов, то, чем является сегодня РФ, посвящен первый текст из серии «О судьбе России».

Об украинском «хаосе» и российской «стабильности»

Вообще адекватное видение и понимание логики процессов (политических, экономических, культурных, других) в той или иной стране являются, во многом, залогом выстраивания разумной внешней политики и реалистичного сотрудничества со стратегическими и не стратегическими партнерами.

Сложившиеся за последние годы отношения между Украиной и Россией могут стать материалом для доказательства этого тезиса в отрицательном смысле. Не секрет, что в диалоге между двумя странами нередко довлеют поверхностное и основанное на штампах видение процессов, а также мифы, давно требующие своей деконструкции.

Преобладающая точка зрения в Украине относительно российских событий (разница лишь в том, что одна часть населения относится к ней позитивно, другая - негативно) такова: в стране укрепляется авторитаризм, а, вместе с ним, - всякие поползновения и «зазiхання» на неньку Украину. В этом смысле украинская элита живет стереотипами 1980-х-начала 1990-х годов, действуя в большинстве своем в парадигме постялтинского «биполярного» мира, где роль «доброго» полюса играют США (вместе с союзной Европой), «злого» полюса – Россия как политическая правопреемница тоталитарной империи Советского Союза. Собственно, в рамках этой парадигмы формулируются концепции развития Украины, программные положения внутренней и внешнеполитической стратегии страны.

Преобладающая точка зрения в России относительно происходящего в Украине (причем, ее придерживаются разные слои общества - от таксиста до эксперта и политика) такова: в стране хаос, и этот хаос, при наличии разных политико-ментальных Украин, увеличивает непрогнозированность, нестабильность (политическую и экономическую), таит угрозы для раскола-распада страны. У нынешней российской власти до сих пор нет понимания «происхождения» Оранжевой революции (причин и предпосылок ее вызвавших), а, значит, - нет понимания происходящего в стране в целом.

На самом деле, процессы в Украине вполне прогнозируемы и подчинены определенной логике. Эта логика строится на четырех базовых позициях, форматирующих политическое пространство страны: свобода слова; политическая конкуренция; несколько центров власти и включение механизма защиты при попытке любого из них монополизировать власть; национальный проект в качестве логики построения и легитимности государства. Потому и понятны базовые позиции, исходя из которых будет развиваться страна, независимо от результатов-последствий досрочных или не досрочных выборов.

В то время как казалось бы в спокойной, с точки зрения событий (вернее, их отсутствия), России и полного контроля политического процесса со стороны одного центра – Кремля – ситуация, с точки зрения дальнейшего будущего страны, выглядит очень туманно. Не определена сама философия дальнейшего развития государства, а ныне существующая относительная стабильность держится на зыбких основах. Во внутренней политике – жесткая вертикаль власти и всяческое подавление очагов политической жизни, что, в свою очередь, приводит к накоплению проблем и поиску протестного формата их разрешения. Во внешней политике – выжидательная позиция, пока ослабнут нынешние лидеры уходящего вместе с развалом СССР миропорядка. В этом смысле, в России гораздо больше потенциальных разрывов и угроз, чем в Украине, проблем-вызовов, с которыми неизбежно столкнется страна в целом и будущий президент в частности в ближайшей перспективе.

Внутренняя политика. Транзит власти

Первая угроза связана с проблемой смены власти. Очевидно, что такой масштаб президентской власти и в такой масштабной стране как Россия, а главное - отсутствие системы, обеспечивающей безболезненный процесс перехода власти от одной к другой элитной группе при сохранении общего курса развития страны, делают президентские выборы, чуть ли, не переломным в судьбе страны событием. Тем более что других политических событий, реальной политики, помимо выборов, в России за последние годы вообще нет (разве что конкуренция нескольких групп между собой в президентском окружении).

Мнения разных экспертов о будущих президентских выборах можно обобщить следующим образом.

Во-первых, совершить передачу власти наподобие 1999 года, даже, по мнению околокремлевских аналитиков, сейчас невозможно. Нельзя дважды повторить один и тот же сценарий (да и нужно ли?), поскольку нет механизма цивилизованной передачи власти, и в каждом конкретном случае процесс имеет эксклюзивный характер и зависит от поставленных задач уходящей властью.

Во-вторых, имя наиболее вероятного преемника нынешнего президента РФ не знает никто, включая, возможно, и самого Путина. Более того, на сегодня нет даже варианта «или-или» - двух кандидатур, одна из которых победит. Назначение Виктора Зубкова премьер-министром продемонстрировало, прежде всего, недоверие нынешним элитам, отсутствие согласованного кандидата у элит и снижение шансов на позицию преемника Сергея Иванова и Дмитрия Медведева.

В-третьих, само имя преемника не является определяющим, поскольку в любом случае возникает вопрос, как совместить несколько сложных компонентов, которые сделают процесс транзита власти органичным, а именно:

- монаршескую традицию российской власти; проект России как страны держится на традиционной легитимности (традиция царя); «царская система», при которой президент является фактически некоронованным монархом, - это единственная конструкция, способная удерживать российскую государственность; при другой системе, скажем, парламентско-поезидентской форме правления, неизбежен развал страны, хотя бы потому, что самые богатые регионы - Москва и Санкт-Петербург – поделят все ресурсы между собой; исходя из этого, сценарий «преемник» органичен для российской политической системы, равно как неорганичен был бы президент партийный;

- предотвратить или смягчить противостояние между разными корпоративными группами влияния – бизнесовыми, политическими, бюрократическими; при огромной концентрации власти в руках президентского окружения, передел власти, влияния, ресурсов между нынешним окружением и окружением будущего президента, - неизбежен, а значит, неизбежны и внутриэлитные войны (конкуренция на выборах в Госдуму «Единой России» и «Справедливой России» - это уже внутривластный конфликт); таким образом, при наличии атрибутов монархической власти президента России, что возвышает его над всеми и над всем в стране, он вынужден лавировать между разными группами;

- обеспечить гарантии Путину; в том смысле, что Путин вовсе не похож на политического пенсионера, он заканчивает свою вторую президентскую каденцию с высоким рейтингом и, вполне возможно, хотел бы (или хотело бы его нынешнее окружение) сохранить влияние на процессы в России.

Перечисленные факторы дают повод говорить о варианте некоего «коллективного» преемника. Это когда есть один официальный преемник (президент) и другие (премьер, глава администрации, спикер, руководитель СБ и т.д.), которые контролируют или подстраховывают в случае необходимости первого. Другой вариант преемничества связан отчасти с выборами в Госдуму, мол, преемник будет выбираться с учетом результатов выборов. Такой вариант может быть выгоден Путину, с точки зрения создания позитивного имиджа на Западе (мол, показать, что он увеличивает роль партий). Некоторые политики рассматривают такой вариант в качестве основы для будущей политической системы американского типа, когда есть две ведущие партии, представитель победившей имеет больше шансов стать президентом.

В любом случае вопрос смены власти неизбежно затронет систему управления, и здесь главное, сможет ли она соответствовать вызовам времени и справиться с существующими проблемами.

Общество. Социальный разлом.

Неэффективность политической системы тесно связана с социальными проблемами, ростом региональной и социальной дифференциации. По разным данным, разрыв уровня жизни между верхним и нижним слоями населения составляет от 25 до 100 раз, причем, чем богаче регион, тем выше в нем неравенство по доходу (к примеру, в Москве доходы 20% наиболее обеспеченных жителей превышают доходы 20% самых бедных более чем в 20 раз).

Еще Н. Бердяев указывал на извечный разрыв социальной жизни в России, выделяя две стороны этого разрыва – крайний централистический бюрократизм как столичная ориентировка жизни и крайний провинциализм как провинциальная ориентировка жизни. Казалось бы, с ростом стабильности в стране должно происходить уменьшение различий между центром и провинцией, верхним и нижним слоем жизни. Однако все наоборот. Обратите внимание, «повестка дня» элиты и «повестка дня» общества сильно отличаются, их задачи вообще не совпадают.

Думается, не последнюю роль в этом сыграло сужение публичного пространства для политической коммуникации. С одной стороны, Путин создал вертикаль власти, которая, даже не зная что, но всегда готова выполнить. А, с другой, – в результате устранения публичных политических площадок, где бы корректировалась проводимая президентом политика, общественное мнение никак не влияет ни на выработку курса страны, ни на какие-либо кадровые решения в политике, а элита занимается решением сугубо своих узкокорпоративных проблем.

При этом, существующий разрыв между элитами и обществом, временную консервацию нерешенных проблем во внутренней политике удалось компенсировать высоким рейтингом Путина. Исчезнет рейтинг – обнажаться противоречия. В этом зыбкость установленной Путиным политической стабильности.

Геополитика. От империи – к псевдоимперии.

Еще большие вызовы возникают у России во внешней политике. С распадом Советского Союза как единой политико-смысловой сущности бывшие страны столкнулись с необходимостью разработки своих национальных проектов.

России в этом смысле оказалось сложнее – если остальные страны ориентированы на работу «с нуля», по сути, на построение нового государства, то Россия – это страна, представляющая пережиток предыдущего состояния системы, эдакий гибрид имперской риторики, рассчитанной для внутреннего потребления (как способ самоопределения для россиян), и неимперский действий, построенной на экономической логике.

За последние годы Россия претерпела ряд существенных потерь. Собственно, она лишалась того, что делало его империей - контроля над традиционными зонами влияния времен СССР.

Во-первых, перестала быть покровителем для развивающихся стран. Эту миссию на себя перебрал Китай, активно работающий на этом направлении в последние годы.

Во-вторых, утратила роль модератора на Ближнем Востоке. Главным образом, она перешла США и Европейскому Союзу, в меньшей степени - Ирану и Иордании.

В-третьих, и эта самая большая потеря, утрата влияния над постсоветским пространством. Это пространство сегодня уже не моноцентрично (когда бывшие республики ориентируются только на один центр – Россию), а полицентрично (когда отдельные страны постсоветского пространства стали играть роль независимых центров на евразийском хартленде). Очевиден также крах и несостоятельность всех проектов на постсоветском пространстве. СНГ как форма организации постсоветских стран исчерпала себя. ЕЭП выглядит малореальным в силу отсутствия общих интересов между его субъектами. Самым успешным оказался союз России и Беларуси, однако он оказался не нужен как политический проект России. Россия продемонстрировала, что она не собирается выступать инициатором интеграционных процессов на постсоветском пространстве и нести за них ответственность.

Поддержка имперских настроений в обществе, политическая стабильность, еще не проявившееся негативные последствия проводимой внешней политикой позволяли Путину избежать ответов на ряд вопросов. Следующий президент, вряд ли, будет иметь такую возможность. Учитывая надвигающийся процесс «китаизации» и проблемы на Кавказе, скорее всего, ему придется столкнуться с вопросом – является ли Россия сегодня стабильным государственным образованием и может ли она существовать вне формата империи? Проблемы удержания России в нынешних границах, эффективного управления и модернизации страны, станут ключевыми для постпутинского периода.