Казахстан пойдет по украинскому пути? Андрей Облогин, для «Главреда» Открыто заявляющий про свои претензии не только на региональное лидерство, но даже и центрально-евразийское позиционирование, сегодняшний Казахстан переживает риски пойти по стопам Киева, т.е. путем потери субъектности на международной арене.

Еще совсем недавно Украина ощущала повышенное внимание сверхдержав, испытывая при этом даже некоторое головокружение от своей важности на мировой арене. Никто будто и не заметил, как амбиции регионального лидерства в одночасье деградировали до уровня захолустного перекати-поля,  как закрылись перед носом двери в сколько-нибудь важные интеграционные проекты, как риторика «отцов и матерей нации» неустанно мельчает с глобальных геополитических вопросов до местечково-хуторянских.

Открыто заявляющий про свои претензии не только на региональное лидерство, но даже и центрально-евразийское позиционирование, сегодняшний Казахстан переживает риски пойти по стопам Киева, т.е. путем потери субъектности на международной арене. Виной тому может стать все то же пьянящее противоборство сильных мира сего, на этот раз в Центральной Азии. Соперничество, обусловленное обостряющимся  дефицитом энергоресурсов и потребности в  решении вопросов в сфере безопасности.

Особенностью же центральноазиатского передела сфер влияния является вовлеченность в процесс не только классических геополитических игроков – США, ЕС и России, но и стремительно набирающих силу крупных азиатских акторов, прежде всего – Китая, а также Турции, Ирана и Индии.

Современный Казахстан является страной с динамично развивающейся экономикой, поставляющей на мировой рынок энергоресурсы, редкоземельные и благородные металлы, урановую продукцию, черные и цветные металлы.

Астана реализует долгосрочную стратегию индустриально-инновационного развития «Казахстан-2030». Казахстан ежегодно инвестирует в собственные проекты  около $1,5 млрд., в том числе государственных инвестиций порядка $300 млн.

Среди всех постсоветских стран, по уровню ВВП на душу населения нынешний Казахстан уступает лишь России, а по уровню промышленного производства в отношении к показателям 1991 года опередил и её. Астана не без оснований претендует на неформальный статус финансового центра Евразии.

В отличие от остальных центральноазиатских стран Казахстан является импортером, а не экспортером трудовых ресурсов, что в совокупности с выгодным территориальным положением Казахстана и активной финансовой экспансией казахских бизнес-структур в соседние республики (особенно в Кыргызстан и Таджикистан) закрепляет за Астаной  решающее положение в регионе.

В связи с этим, есть все основания предполагать, что именно Казахстан является тем заветным «золотым ключиком», который может позволить доминировать в средней Азии. Это предположение подтверждает наметившаяся тенденция, когда ни США, ни РФ ни Китай не проявляют былого энтузиазма в  финансировании разнообразных инфраструктурных проектов в странах центральной Азии и республиках Закавказья, по сути, предоставляя такую возможность Казахстану и Азербайджану – наиболее сильным субъектам в своих регионах. Очевидно, что теперь основной геополитический пресс ляжет именно на эти узловые центры силы.

Сегодня, как и другие среднеазиатские республики, Казахстан успешно придерживается политики многовекторности. Однако, учитывая все возрастающее соперничество (пока, впрочем, не переходящее в открытый конфликт) крупных мировых игроков за влияние в богатом энергоресурсами регионе, время решающего выбора приближается. Каждая из сторон, участвующих среднеазиатской игре имеет не только собственные интересы, но и свои рычаги давления на Астану, что делает ситуацию очень непредсказуемой.

Фактор России

  Будучи прежде частью Советского Союза, а теперь СНГ, страны центральноазиатского региона все еще подвержены значительному влиянию российской экономики, главным образом, в плане инфраструктурной зависимости. Для Казахстана Россия остается основным внешнеторговым партнером. По словам экономистов, на Россию приходится 20% казахстанского экспорта и 50% импорта, товарооборот же России с Казахстаном оценивается в 4,5 млрд. долларов в год.

Страны не имеют существенных разногласий в рамках ЕврАзЭС  

СНГ и ШОС, сотрудничают в ряде производственных проектов. Не имеют серьезных трений относительно вопросов раздела Каспия и сопутствующих транспортных проектов.

Вместе с тем, структурная однородность двух ориентированных на нефтегазовую отрасль экономик является главной конфликтной точкой между Россией и Казахстаном. Поэтому в случае ухудшения политических отношений сохраняется вероятность пересмотра приоритетов, когда интересы бизнеса могут быть поставлены выше политических. К примеру, уже имели место споры российских и казахских кампаний относительно нефтеперерабатывающих заводов; можно вспомнить конфликт по поводу расширения Каспийского трубопроводного консорциума. Разумеется, подобная методика может быть применена и как средство политического давления (в чем у России уже накоплен немалый опыт).

Фактор США

Активность США в регионе проявляется в сфере безопасности и энергетики.

На сегодняшний день, на территории Казахстана военных баз НАТО нет, однако вопрос об их создании поднимался в начале антитеррористической операции в Афганистане. Тогда планировалось разместить на аэродромах в Чимкенте и Луговом военную авиацию,  под Карагандой - американскую мотопехотную бригаду численностью до 5 тыс. человек. Но этот проект не получил своего развития. Тем не менее, в этой сфере Вашингтон и Брюссель все еще проявляют немалую активность. При помощи США в Западном Казахстане возле каспийского побережья в Атырау были построены казармы для военнослужащих республики, что стоило американцам 19 миллионов долларов. Неоднократно выделялись гранты и на создание казахстанского флота на Каспии.

Для США (не являющегося прямым потребителем энергоресурсов региона) нефть и газ Центральной Азии и Прикаспия интересуют как альтернативный источник энергии для европейских рынков.

Планы  ЕС заключаются в диверсификации поставки энергоносителей из Центральной Азии, прежде всего Каспийского бассейна, на европейские рынки с целью снижения своей энергетической зависимости от России.

Банковский (кредитный) и инфляционный кризисы, с которым столкнулась казахстанская экономика осенью (и продолжается сегодня), продемонстрировал тесную интегрированность Астаны в мировую экономику и все связанные с этим риски.

Финансовые и хлебные трудности в Казахстане возникли на фоне спорной ситуации, сложившейся вокруг главного казахстанского проекта в нефтегазовой сфере - месторождения Кашаган, где казахстанская власть вступила в конфликт с итальянским оператором проекта, компанией Eni. Трудно однозначно сказать, связаны ли случившиеся финансовые потрясения в казахстанской экономике (в т.ч.  понижение котировок казахских компаний на мировых рынках и снижения позиций страны в мировых рейтингах) с большими энергетическими играми, но очевидно, что такой рычаг воздействия на Казахстан может быть задействован в случае крайней необходимости. Как элемент давления можно также рассматривать и перспективы председательства Казахстана в ОБСЕ в 2009 году.

Фактор Китая

Диапазон казахстанско-китайских отношений в настоящее время достаточно широк. Он включает в себя решение проблем, связанных с деятельностью в Казахстане синьцзянских националистов-сепаратистов, выступающих за отделение Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) от КНР и создание государства «Восточный Туркестан» (в Синьцзяне в настоящее время проживает около 1,5 млн. казахов, поддерживающих тесные связи со своей «исторической родиной»). Решаются вопросы территориального размежевания и уточнения границ и многое другое. Казахстан сегодня — самый крупный торговый партнер Китая не только в Центральной Азии, но и среди других республик СНГ, уступая по общим объемам только России.

Повышенное внимание, которое Казахстану сейчас уделяют в Пекине среди всех республик Центральной Азии, говорит о приоритетном значении казахстанских нефти и газа для снабжения западных районов Китая. Согласно статистике, Китайская национальная нефтегазовая корпорация добывает через свои структуры в Казахстане ежегодно около 13 млн. тонн нефти, и уже в самое ближайшее время ожидается, что эта цифра может быть удвоена.

Такой же бум зафиксирован и в сфере добычи и экспорта природного газа. Было подписано соглашение об основных принципах строительства и эксплуатации газопровода по маршруту Казахстан — западные районы Китая. Китайское направление особенно перспективно для Астаны, так как сулит выгоды, как от продаж, так и транзита туркменского и узбекского газа. Кроме того, не вызывает сомнений, что спрос на энергоресурсы в КНР будут только расти. По мнению экспертов, запуск этого газопровода и может ознаменовать переход к более решительной политике Пекина в регионе, который, впрочем, уже и так последовательно пытается связать себя и центральноазиатские республики в сферах культуры и образования.

Сохранение сильного субъектного Казахстана в нынешних реалиях вызывает все больше сомнений. Судя по всему, мечты Назарбаева о сильном Казахстане – мосте и коммуникаторе Европы и Азии не вписываются в прозаическую картинку современного мира, не терпящего лишних центров силы, а нынешний многовекторный и динамичный Казахстан – лишь результат пока еще «интеллигентного» соперничества сверхдержав в регионе. По мере обострения ситуации, каждая из сторон будет задействовать свои рычаги влияния на республику. Отсутствие в авторитарном Казахстане перспективных оппозиционных сил не означает отсутствия возможностей влияния на внутреннюю политику страны, а смещает акценты на лоббирование интересов внешних игроков посредством высших бюрократических и бизнес-групп.