Жонглирование нанайскими «фишками» Сергей Слободчук для «Главреда» Хотел уже переключать, как вдруг услышал, что кто-то из известных политиков начинает свое выступление словами «Наша позиция...». Это что-то новенькое, раньше такого не было. Или, по крайней мере, не подчеркивалось настолько активно. Щелкнул еще пару каналов, и практически везде услышал, что политические деятели самой разной ориентации акцентируют в своих выступлениях именно этот термин.

Значит, теперь у нас модным стало, если и не иметь свою позицию, то хотя бы акцентировать внимание на том, что она есть. А если есть, то при случае публично ее озвучивать. И даже отсутствие какой-либо политической позиции можно оформить как разновидность своей собственной, личной позиции. Такое уже было, причем в совсем недавней истории. Не помните?

Политическая лексика, а также заложенный в нее смысл (или отсутствие смысла, как часто бывает) – красноречивый штрих своей временной ситуации, ведь она отражает тенденции и настроения, а иногда даже выдает скрытые намерения и закамуфлированное отношение к ситуации.

Самое интересное качество политической лексики – это когда один и тот же термин может трактоваться абсолютно по-своему разными людьми, то есть, предлагать каждому собственный вариант прочтения. Получается, что внутренних смыслов может быть несколько. Высший пилотаж – когда политический термин имеет несколько смысловых уровней, вследствие чего способен находить отклик у разных социальных групп – от гопника до депутата Верховной Рады.

Если говорить о новейшей истории, то здесь задали моду большевики, миллионами косившие «контру», что активно сопротивлялась построению «светлого будущего», всевозможных «левых уклонистов», да и прочих «несознательных граждан», не до конца прочувствовавших всю «важность текущего момента». Большевики вообще подошли к делу комплексно, создав свой собственный культ и эстетику, моду и культуру. И важнейшей роль играла именно политическая лексика с четкой идеологической направленностью.

Кто-то скажет, что сегодня все эти выражения - смешная и пыльная древность, интересная разве что ботаникам да библиотекарям. Как сказать... Вот, например, несколько лет назад одни мои знакомые выбирали в России по мажоритарному округу одного олигарха местного разлива в депутаты парламента. Ситуация была, может, и не откровенно проигрышная, но и о победе можно было разве что мечтать. Довольно специфический округ: глубинка, провинциальные городки, завязанные на несколько градо-, бюджето- и жизнеобразующих предприятий. В конце 90-х все они, конечно, лежали на боку. Особенностью округа была довольно большая группа пенсионеров, в прошлом работников заводов и фабрик. В те люди пожилого возраста железно голосовали за коммунистов. Это сегодня новые псевдолевые проекты частично вытеснили «красных» с электорального поля. Возник вопрос – как выстроить коммуникацию с красным электоратом? Выход был найден в виде одного райкомовского дедушки, а уж он помог скорректировать лексику кандидата, научив пользоваться такими привычными и родными для каждого советского человека фразами как «линия нашей партии», «текущий момент» и т.д. Надо сказать, что избиратели восприняли кандидата, может, и не в качестве откровенного коммуниста, но уж точно как сочувствующего «ленинским заветам». И с помощью такого манипулятивного приема удалось откусить у коммунистов и заинтересовать совсем немаленькую часть электората, что впоследствии стало одним из важных кирпичиков победы.

Или вот другой пример применения политической лексики – случай уже не из избирательной, но аппаратной практики. 80-е годы, областной центр, заседание какого-то коммунистического райкома-обкома. Все как полагается: заполненный зал, сознательные и просветленные идеями марксизма-ленинизма лица комсомольских вождей, портрет Ильича на стене, президиум с высокими лицами, среди которых – сам первый секретарь горкома, повестка дня, все эти бесконечные «слушали-постановили». Доходим до пункта «разное», и тут на трибуну взбирается кто-то из молодых-активных комсомольцев. И с ходу, первым делом заявляет: «Хотелось бы высказать критику в сторону нашего руководства».

Вы когда-нибудь наблюдали за кошкой, которая поймала воробья, но не хочет душить его сразу, а сначала развлечься и немного поиграть ? Так вот, на лицах присутствующих появляется именно такое умильное выражение. Выражение кошки, поймавшей воробья и понимающей, что ему кранты и никуда он уже не убежит. Да, мало кто теперь так может ! Легкое движение бровями и вот на лицах уже другое выражение – характерное парткомовское выражение легкого недоумения. Выражение, надо сказать, пограничное. Пограничное потому, что является нестойким и сопровождает переход к устойчивому выражению, к такому, которое несет четкое и понятное политическое значение. Так вот, и трансформироваться такое выражение легкого недоумения может либо в дружеский и (самое главное!) понимающий смех, если дело обернется шуткой. А может и в выражение максимально сурового осуждения, если окажется, что товарищ выступающий неправильно понял «линию партии», или, что вообще немыслимо, оказался «перерожденцем» и сам того не подозревающим агентом стран «загнивающего капитализма».

Но выступающий тоже был человек рисковый. И вот он с трибуны наблюдает весь этот театр политической мимики. В лучших театральных традициях выдерживает максимально возможную паузу, зал на последнем вздохе удерживает выражение легкого недоумения, уже сползающее к справедливому и суровому осуждению. Затем комсомолец-активист поднимает пальчик кверху и указывая на потолок, с чувством превосходства заявляет: «Есть мнение…» Всего один штрих изменился на лице каждого, но вот уже вместо выражения легкого недоумения (брови вверх и слегка подозрительный взгляд) на лицах заседающих расцветает выражение крайнего, просто-таки горячего одобрения. Зал выдыхает, словно единый организм: «Ну так понятно! Ну так ведь конечно!». Ведь фраза-пароль «есть мнение» и непременный жест «пальчиком – вверх» расшифровывались в те времена, как мнение руководства, которое, любому номенклатурщику и бюрократу понятно, основывается исключительно на той линии, которую проводит партия. Ну, и естественно, колеблется вместе с этой линией.

Но первый акт завершился, а интересно: что ж дальше? Мнение-то оно мнение, и начальство даже можно покритиковать, «если партия скажет надо». Вопрос только, а как же потом с этим начальством жить? И можно ли будет назвать жизнью то, что устроит по итогам критики пусть и не подающее вида, но озверевшее руководство? Но здесь товарищ выступающий делает еще одну, теперь уже последнюю фигуру высшего номенклатурного пилотажа. А именно, отеческий тоном говорит первому секретарю, сидящему в президиуме: «Хочу покритиковать Вас, Иван Иванович. Вот просто правду-матку рубануть. Начистоту, так сказать, все как есть. Много работаете. Слишком много. Не щадите, не бережете себя, дорогой Иван Иванович. А ведь Вы нужны. Для народа, для партии. Как же мы без Вас?».

Другие времена – другие нравы. Это сегодня у нас модным стало иметь свою «политическую», а то и «идеологическую позицию». А вспомним недоброй памяти 90-е. Расцвет эпохи Кучмы, когда мейнстримом и предметом гордости было именно отсутствие какой-либо идеологической платформы и позиции. И даже отсутствие какой-либо позиции отечественные политики умудрялись преподнести как разновидность своей собственной, личной позиции. А самым модным было и вовсе возвести отсутствие политической идеологии и платформы в культ и гордо назвать этого бульдога-носорога «центризмом».

Заканчивался Кучма, и политическая пена вынесла на поверхность новое модное слово – «прозрачность». «Прозрачность» зазвучала вдруг в каждом выступлении, каждом радиообращении, каждом телевизионном синхроне. «Прозрачности» вдруг захотели все – вчерашние бандюки и сегодняшние депутаты, бывшие комсомольцы, а ныне убежденные демократы, бизнесмены с темным прошлым и политические дельцы с темным будущим. Все вдруг стали требовать «прозрачности» от власти, хвастаться «прозрачностью бизнеса» и меряться, кто «более прозрачный».

Я работал тогда в одном госучреждении и срочно нужно было завизировать бумагу в другом госоргане. Чиновник из другого министерства оказался жуком крайне хитрым. Каждый раз он пламенно клялся, что никаких препятствий не видит. И вообще, дело, которое мы делаем – крайне нужное, если не сказать, жизненно необходимое для государства. И каждый раз в самый последний момент обнаруживал в документе какую-то маленькую недоработку, неточность, двусмысленность и т.д. Раз за разом Иван Иванович обращал внимание на все новую и новую деталь, из-за которой поставить свою визу на документе было никак нельзя. После третьего случая я уже все понял. Товарищ ненавязчиво подводил дело к взятке, тем более, что в его речи появилась новая тональность: намеки на маленькую зарплату, патриотизм, исключительно благодаря которому он и сидит на этом месте, большая семья, жена и «теща, мать твоя». В общем, классика. Мое начальство согласилось: дело заваливалось, сроки горели.

Звоню последний раз, говорю, что вопрос решен, приеду прямо сейчас с деньгами и документом. Приезжаю, сразу беру быка за рога, разговоры про патриотизм и попытки уйти в сторону отметаю напрочь. И тут товарищ во время нашего разговора вдруг делает такую паузу и таким оправдывающимся тоном вворачивает, что он, конечно, подпишет. Но его непременное условие и главное желание - чтобы «все было прозрачно». А иначе он подписывать ни под каким соусом не станет. Сказать, что все эти реверансы стыдливого взяточника меня вывели из себя, значит, не сказать ничего. Нет, в самом деле, какой еще «прозрачности» он захотел в таком деле как «получение взятки должностным лицом при исполнении»? Как организовать этот процесс, чтобы он соответствовал критериям «прозрачности»? Принести ему конверт прямо в кабинет в сопровождении наряда милиции с наручниками, а следом три телекамеры с разных каналов? А на десерт еще и следователя из ГПУ пригласить? Чтобы, как говорится, два раза не вставать? После моего несколько эмоционального десятиминутного выступления на заданную тему, лицо бюрократа, сохраняя выражение «Сейчас будут бить!», сменило цвета государственного флага не только Украины, но также братских России и Беларуси. Чем закончилась этот трагифарс? Да подписали без всяких денег. И это мой личный вклад в борьбу против коррупции и так называемую «прозрачность».

Политический процесс всегда будет предлагать нам новые термины, громкие названия и пропагандистские конструкции. Но мне кажется, нам стоит критично оценивать заявления политиков и каждый раз спрашивать себя, скрывается за громкими словами «позиция», «идеология» какой-то минимальный внутренний смысл или мы снова, в который раз имеем дело с политическими словами-паразитами, со стандартным жонглированием модными «фишками».