«Медведевская» Россия: чего ожидать? Владимир Нагорный, для «Главреда» Владимир Путин еще полтора месяца будет оставаться президентом Российской Федерации. Однако и Россия, и мир уже готовятся иметь дело с новоизбранным главой государства – Дмитрием Медведевым.

Однажды Владимир Владимирович^™ Путин

сидел в кремлевском кабинете…

…в помещение заглянул первый

заместитель председателя правительства

Дмитрий Анатольевич Медведев,

за которого накануне на президентских

выборах проголосовали семьдесят

процентов избирателей.

- Можно? – ромко [так в оригинале. Громко? Робко?]

спросил Дмитрий Анатольевич.

- Пока нет! - быть может даже

и грубо ответил Владимир Владимирович^™.

© vladimir.vladimirovich.ru

Дмитрий Медведев получил несколько меньшую «поддержку общества», чем Владимир Путин во время избрания на второй срок (70,28% против 71,31%). В канун выборов Левада-Центр опрометчиво опубликовал результаты исследования, согласно которым за Медведева готовы голосовать 79% россиян. Но другие социологические конторы и медиа-политологи «быстро и убедительно объяснили»: получить такой результат невозможно, Медведев одержит показатель на уровне путинского результата образца 2004 года.

Зато итог Медведева оказался выше, чем показатель возглавляемой президентом «Единой России» на недавних парламентских выборах (64,3%). Подобные результаты должны демонстрировать: россияне дают высокий аванс будущему президенту, но он все-таки еще не Путин; при этом они больше доверяют лидерам, чем политическим силам. Все произошло технологично, четко и без сбоев: стабильность есть стабильностью.

На первый взгляд, «проблему-2008» российской элите решить удалось блестяще. Однако приход в Кремль новой фигуры – только одна часть решения проблемы.

Ключевым вопросом «проблемы-2008» был не столько вопрос о том, кто придет на пост президента, сколько о том, куда уйдет Путин. И на этом направлении оптимального решения проблема не получила. Потерпела провал идея «третьего срока». Продления кремлевского срока Путина не произошло не потому, что оно противоречит конституции. Российские центры принятия решений (прежде всего, не публичные) просто не рискнули дать Путину возможность для последующего укрепления личного режима.

Не развилась в полноценную модель и концепция «национального лидера». Она предполагала предоставление экс-президенту ключевой роли в принятии решений в неформальном статусе – вроде маршала Пилсудского или Мао Цзедуна. Полгода тому назад на российском телевидении Путина стали называть уже не президентом, а «национальным лидером». Однако использование этого словосочетания постепенно прекратилось.

По большому счету, вопрос о статусе и роли Путина в «медведевской» России до конца не решен. В настоящий момент все выглядит так, будто есть согласие элит, чтобы ВВП возглавил правительство. В случае реализации этого сценария, премьер станет промежуточным этапом последующей карьеры нынешнего президента. И продлится он, скажем, год. В течение этого периода Путин должен балансировать политику нового президента. Остаются актуальными и другие альтернативы трудоустройства Путина: «Газпром», стабилизационный фонд.

Прогнозы относительно последующей карьеры Путина – тема занимательная. Впрочем, не менее интересен вопрос о том, что будет представлять собой новый президент, каким будет его курс. Станет ли он простым реализатором «Плана Путина», или мы очень скоро получим возможность поговорить о «Плане Медведева»? Внешний либерализм Дмитрия Анатолиевича – это декларация очертаний реального курса, или ширма вроде «демократизма» Путина в первые годы президентства?

И ключевой вопрос: сменит ли российское чиновничество дзюдоистские кимоно на MP-3-плейеры с записями «Black Sabbath» и «Машины времени»? То есть признает ли руководящая элита именно Медведева реальным лидером страны?

И Путин, и Медведев - представители одной команды. Станислав Белковский предлагает всерьез относиться к высказываниям ВВП, в которых тот называет себя менеджером. В пределах такого концепта Путин был назначен президентом России определенным «советом директоров» АО «Государство Россия». Приход к власти Медведева – результат такого же решения «совета директоров». Вопрос в том, что значит смена президента для этого совета: изменение курса, или всего лишь «освежение» руководящего состава? Скорее всего – второе.

В любом случае, политика нового президента в течение первого года пребывания на посту будет проводиться в рамках, заданных сейчас действующим главой государства. Так, как было во время первого года руководства Россией Путиным. Тогда первые знаковые кадровые изменения произошли только через год после выборов. Кроме того, Путин просто нужен для полноценного ввода-вывода Медведева «на международную орбиту»: новоизбранный президент пока не имеет веса, сопоставимого с весом нынешнего хозяина Кремля.

Вопрос о том, произойдут ли изменения в структуре собственности крупнейших российских холдингов, по-видимому, больше всего волнует влиятельные российские круги. У самых состоятельных россиян сегодня путинские гарантии. Это – еще одна причина, чтобы Путин оставался в структуре власти.

С другой стороны, сама российская олигархия научена опытом Березовского, Гусинского, Ходорковского. Следовательно, в стабильности на этом направлении заинтересованы все. Поэтому не стоит ждать резких перемен. Те, кто не увидит места в обновленной системе, используют переходный период для того, чтобы надежно скрыть капиталы в оффшорах, а активы в России обменять на аналогичные активы в Европе, Китае, Индии. Возможно, даже в Украине.

Сказанное ни в коей мере не касается «Газпрома». Роль «сырьевого фактора» в российской политике будет только возрастать. «Газпром» - структура, близкая и Медведеву, и Путину. Российский сырьевой монополист окажется среди тех, кто будет иметь основания считать себя лоббистом Медведева. А для Путина «Газпром» являлся одним из ключевых инструментов политики – как внутренней, так и внешней. На посту премьера (если все же станет им) Владимир Владимирович сделает все, чтобы абсолютизировать роль «Газпрома» как гаранта и символа российской мощи в мире.

Путинский период – это период, когда в правящей верхушке доминировали выходцы из спецслужб. Поэтому высоко было и содержание именно спецслужбовских «правил игры» во внутриэлитных отношениях. Медведев – юрист. Поэтому следует ожидать увеличения концентрации «правоведов» во властных кабинетах. Изменится и матрица отношений в бюрократической среде. На смену жесткой иерархии в стиле «табели о рангах» придет модель, которую можно охарактеризовать русской пословицей «Каждый сверчок знай свой шесток». То есть на первый план выйдет не статус, а должность. Каждый чиновник станет более самодостаточным, чем при Путине. Роль бюрократической машины усилится.

Многие российские критики нынешнего режима возлагают надежды на некоторую либерализацию внутреннего курса после прихода к власти Медведева. В частности, речь идет о внедрении элементов свободы слова в прессе, появлении реального политического плюрализма, снижении прессинга на частный бизнес. По нашему мнению, надеяться на это не стоит. И дело не в новоизбранном президенте. Просто процессы «закручивания гаек» еще не дошли до апогея. Жизнь прессы и бизнеса еще не стали нестерпимой, а тотальное большинство «политически активных элементов» так или иначе включено в кремлевские или околокремлевские проекты. И главное, такое положение дел вполне устраивает общество.

Путинский режим на протяжении всего периода существования имел видимые признаки неосталинизма. Тот же культ личности, тот же тотальный контроль над обществом, те же мифология состязания с Западом, апологетика экономического роста, «Вставание с колен» и т.п. По логике, после «Сталина» должен прийти «Хрущев» и начаться «оттепель». Но до «оттепели» еще далеко. Если проводить исторические параллели, то Путин – это довоенный Сталин. Медведев – Сталин послевоенный. Тогда режим тоже стал несколько мягче, всех подряд уже не сажали и не расстреливали. Однако суть режима от этого не изменилась.

Тема отдельного разговора – украинская политика обновленной команды Кремля. Демонстративное сокращение поставок газа на второй день после выборов не должно оставлять иллюзий: никакой либерализации ожидать не стоит.

Более того, все комментарии российской прессы сводятся к тому, что курс в украинско-российских отношениях будет становиться жестче. Предпосылкой для таких прогнозов является уверенность в том, что сам Медведев стремится к реваншу на украинском направлении за 2004 год, – ведь, по сообщениям прессы, именно он тогда вел «украинское направление».

С другой стороны, вполне возможен сценарий, при котором украинское направление будет вести преимущественно не Кремль, а правительство во главе с Путиным. Именно Путин недавно озвучил жесткую позицию России относительно приближения Украины к НАТО. Последнее может объясняться тем, что нынешний президент России будет участвовать в Бухарестском саммите, где почувствует себя моральным победителем в свете непредоставления предоставления Украине ПДЧ. А может речь идет и о том, что таким образом Путин «приучает» мировое сообщество к тому, что именно он будет отвечать за украинское направление, – уже в статусе премьера.

Сегодня невыясненным остается вопрос о площадке, на которой будут развиваться двусторонние отношения. Комиссия Ющенко-Путин, по большому счету, так за три года и не заработала. Что с ней будет дальше? Она может остаться в том же персональном виде. А может быть переформатирована в Ющенко-Медведев. В первом случае она «опустит» статус главы украинского государства. Впрочем, пример подобного неравноправия уже был – комиссия Кучма-Гор. Российскую сторону такая параллель полностью устроит. Во втором же случае начинать придется все сначала.

С другой стороны, Юлия Тимошенко, если останется на посту премьера, станет лоббировать в качестве площадки для сотрудничества межправительственную комиссию. У Дмитрия Анатолиевича и Владимира Владимировича будет приятный выбор. А также – возможность и дальше играть на противоречиях между украинскими лидерами. Украинско-российские отношения так и не стали межгосударственными. Россия является полноценным участником внутриполитического процесса в Украине. А украинские политики охотно апеллируют к Кремлю в своих междоусобицах.

Поэтому можно прогнозировать, что качественных изменений украинско-российские отношения не претерпят. И, следует признать, главное основание для такого вывода - не в Москве, а в Киеве.