Миротворчество ООН: необходимость и спекуляции Дмитрий Тымчук, для «Главреда» Обвинения министра внутренних дел Украины Юрия Луценко в адрес руководства ООН в неподготовленности операции в Митровице в Косово, в результате которой пострадало около 100 миротворцев и, как известно, погиб офицер МВД Украины, можно вполне считать обоснованными.

Проблема в том, что глава украинского МВД – далеко не первый, кто обвиняет руководство Объединенных Наций в проведении операций без серьезной подготовки. Именно это, похоже, давно стало основной чертой деятельности «голубых касок».

«Доклад Брагими»: изменение тактики ООН

Прошедшие семь лет нового тысячелетия ознаменовались для Объединенных Наций не только констатацией того, что миротворческие операции под эгидой этой организации прочно вошли в жизнь международного сообщества и играют далеко не последнюю роль в урегулировании конфликтов в различных регионах. Одновременно возник вопрос о повышении эффективности подобной деятельности, слишком уж много неудач фиксировали миротворцы за время своей работы. Не столь давно самое широкое обсуждение получил так называемый «Доклад Брагими» (по имени автора – председателя Комиссии по миротворческим операциям ООН, созданной в марте 2000 года, Лакхдара Брагими). В этом докладе в частности указывается, что сам факт неоправданно больших объемов миротворчества (на тот момент – 15 операций 58-тысячного контингента) с мизерным эффектом наводит на размышления о необходимости коренной реформы ООН вообще. Эксперты Комиссии констатировали, что повсеместно прослеживается пагубная практика развертывания контингентов в условиях неготовности к конкретной ситуации. То есть ООН вводит войска наобум, без изучения обстановки, в надежде «разобраться на месте». Помимо этого, четко не определены полномочия миротворцев в различных ситуациях, что ставит под угрозу как их жизнь, так и жизнь местного населения. «Ни одна неудача не нанесла миротворческой деятельности ООН в 90-е годы такого вреда, как нежелание отличить жертву от агрессора», - говорится в докладе. К тому же ООН неоднократно сталкивалась с ситуацией, когда уже после принятия соответствующей резолюции страны-члены не могли предоставить миротворческим силам соответствующие мандаты, средства, персонал и вооружение.

ООН встало на пороге коренного изменения святая святых – процедуры принятия решений по поводу миротворческих операций. Предлагается построить это дело следующим образом. Секретариат ООН оценивает необходимость и масштабы будущей операции, и только на основе детального анализа готовится уже проект резолюции Совета Безопасности. Однако проект не может быть принят до тех пор, пока Генеральный секретарь не подтвердит выделение странами миротворческих контингентов и выполнение взятых обязательств. Особое значение имеет также анализ конкретного конфликта, изучение его «анатомии» для выработки тактики действий.

За полтора миллиона долларов

Сама политика Украины в отношении миротворчества очень напоминает старую тактику ООН готовностью принимать участие всегда и везде без долгих размышлений. Как правило, Киев, направляя своих военнослужащих в состав миссий, довольствуется официальным запросом от ООН и договоренностью относительно сумм компенсаций за выделение миротворцев. В качестве заслуги перед родиной и международным сообществом командование ВС Украины указывает, что с 1992 года, когда Украина начала миротворческую деятельность, через различные контингенты прошло около 30 тысяч военнослужащих, при этом мы получили от ООН около 300 млн долларов компенсаций. Вместе с тем анализ ситуации в районе проведения очередной операции при этом в Украине мало кого волнует. Впрочем, как и проблемы, возникающие в самих Объединенных Нациях при планировании операций. Очевидно, только лишь благодаря чистейшей случайности наши ребята до сих пор не попадали в «миротворческие мясорубки» типа провальной операции 1993 года в Сомали. Хотя нынешняя операция в Митровице в Косово (правда, как известно, здесь были задействованы не военные, а полицейские силы ООН, но это общей картины не меняет), успешностью тоже не отличилась.

Особенно почему-то неуемно тянет ООН, а вместе с ней и Украину, в Африку. Нынешнее пребывание украинских миротворцев в составе 15-тысячного контингента ООН в Либерии имеет значение как для Киева (помимо политических дивидендов это, кстати, и 1,5 млн долларов ежемесячной компенсации от Объединенных Наций), так и для ООН. Впрочем, как и деятельность в Сьерра-Леоне до этого. Дело касается специфики африканского миротворчества вообще. С одной стороны, это испытательный полигон «миротворческих технологий», с другой – своеобразный камень преткновения. Целый ряд неудач ООН в Африке (Сомали, Руанда, Ангола, Центральноафриканская республика и др.) в 90-х гг. прошлого столетия стали поводом для скептического отношения в мире к миротворчеству как таковому. Однако это не склонило к признанию бессилия со стороны самой международной организации, скорее, наоборот. На примере Сьерра-Леоне было доказано, что миротворчество все же может быть эффективным (об этой операции чуть ниже). Израсходовав в этой стране только на протяжении 1998 – 2001 гг около 500 млн долларов, в ООН в конце концов решили форсировать события (как известно, Украина приняла участие в этом процессе), вскоре получив определенный успех. Повторить его пытаются в настоящее время в Либерии, опять таки при участии Киева.

Непознанная прелесть «нового интервенционизма»

Африка интересна развитием явления, которое получило наименование «нового интервенционизма», и сегодня актуального для всех регионов мира в контексте миротворчества. Явление это широко обсуждалось военными аналитиками в конце 90-х гг., сегодня о нем почему-то забыли, хотя можно фиксировать самый пик его развития. Для нас интересен этот процесс тем, что Украина в определенной мере уже приняла в нем участие, грозящее стать активным. Суть «нового интервенционизма» в том, что под лозунгом борьбы за права человека допускается сколь угодно активное вмешательство во внутренние дела суверенных государств. Независимые эксперты отмечают, что этот принятый на вооружение стран Запада постулат, мягко говоря, не стыкуется с нормами международного права, согласно которому суверенитет главенствует над правами человека. К счастью или сожалению, но подобная практика имеет тенденцию к дальнейшему развитию: согласно заявлениям руководства ООН, такая структура, как UNHCHR (UN High Commission for Human Rights – Верховная комиссия ООН по правам человека), оказывает все большее влияние на деятельность миротворческих органов. Пожалуй, не стоит видеть в этом сугубо заботу о правах человека в мире, хотя это, возможно, лишь субъективное мнение.

Роль Украины в «новом интервенционизме» носит в основном чисто вспомогательный характер, в народе эта ситуация формулируется как «на чужом горбу в рай въехать», причем Киев, понятно, выполняет функции такового горба. Яркий пример – вышеупомянутая операция в Сьерра-Леоне. Не секрет, что «главными миротворцами» в этой стране изначально являлись англичане, которые вернулись в эту свою бывшую колонию уже под знаменем миротворчества. Сегодня Великобритания широко демонстрирует свое присутствие в Сьерра-Леоне, начиная с освоения природных ресурсов страны и активного вывоза полезных ископаемых (прежде всего алмазов), и заканчивая формированием политики правительства этого государства в сфере закупки вооружений и военного строительства. Никакими экономическими или политическими выгодами для себя от присутствия в стране украинских миротворцев (кроме компенсаций ООН) Киев, конечно же, похвастать не может, то есть прелести «нового интервенционизма» пока не для нас.

После событий 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке Западом и, в первую очередь, США найдена новая «железная» аргументация «нового интервенционизма» – борьба с международным терроризмом, позволяющая без особых оправданий искать последних где угодно, на то он и международный. Однако суть явления остается в большинстве случаев неизменной. Вообще преследование собственных интересов под прикрытием ООН было давно характерным для Белого дома. В этом США неоднократно обвинялись, пока не уразумели, что роль ООН в мире не настолько важна, чтобы искать ее поддержки. Острое недовольство ряда стран вызвали прецеденты использования мандатов ООН на проведение миротворческих операций с нарушением зафиксированного в уставе организации принципа консенсуса в принятии решений Советом Безопасности Объединенных Наций. То есть когда одна из 5 стран - постоянных членов СБ ООН может заблокировать решение до выработки приемлемого для всех варианта. Так было, кстати, и с передачей мандата НАТО на проведение нынешней операции в Косово.

Украину, впрочем, подобные нюансы не смущают. Она «миротворит», не вдаваясь в подробности сложной международной политической игры. И – ничего не имея взамен, так, за спасибо и небольшую компенсацию. Все бы ничего, но следствием такой неразборчивости становится гибель наших соотечественников.