Дети-самоубийцы Евгения Устинова, для «Главреда» За последнее десятилетие число случаев подростковых суицидов увеличилось втрое. 50% детей хотя бы раз в жизни думали об этом, а каждый двенадцатый подросток ежегодно пытается покончить жизнь самоубийством.

В городе Ахтырка на Сумщине недавно произошел страшный случай. На виду у прохожих шестнадцатилетние девушка и парень ссорились на обочине дороги. Мимо проезжала иномарка, и девушка, не долго думая, бросилась под ее колеса... О чем в эту минуту думал парень, желая сделать больно которому она так поступила, что чувствовал водитель, который стал орудием самоубийцы? Нечего и говорить о родителях, которые в один миг потеряли дочь. Думала ли девушка о том, что в ее окружении остались люди, для которых это самоубийство станет неизлечимой душевной травмой?

Однако в жизни есть такие вещи, о которых просто не хочется думать тем, кого это не касается. Одним страшно, другие не верят, что подобное может случиться в их жизни. И ты закрываешь глаза, прячешь голову в песок, словно страус, делаешь вид, что ты слеп и глух — ничего не видишь и не слышишь. А впоследствии оказывается, что это произошло или чуть было не произошло с тем, кто рядом с тобой, и твои глаза открывают уже силой. Потому что тот, чья жизнь только начиналась, прервал ее, банально повиснув на веревке, наглотавшись таблеток, выпрыгнув из окна, а может, ринувшись под первую встречную машину.

Конечно, самоубийства были всегда, появились они в доисторические времена, задолго до того, как человек научился добывать огонь. Распространенными суициды были в местах с суровыми условиями жизни, где было холодно и голодно. Физически более слабые люди не только умирали, но и добровольно уходили из жизни, убедившись, что «ловить» им в этом мире ничего. А вспомните Древнюю Грецию. Там как только человек достигал всего, чего хотел, как только его мечты исполнялись, как только жить становилось скучно, он собирал всех близких и родных за праздничным столом, угощал вином и фруктами, вел приятные беседы, а после — в разгар празднования — торжественно выпивал яд. Пифагор считал, что суицид разрушает гармонию вселенной, Аристотель называл «проявлением душевной слабости».

«Ромео и Джульетта» — урок литературы для взрослых

«Нельзя говорить со стопроцентной уверенностью, что определенный ребенок или подросток — склонны к самоубийству, а у этого — безудержная воля к жизни, — говорит Виктор Петров, психолог, уже несколько лет работающий с детьми, которые пытались уйти из жизни или были близки к этому. — Ненормально, когда человек, забирает у себя самое дорогое. Но это касается взрослых, с детьми же ситуация несколько иная. Для кого-то из них самоубийство — это вообще игра, в которой умрут они не всерьез. Им кажется, что вот они увидят свое тело, плачущих родителей и родню, посмотрят на это зрелище, а потом оживут, а родители их теперь будут носить на руках и покупать все, что они пожелают, не будут ставить в угол, не будут больше заставлять убирать за собой, будут позволять все, чего только пожелает детская душа».

Получается, дети — максималисты, для них существует лишь черное и белое. Сегодня ей или ему плохо. Так почему бы и не разрубить узел жизни одним движением? И пусть потом всем будет так. Дети — импульсивны, они кажутся себе более взрослыми и самостоятельными, чем есть на самом деле. Вот эту свою взрослость они иногда пытаются доказать таким «серьезным» поступком.

Но не все детские самоубийства таковы. И нельзя сказать наверняка, в каком случае небрежно брошенное «а вот возьму и выброшусь из окна» приведет к роковым последствиям, а когда останется просто словами, которые, впрочем, не исчезнут бесследно. Статистика свидетельствует: 50% детей и подростков думают о самоубийстве. И, согласно той же статистике, среди детей 7—14 лет обрывают свою юную жизнь значительно чаще мальчики. Кое-кто из них именно так испытывает собственную смелость.

«Наверное, вы слышали о случае, когда два мальчика одиннадцати лет прыгнули с девятого этажа только ради того, чтобы определить, кто из них смелее. Конечно, никакого геройства здесь нет. Это просто чудо, что один из мальчиков выжил, смог объяснить мотивы поступка и снял груз вины с родителей, — продолжает психолог. — Вообще до одиннадцати лет дети почти не совершают реальных попыток уйти из жизни, хотя, конечно, иногда этим угрожают. Гораздо хуже обстоят дела с подростками. Для них суицид — словно наиболее логичная реакция на кризисную ситуацию. Это может быть и ссора с родителями, и обида, и неблагоприятная ситуация в школе, и безответная любовь. Именно лишая себя жизни, дети просят о помощи, и горше всего то, что крик их слышат, но слишком поздно. Уже нельзя ничего изменить, поздно разговаривать, объяснять, понимать, обращать внимание».

По-видимому, и шекспировское произведение «Ромео и Джульетта» все-таки стоит изучать позже, когда произведение это можно будет воспринимать более критично, чтобы по крайней мере с самоубийства из-за любви слетел романтично-таинственный флер. К нему нужно обращаться тогда, когда подобные поступки не будут восприниматься как настоящие доказательства любви («Я готов (-а) умереть ради тебя», «Давай умрем вместе»), когда придет понимание того, что жизнь — великий дар, который мы не сами себе дали, поэтому и забирать не нам.

«Страшнее всего, когда лишить этот мир своего присутствия пытаются подростки, которые просто не понимают, зачем им жить, — говорит Петров. — Что изменится, если завтра он или она не проснутся, не пойдут в школу, не помоют посуду? Ничего, одна смерть не разрушит вселенную, все будет идти так, как идет. Так зачем же тогда? Жить, учиться, чистить зубы, если это все — зря? И все равно все умрут. Как правило, этот вопрос возникает у подростков 14—17-летнего возраста. И здесь главное — вместе с ними искать смысл их жизни, вспоминать всех тех, кто оставил после себя след, объяснять, что даже дерево, посаженное человеком, — это уже то, что будет влиять на бытие вселенной».

Мотивов детско-подростковых суицидов немало. Иногда дети просто ломаются под грузом нескольких разных проблем (взрослым они кажутся пустяковыми и незначительными): двойка по физике, на которую в другое время можно было бы не обращать внимания, превращается в нечто непоправимое, если к ней добавляются несколько обидных слов ровесников, отказ родителей купить крайне необходимый новый мобильный телефон (со старым уже стыдно), ссора с другом или подругой. А тут еще и зеркало говорит, что внешность — не идеальная, и уши торчат, и прыщи. Все это подавляет, к тому же непонятно, когда все будет по-другому. В эту минуту подросток не думает, что двойку можно исправить, на обиды просто не обращать внимания, что полоса, так похожая на черную, будет длиться не вечно, что ей на смену еще придет снежно-белая.

Есть еще и так называемые инфекционные самоубийства, когда уходит из жизни кумир или личность, которую уважала определенная группа подростков (или их лидер), а за ним — уже вроде бы и нестрашным путем («он так поступил, не мог он ошибиться) — то же самое творят и фанатично настроенные поклонники. И остаются лишь записки: «Не хочу жить без В.Ц.», «Иду к И.С.», «В моей смерти никто не виноват, просто я хочу быть рядом с М.Н». Отдельный случай — самоубийство талантливого ребенка, который долго был первым, лучшим (в учебе, спорте и т.п.), родители которого и в дальнейшем ожидали свершений и побед, а ребенок просто устал отвечать завышенным требованиям к нему. И нашел способ, которым можно «достучаться» до родителей. Правда, услышат они свое чадо поздно.

Выход есть — важно прислушаться

О детских и подростковых суицидах, о боли, о жизни с вечным грузом на душе родителей можно говорить. Но все же главные вопросы — как спасти своего ребенка, как удержать его от импульсивного или обдуманного, но неизменно страшного шага, как вовремя заметить?

На эти вопросы психологи отвечают по-разному. Кто-то определяет группы риска, кто-то советует, на какое необычное поведение детей нужно в первую очередь обращать внимание. Эксперты замечают, что реже уходят из жизни дети чем-то занятые, увлеченные. Если ребенок или подросток активный, общается с друзьями, занимается в музыкальной школе или живописью (при условии, что все это не навязывается), ему просто некогда думать о том, что можно этого всего себя лишить.

«Дети нуждаются в родительской любви, внимании, поддержке, — считает другой детский психолог Елена Степаненко. — Причем все это не должно поглотить ребенка, у него должно быть собственное пространство для жизненной деятельности. Задача родителей не в том, чтобы душить ребенка любовью или опекой, выполнять все прихоти сына или дочери или задаривать подарками. Иногда гораздо более важными являются доверие, рассудительность, желание понять и непременно поддержать. И тогда исчезнет один из главных мотивов суицида — страх. Когда понимаешь, что тебе есть к кому обратиться, кто успокоит и поможет (пусть даже и не совсем поймет), жизнь ценится намного больше».

А вообще, родителям нужно быть внимательнее, тогда они могут вовремя заметить, что: ребенок не может найти общий язык с ровесниками, у него нет друзей; ищет одиночества; пытается «попрощаться» — подарить какие-то свои вещи, не планирует выходные или отдых; говорит о смерти, слушает соответствующую музыку, ищет оправдания самоубийцам; утверждает: «Я никому не нужен», «Никто не будет грустить, если меня не будет». Тогда необходимо отбросить все взрослые дела и оставаться с ребенком, пока такое настроение у него не пройдет. Достаточно часто дети в разгаре ссоры с родителями бросают: «Зачем меня родили?», «Лучше умереть, чем жить с вами» или что-то подобное.

Поэтому не стоит с этим шутить, достаточно часто родители не взвешивают свои ответы и сухо говорят — «ну и пожалуйста, никто не держит». Это травмирует ребенка. Он еще раз убеждается в своей ненужности и одиночестве. Ребенок не понимает, что за этими словами прячется панический родительский страх. Именно поэтому каждое слово и действие должны быть взвешенными и осторожными. Если чувствуете, что не можете изменить настроение ребенка, лучше обратиться к психологу. Понимаете, дети, которые осмеливаются попрощаться с жизнью, на самом деле вовсе не хотят умирать. Они режут себе вены или глотают таблетки — и это их способ диалога со взрослыми, они хотят быть услышанными.