Ирина Хакамада: «Украина очень сильно приблизилась к Европе и далеко убежала от России» газета «Новая» Ее можно не пускать на телевидение, игнорировать как политического игрока, но не слышать и не замечать невозможно.

Несмотря на высокую популярность путинского режима, Ирина Хакамада никогда не боялась в открытую критиковать действия Кремля. Она говорила о «государственном терроризме», о «запугивании своих сторонников» и обвиняла президента в создании «общества, основанного на лжи, абсолютной закрытости и страхе». В 2006 г. Ирина Муцуовна «расстегнула кофточку на груди у власти» — выпустила в свет свою первую книгу «Sex в большой политике». Сейчас Хакамада готовит к публикации новую, не менее громкую книгу и собирается попробовать себя в роли режиссера.

«Я хочу или все, или ничего»

В марте 2008 года вы заявили, что прекращаете политическую деятельность. С чем это связано?

Сегодня в России есть только два пути продолжать заниматься политикой. Первый — договориться с властью и быть интегрированной в нее, неважно, в качестве кого. Можно в виде ручной оппозиции, как Жириновский, который очень косвенно, но все же интегрирован, или же как коммунисты. Иного выхода нет. Иначе твою партию не регистрируют, и ты не можешь участвовать ни в каких выборах. Все это в своей жизни я уже прошла. И есть второй путь — находиться в аутсайдерской маргинальной оппозиции с другими демократами и биться на улицах. Для этого, с одной стороны, надо любить улицу, как ваша Юлия Владимировна. А у меня другой темперамент, меня это меньше волнует. И я не Гарри Каспаров, который готов выводить людей на митинги. А с другой стороны, надо, чтобы это было объединенное демократическое движение, где каждый мог бы найти себе место: одни выходят на улицы, другие выступают, пишут статьи и т.д. Но сегодня среди российских оппозиционеров единства нет, все разобщены, и никто ни с кем не может договориться. Это все страшно печально и неперспективно. Я же для себя решила: если нет доступа к политике, доносить до людей европейские идеи свободного открытого общества можно своим творчеством.

Через какое-то время вы все же планируете вернуться в политику?

Если для этого будут условия, то почему бы и нет? В душе я остаюсь политиком. Но я не люблю быть в процессе ради самого процесса. В 2004 году я сделала вызов — участвовала в президентских выборах. Однако я хочу или все, или ничего, а болтаться в промежутке мне неинтересно.

Готовы ли оппозиционные лидеры поступиться своими амбициями?

Боюсь, что никто никакими амбициями поступиться не готов. Есть только один способ — всем со своими амбициями уйти на пенсию и обучать молодых. Первый урок: чтобы у них не было лишних амбиций.

Трудно было быть одной из немногих женщин в политике среди мужчин?

Скажу так: очень не просто. Я думаю, что и в Украине у женщин-политиков точно такие же проблемы. Если в украинском телеэфире до сих пор под 8 Марта обсуждается тема «Может ли женщина быть политиком», это, конечно, означает существование дискриминации. В Испании, например, министр обороны — беременная женщина — принимает военный парад. В Латинской Америке, в Аргентине, в Чили женщины становятся президентами. А мы все обсуждаем одно и то же. В постсоветских странах отношение к женщине в политике достаточно дискриминационное.

Между российскими политиками существует дружба, в частности, между женщинами?

Дружбы между политиками нет ни в одной стране, ни между женщинами, ни между мужчинами. Политика — дело личное, конкурентное, очень амбициозное. Как в свое время сказал Черчилль: «В политике нет друзей, в политике есть интересы». Однако женщины более аккуратно относятся друг к другу, присутствует некий момент женской солидарности, между ними нет борьбы наотмашь.

Вы когда-то сказали: «Политика — грязное дело. Но вымазываться в этой грязи или оставаться чистым, зависит от самого человека». Есть ли среди российских политиков не вымазавшиеся в этой грязи?

Есть, но этих людей в действующей политике нет. Но когда в России возникнет реальная демократическая модернизация, эти люди смогут вернуться. Я думаю, это произойдет лет через десять-пятнадцать.

«Сейчас бесполезно пересматривать границы»

Что вы можете сказать о последних заявлениях Лужкова по поводу Севастополя, что это — российский город?

Я считаю, что заявления такого высокого уровня политик не должен делать в настолько радикальной форме. Юрий Михайлович Лужков — политик регионального масштаба, когда он затрагивает проблемы Крыма, Севастополя и Черноморского флота, то это вопросы федерального уровня. Возникает двойной эффект: как региональный политик он высказывает свое субъективное мнение, которое расценивается как решение федеральных властей.

А что вы сами думаете по поводу Крыма?

Надо проанализировать историю этого вопроса — и распад Советского Союза, и отход Крыма, и обретение Украиной независимости. Этот процесс осуществился при Борисе Николаевиче Ельцине. Тогда Юрий Лужков был ближайшим соратником Ельцина. Поэтому ответственность за то, что произошло, несут все. Надо понимать, что сейчас бесполезно пересматривать границы и бесконечно спорить с Украиной. Наоборот, нужно сделать все, чтобы постсоветское пространство в рамках существующих границ без внутренней вражды и подсознательных комплексов, наконец-то, начало нормальное эффективное экономическое сотрудничество. А потом придет и политическое доверие.

Что вы думаете о сегодняшней политической ситуации в Украине?

Украина — накануне президентских выборов. Парламентская коалиция прошла серьезный кризис и вышла из него достойно. Однако все равно сейчас политическая ситуация в стране очень подвижная и неустойчивая. Связано это, прежде всего, с тем, что амбиции и противоречия есть не только между двумя балансирующими так называемыми «оранжевыми» и «синими», но и внутри самих «оранжевых». Есть президент Ющенко и есть премьер-министр Тимошенко, которая фактически является конкурентом Виктора Андреевича. Поэтому у вас есть время разыгрывать сложные партии.

За последние несколько лет политики активно начали говорить о свободе слова в Украине.

Я думаю, сейчас свобода слова в Украине находится в нормальном состоянии. Может быть, нет совсем прозрачной свободы слова, но есть конкурирующие медиа-группы, как оппозиционные, так и провластные. Похожая ситуация была и в России, когда у нас были магнаты Березовский, Гусинский и одновременно власть. Тогда конкуренция между ними давала объективную картинку и стимулировала развитие. В Украине состояние свободы слова далеко улетело вперед в сравнении с Россией. Если поставить Россию и Европу и между ними нарисовать прямую черточку, то Украина очень сильно приблизилась к Европе и очень далеко убежала от России.

Какой главный меседж вы хотели бы донести до украинских политиков?

Обрести зрелый опыт политического европейского умения договариваться и последовательно идти в Евросоюз. Тогда это даст определенный эффект. Я понимаю, что это нелегко, но все же украинским политикам придется в короткие, микроскопические сроки обрести двухсотлетний опыт Европы. Если они это сделают, тогда все получится. Все остальное у них есть: и любовь народа, и средства массовой информации, и представительство в парламенте, и экономика, которая даже независимо от их дрязг все равно двигается вперед.

Вы говорите, двигаться в Европу. А в НАТО?

Россия очень категорично и крайне болезненно реагирует на расширение НАТО вплоть до Украины. Я бы все расставила в разной последовательности: пока сама Украина не обрела солидное и стабильное партнерство с Евросоюзом, не стоит спешить с НАТО.

«Без меня на площадке обойтись невозможно»

Чем вы сейчас занимаетесь?

Последние два года даю мастер-классы в МГИМО, а также в независимых корпорациях. Кстати, на днях приезжала в Киев, представляла мастер-класс «Айкидо деловых переговоров», как побеждать и добиваться своего.

Вы уже издали две книги, готовится ли выход третьей?

Да! Вот как раз недавно я закончила новую книгу. Первая книга, «Sex в большой политике», — это учебник с рассказами о том, что творится в ветвях власти, вторая, роман «Любовь вне игры». А третья — своего рода продолжение «Sexа в большой политике», только в форме мастер-классов. Там тоже есть рассказы о том, что происходит в политике, но они уже выведены в некую структуру. Это фактически мастер-классы, посвященые имиджу, стилю, формированию успеха, позиции лидера, коммуникации, внутреннему и душевному балансу через призму соединения восточных техник и западного стремления к успеху.

Это нелегко, но все же украинским политикам придется в короткие,микроскопические сроки обрести двухсотлетний опыт Европы. Если они это сделают, тогда все получится».

Когда планируется выход книги?

Где-то в конце августа. Называться она будет «Sucsess (успех) в большом городе».

Вы хотели по одной из ваших книг снять художественный фильм.

Да, я над ним работаю. Мы нашли группу людей, которые, в принципе, согласились сотрудничать со мной. Но поскольку это очень сложный и дорогостоящий процесс, я боюсь сглазить, поэтому говорю, что «пока вроде нашли и вроде как начинаем работать». Фильм будет сниматься по мотивам книги «Любовь вне игры». Однако сценарий существенно отличается от книги, там даже концовка совершенно другая.

Насколько я знаю, вы сами хотите выступить в роли режиссера.

Хочу, но не знаю, получится ли. Однако люди, которые вначале говорили, что этого делать не надо, когда погружались в материал, понимали, что, в принципе, без меня на площадке обойтись невозможно. Эти характеры, вызовы, ответы — их не так легко понять. Если художники могут описывать жизнь кого угодно, то, как только они сталкиваются с описанием жизни политиков, все становится страшно неинтересно. Поэтому нужны люди, которые понимают, ощущают это изнутри и видят это в кинематографических образах. А поскольку я перечитала массу книг и всю жизнь с утра до вечера смотрю кино, могу сказать, что определенное кинематографическое мышление у меня есть.

Как отражается ваша занятость общественными делами на семье?

Никак не отражается. Я сейчас занята в основном творческой работой, поэтому семье уделяю больше времени. Но даже когда занималась политическими делами, находила способы все гармонизировать. И муж, и я заранее знали, что мы будем продолжать свою профессиональную деятельность. Поэтому сделали все возможное, чтобы, с одной стороны, заниматься детьми, а с другой — реализовать себя как личности.

Когда-то Жириновский о вас сказал: «Хорошая девушка. Окончательно я добился успеха: она ушла. Навсегда!»

Ну да, Жириновский вообще-то умный. Он прекрасно понимает: все, что я могла выжать в тех условиях, оставаясь независимой, человеком со своими ценностями, принципами и взглядами, я выжала. Дальше надо продавать ценности и взгляды. А продавать я их не могу. Поэтому я и ушла. Навсегда или не навсегда? Судьба покажет. Жириновский у нас не ясновидящий и ошибался очень часто во многих прогнозах. Но он прав — быстрый возврат невозможен.

Считаете себя влиятельной?

А почему бы и нет (смеется)? Оппоненты считают, что мое мнение всегда независимо и достаточно толерантно. Я не отношусь к политикам, которые постоянно говорят своим оппонентам «нет».

Вы одна из тех женщин, о которых можно сказать: «Сделала себя сама». А о чем мечтали в юности? Связывали свою жизнь с политикой?

В те годы я не думала, что буду заниматься политикой, никогда о ней не мечтала. Все получилось уже в достаточно серьезном возрасте, мне было где-то около 38 лет. В этот момент я и приняла радикальное решение уйти из бизнеса в политику. И, кстати, правильно сделала! Потому что это были 13 лет, пусть даже очень сложных, наполненных творчеством и огромной энергией. Я благодарна этому времени. А в юности мечтала быть преподавателем вуза. Очень любила экономические науки, особенно политэкономию. Постепенно я эту мечту осуществила, восемь лет преподавала в вузе, защитила диссертацию.

Самый знаковый, на ваш взгляд, возраст?

Для меня? После 38 лет. С этого возраста у меня началась реальная жизнь. Моя молодость наступила намного позже, чем мой биологический возраст. Многие считают возраст после 40 уже нисходящим, а у меня, наоборот, он был восходящим и самым успешным.