Энерготранзитный сбор Михаил Гончар, директор энергетических программ Центра «НОМОС» Из-за дестабилизированной внутриполитической ситуации Украина находится не в том состоянии, когда может быть услышана, какие бы гениальные вещи она не предлагала.

Конечно, мероприятия вроде нынешнего Энергетического саммита готовятся заранее. И не только по инициативе Украины, но и по инициативе группы транзитных государств. Бесспорно, фон, на котором проходит саммит, – фактический распад коалиции, конфликт между правительством и Президентом вокруг компании Vanco, проблемное финансовое положение «Нефтегаза» – не способствует адекватному восприятию украинских предложений.

Это касается идеи создания Балто-Черноморско-Каспийского энерготранзитного сообщества. Она является продолжением процесса, ранее начавшегося в Кракове и продлившегося в Вильнюсе. Таким образом, Украина тут выступает не столько в роли инициатора чего-то нового, сколько в качестве продолжателя эстафеты краковского и вильнюсского форумов.

В чем главная особенность нынешнего саммита по сравнению с двумя предыдущими в Кракове и Вильнюсе? По-видимому, единственное отличие состоит в том, что предпринята попытка трансформировать инициативы Кракова и Вильнюса в концептуальные документы. Это не финализация процесса – это его продолжение: в реализации таких проектов сиюминутных вещей не бывает. Очевидно, развитие проекта будет осуществляться на последующих аналогичных саммитах, которые уже стали регулярными.

Об идее энерготранзитного пространства впервые заговорили не сегодня – она возникла достаточно давно. Другое дело, что дискуссия стала более оживленной, когда возникло сформулированное виденье проекта концепции Балто-Черноморско-Каспийского энерготранзитного сообщества. Посодействовали этому процессу и жесткие меры монополиста-поставщика энергоносителей с использованием газа как рычага политического давления на страны-потребители. Таким образом, происходит соответствующая консолидация позиций потребителей, и прежде всего транзитных стран, которые почувствовали себя дискриминированными как потребители.

Политические обстоятельства в самой Украине не повлияют с позиции идеологии этих инициатив, их содержания, но могут повлиять с позиции их восприятия другими партнерами. Прежде всего, имеются в виду страны Европейского Союза, поскольку позиция России – независимо от того, был бы киевский саммит или нет – оказалась бы неизменно негативной. Что касается стран ЕС, то тут важно добиться взаимопонимания и восприятия, поскольку эта инициатива лежит в русле фундаментальных принципов европейской энергетической политики.

Кроме того, инициируя подобные проекты, мы тем самым подтверждаем, что готовы играть по европейским правилам игры. Правилам, которые прописаны в Европейской Энергетической Хартии. Собственно, на принципах этой Хартии, которые отвергает только одна страна (Россия. – Ред.), и базируется концепция Энерготранзитного сообщества. Европейская энергетическая хартия – в значительной степени инструмент, который достаточно слабо работает, равно как и так называемая общая энергетическая политика ЕС, к сожалению, так и остающаяся на бумаге. Именно поэтому у стран возникает необходимость находить или создавать инструментарий защиты таким образом.

Я бы не акцентировал внимание на Украине: Энерготранзитное сообщество – это инициатива группы стран. Другое дело, что саммит проходит в Киеве, а сама Украина среди других участников имеет наибольший транзитный потенциал. Важен и международный контекст. Если, например, взглянуть на результаты Бухарестского саммита НАТО, то в 48-м пункте его декларации говорится о необходимости обратить пристальное внимание на проблему энергетической безопасности. В том же направлении работает и Европейская Комиссия.

Единственное, чего не хватило в этом контексте нашей дипломатии – это вовремя объяснить всем партнерам глубинную суть происходящего, соотнести ее с теми угрожающими тенденциями, которые усиливаются в энергетической политике РФ. Всего лишь один пример – на прошлой неделе прозвучало заявление о том, что правительство Российской Федерации практически завершает процедуру принятия решения относительно строительства Балтийской трубопроводной системы –2, которая, по сути, исключит систему нефтепровода «Дружба», что, в свою очередь, причинит вред интересам не только Украины, но и Беларуси, Польши, Германии, Словакии, Чехии и Венгрии. То есть всем тем странам, которые находятся на поставках из системы «Дружба».

Состав участников нынешнего Энергосаммита в Киеве также отвечает формату Балто-Черноморско-Каспийского энерготранзитного сообщества – это Азербайджан, Грузия, Украина, страны Балтии, Польша. Это как раз транзитные страны, расположенные в пространстве между Каспийским, Черным морем и Балтикой. Единственно, кого, по моему мнению, недостает – это Беларуси, но тут уже вопрос в позиции этой страны. Если идет речь о транзитном газовом потенциале, то определяющей является роль Украины. Если же говорим о транзите каспийских энергоресурсов, то определяющая позиция Азербайджана и Грузии.

Каждая из этих стран стала объектом определенных претензий со стороны России, оказалась жертвой того или иного применения энергетического оружия в виде прекращения или ограничения поставок нефти или газа. В конечном счете, это и привело к возникновению краковской инициативы, вильнюсского саммита и, теперь, киевского. Политика России спровоцировала расбалансирование и без того несбалансированной системы интересов триады поставщик – транзитер – потребитель.

Энергетическое оружие России в действии. Хроника последних лет

2003 год – полное прекращение транзита нефти через Латвию в качестве «акции мести» за «политику дискриминации российского меньшинства» и нежелания правительства страны приватизировать морской нефтеперевалочный комплекс в Вентспилсе на условиях России

2004-й и 2006 год – ограничение поставок газа Беларуси с целью получить контроль над ГТС страны

2005 – 2006 год – ограничение поставок газа Украине с целью захвата внутреннего рынка газа путем внедрения лояльных экономических субъектов и пересмотра ценовых параметров экспорта

2006 год – полное прекращение поставок нефти со стороны АК «Транснефть» на Мажейкяйский нефтеперерабатывающий завод в Литве в качестве «акции мести» за то, что его приватизировала польская, а не российская компания

2006 год – блокирование транзита казахской нефти российской нефтетранспортной монополией в направлении Литвы с целью не допустить участия конкурирующей казахской национальной нефтегазовой компании «Казмунайгаз» в конкурсе на приватизацию литовского нефтеперерабатывающего завода

2007 год – ограничение поставок нефти в Беларусь

По материалам международной конференции «Новые возможности усиления энергетической безопасности Украины и Европы»