Украинские перспективы в Центральной Азии ЦИПГО, для «Главреда» Вероятно, в ближайшем будущем мы столкнемся с новым политическим и экономическим переформатированием центральноазиатских республик.

В этой игре ставка необычайно высока: контроль над огромными запасами углеводородов, способными обеспечить энергобезопасность не только Центральной Азии и России, но и Европы. Тот, кто сможет играть в этой «каспийской партии», без выигрыша не окажется. Каковы интересы Украины в этом регионе? Какую роль способна играть наша страна в Центральной Азии? Эти вопросы обсуждались украинскими экспертами во время доклада Виталия Кулика «Украинские перспективы в Центральной Азии» 24 июня на «Главреде».

Новая политическая архитектура Центральной Азии

Страны Центральноазиатского региона вырабатывают новый формат отношений как с Западом, так и с Россией. В последнее время в Центральной Азии наблюдается интенсификация интеграционных процессов. Проходит обострение борьбы за региональное лидерство между Казахстаном и Узбекистаном, усиливается влияние России и Китая, более четко определились приоритеты таких игроков, как ЕС и США.

Вероятно, в ближайшем будущем мы столкнемся с новым политическим и экономическим переформатированием центральноазиатских республик. В этой игре ставка необычайно высока: контроль над огромными запасами углеводородов, способными обеспечить энергобезопасность не только Центральной Азии и России, но и Европы. Тот, кто сможет играть в этой «каспийской партии», без выигрыша не окажется.

Для Центральной Азии, как и для Востока в целом, характерна одна немаловажная особенность. Речь идет о готовности политического руководства государств ЦАР проявлять лояльность ко всем влиятельным внерегиональным игрокам. С одной стороны, поддерживать инициативы России по продвижению совместных энергетических проектов, формировать общее экономическое и секьюритарное пространство; с другой, — всеми силами пытаться найти обходные пути в Европу и Китай.

В отличие от украинской многовекторности, которая более напоминала маятник (от Запада к России и обратно), суть центральноазиатской внешней политики можно определить так: многоуровневая лояльность. Лояльность ко всем, но на разных уровнях. В вопросах политической интеграции — к России, в вопросах энергетики — к Западу и так далее. Такая политика позволяет этим странам балансировать и не попадать в «политические воронки», подготовленные РФ, Китаем, ЕС или США.

Запад в ЦАР

США не скрывает своей заинтересованности в контроле над энергоемким регионом. По словам  старшего научного сотрудника исследовательского центра Heritage Foundation Ариеля Коэна, «США заинтересованы в мирной эволюции Узбекистана, в его экономическом развитии и демократизации. Казахская нефть должна попадать в трубопровод Баку - Тбилиси - Джейхан. Важно демократическое развитие Туркменистана с тем, чтобы туркменский газ также попадал на международные рынки» (1).

В докладе экспертов Института анализа внешней политики США  Дж. Дэвиса и М.Свинея «Центральная Азия в стратегии и оперативном планировании США» прямо указывается, что «итоговый вопрос долгосрочной стратегии с Центральной Азии состоит в том, что США должны исследовать и понять, как решения, которые они могут принять относительно своего военного присутствия и регионального партнерства, будут влиять на геополитические отношения в государствах, окружающих Центральную Азию. Если даже привести доводы в пользу диверсификации и возможного сокращения военного присутствия США в ЦА, Соединенные Штаты, однако, должны остаться вовлеченными в этот регион мира на длительный срок … Другой аспект "войны идей" состоит в готовности разделить ответственность за Центральную Азию с теми государствами, которые имеют естественные и долговременные интересы в этом регионе (2)».

В первые годы после распада Советского Союза интересы США в Центральной Азии еще не были окончательно сформулированы. События 11 сентября 2001 г. значительно увеличили значимость Центральной Азии во внешней политике США. Одним из главных интересов США в Центральной Азии является борьба с терроризмом. События 11 сентября в корне изменили американскую концепцию и стратегию безопасности. Международный терроризм стал главной угрозой национальной безопасности США, а борьба с ним была отнесена к числу стратегических задач государства.

Основной целью американских войск, введенных в Центральную Азию, являлось нанесение поражения режиму талибов, а поскольку этот регион непосредственно примыкает к Афганистану, он рассматривался американцами как опорная база. Так как борьба с терроризмом поднялась до уровня стратегической задачи Соединенных Штатов, Центральная Азия приобрела для них большое значение в глобальной борьбе против терроризма. Регион окружен территориями, на которых активны международные террористы, да и сам по себе относится к районам их активной деятельности (3)

Еще одной важной  частью стратегической идеологии Соединенных Штатов является контроль над мировыми энергоресурсами, в том числе над месторождениями бассейна Каспийского моря. Это направление деятельности было развернуто задолго до 11 сентября. США стали активно внедряться в разработку каспийских месторождений сразу после распада Советского Союза. В разработке нефтяных месторождений Каспийского бассейна в Казахстане приняли участие следующие американские компании: «Chevron», «Exxon-Mobil», «Occidental Petroleum», «Texaco», «CaesarOil», IPI, «Orix/McGee», AMHK. (4).

Стремление США к контролю над энергоносителями объясняется не только желанием полностью обеспечить внутренние потребности. Энергоносители можно использовать как мощное средство давления в международных делах. Если США смогут контролировать основные мировые запасы энергоносителей, они получат огромное влияние на все основные государства и регионы, в том числе и на такие великие державы, как Китай, Россия и страны Западной Европы. На импортеров энергоносителей можно оказывать давление, регулируя цены или устанавливая квоты на продажу, на экспортеров в случае контроля над их запасами сырья можно воздействовать, снижая цены. Поэтому стратегические намерения США в отношении Центральной Азии и Каспийского бассейна в этом аспекте вполне объяснимы. Один из эффективных способов контроля над энергоресурсами - контроль путей их транспортировки. Стремление США контролировать нефтепроводы  и газопроводы в регионе преследует именно эту цель. По мнению профессора Эндрю Басевича, энергоресурсы относятся к числу важнейших объектов интересов США в Средней Азии. Американцы намерены придать среднеазиатским странам статус государств, находящихся под защитой США, поставив тем самым энергоресурсы региона на службу Америке. В этом случае ни Россия, ни Китай, ни Иран уже не смогли бы воспользоваться среднеазиатскими энергоносителями (5).

Одновременно активное проникновение в Центральную Азию началось и со стороны НАТО. После вступления Киргизии в апреле 2001 г. в программу «Партнерство во имя мира» членами этой неофициальной структуры НАТО по обеспечению безопасности стали все государства региона. С 1992 по 1999 гг. США истратили примерно 1,9 млрд долл. на свои цели в Центральной Азии и на Кавказе. Эти деньги в основном пошли на реформы в области демократии и формирования рыночной экономики (6).

Тем не менее, несмотря на все усилия, Соединенным Штатам удалось добиться лишь ограниченных результатов в Центрально-азиатском регионе, и они не достигли заметного усиления своего стратегического положения.

Это привело к теоретическому поиску новых форматов американского влияния на ЦАР. В первую очередь речь идет о проекте «Большая Центральная Азия», созданный профессором Фредериком Старром. Суть проекта - создать при помощи США, но без участия России и Китая, новую интеграционную зону в ЦА, которая бы заменила ЕврАзЭС, ЕЭП и ШОС. Госсекретарь К.Райс в ходе своего визита по странам региона ЦА в 2006 официально озвучила этот проект. Дальше декларации дело не пошло. Причем самое слабое место этого проекта в том, что возрождение они собирались начинать с Афганистана. Стар отмечает целесообразность проведения ряда экономическим мероприятий, направленный на экономический рост, реформу налогооблажения, содействие в получении кредитов, поддержку при вступлении в ВТО (7).  Но вся экономика Афганистана держится на наркотиках, которые являются наиболее рентабельной экономической деятельностью там.

Более реалистические подходы высказывает Збигнев Бжезинский в своей книге «Еще один шанс», где называет центрально-азиатский регион «Глобальными Балканами». В этой же книге приводится мнение о том, что Америке стоит отойти «от своего предназначения», извлечь урок из своих ошибок, и вместо внедрения демократии стремится к партнерству и сотрудничеству, потому что нынешнее положение дел может, и скорее всего приведет США к тому, что ближневосточные страны, как и центрально-азиатские отдадут предпочтение Китаю (8).

Конечно, военное и политическое присутствие США в регионе не вызывает восторга у центральноазиатской политэлиты. Ситуация существенно изменилась не в пользу Вашингтона после известных событий в Андижане в 2005 г. Однако, сотрудничество между странами ЦАР и США является приоритетным направлением.

Проявляет повышенный интерес к Центральной Азии и Евросоюз. 21-23 июня 2007 г.в Брюсселе лидеры 27 стран-членов Евросоюза по итогам саммита ЕС одобрили предложенную Еврокомиссией новую стратегию партнерства со странами Центральной Азии.

«Стратегия определяет для ЕС приоритеты сотрудничества с регионом в целом, но их применение будет зависеть от специфических требований и политики каждого из государств Центральной Азии», - говорится в итоговых документах саммита.

В материалах сообщается, что новая стратегия ЕС предусматривает, в частности, сотрудничество с центральноазиатскими республиками в правовой сфере, в области защиты прав человека, экономики, торговли и инвестиций, энергетики, защиты окружающей среды, образования и межкультурного диалога. Под эту стратегию ЕС планирует выделить в ближайшие пять лет 750 млн. евро. В ее рамках впервые определены политические директивы для существенно более активной деятельности ЕС в этом регионе.

Совет Еврокомиссии Комиссии опубликовал 23 июня 2008 г. совместный Отчет о прогрессе по исполнению Стратегии ЕС для Центральной Азии, принятой в июне прошлого года. В отчете содержится анализ достижений и темпов реализации Стратегии, как ключевого индикатора отношений между ЕС и Центральной Азией.

В прошлом году политический диалог и практическое сотрудничество между ЕС и Центральной Азией во всех приоритетных областях были значительно усилены.

ЕС принял решение о двойном увеличении финансовой помощи региону, достигшего 750 миллионов евро на период 2007-2013 гг. в рамках своего Инструмента Развития Сотрудничества (DCI). Помимо этого, ряд государств-членов ЕС также активно вовлечены в предоставлении финансовой помощи Центральной Азии.

Для продолжения наметившейся положительной тенденции, ЕС намерен укрепить достигнутый прогресс посредством реализации следующих шагов:

1. Дальнейшие усилия по поддержке прав человека и демократизации, а также обеспечение активного участия гражданского общества, Парламентов, местных властей и других участников в мониторинге и исполнении стратегии. ЕС продолжит работу по созданию или же обновлению диалогов по правам человека со всеми странами Центральной Азии;

2. В области образования, должна начать работу Исследовательская и образовательная сеть Центральной Азии (электронный шелковый путь). Необходимо осуществлять регулярный стратегический диалог и обширный обмен между Европейскими и Центрально-Азиатскими образовательными институтами;

3. В рамках сектора верховенства права, необходимо установить прочное сотрудничество по ключевым вопросам законодательства и судебной системы;

4. В области окружающей среды и водных ресурсов, ЕС намерен поддерживать динамичный политический процесс с целью создания интегрированной системы управления ресурсами;

5. Для решения общих задач, ЕС будет продолжать играть активную роль в координации заинтересованных сторон по вопросам борьбы с наркотиками, и внести вклад в достижение ощутимых результатов в снижении уровня торговли наркотиками и усилении пограничного контроля в Центральной Азии.

По мнению европейских чиновников, укрепление отношений между ЕС и Центральной Азией требует активного присутствия ЕС в регионе. Кроме регулярных официальных встреч, будут поддерживаться контакты с представителями гражданского общества и средств массовой информации. В соответствии с информацией, представленной в Стратегии, Европейская Комиссия намерена открыть дополнительные и повысить статус уже действующих Представительств Европейской Комиссии в странах Центральной Азии. При этом государства-члены ЕС также расширяют сеть своих посольств в регионе (9)

Принятие новой стратегии ЕС для ЦАР в 2007 г. свидетельствует о консолидации усилий европейских структур по продвижению собственных интересов в регионе.

Во время летней сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы /ПАСЕ/ (2008 г.) при обсуждении доклада "Европейский банк реконструкции и развития /ЕБРР/ - центральный партнер в процессе перемен в странах с переходной экономикой", была принята резолюция, в которой отмечается, что Совет Европы мог бы изучить возможности оказания помощи странам ЦАР. Вместе с тем ПАСЕ подчеркивает, что "ЕБРР следует проявлять в Центральной Азии бдительность и осторожность с тем, чтобы инвестиции, предназначенные для частных предприятий, косвенно не служили бы для поддержки нарушений прав человека, в том числе использовании детского труда".

ПАСЕ намерена привлекать в будущем членов парламентов государств Центральной Азии к обсуждению тематики, связанной с деятельностью ЕБРР и состоянием прав человека и демократии, говорится в резолюции.  

Восточные тигры идут в Центральную Азию

Кроме Запада к ЦАР проявляют интерес и страны Восточной Азии. Япония, Южная Корея и Малайзия наращивают усилия, призванные привлечь к ним внимание центральноазиатских поставщиков энергоресурсов.

Как сообщил недавно центральноазиатской аудитории главный редактор японской газеты «Sankei Shimbun» Цутому Саито, их государствам «следует прекратить сотрудничество с Китаем в рамках Шанхайской организации сотрудничества» и включиться в более широкую программу торговых связей с азиатскими странами, в том числе и с Японией. Слова Саито подкрепляют тот факт, что Япония прикладывает самые активные усилия к расширению своего присутствия в Центральной Азии.

Политика Токио уже принесла некоторые плоды. Так, например, в начале мая японские и казахстанские власти подписали меморандум о взаимопонимании по ряду проектов мирного использования атома. Кроме того, Япония вкладывает средства в разработку урана на территории двух блоков Мынудукского месторождения. Работы должны начаться в конце июня. В целом же Япония проявила интерес к 24 казахстанским проектам в области атомной энергетики.

Упор, который делает Япония на развитии сотрудничества в атомной энергетике, представляется кратчайшим путем для утверждения Токио в Центральной Азии, что позволило бы Японии укрепить свои позиции в соперничестве с Россией и Китаем в энергетической сфере.

В начале весны 2008 г. первый замминистра иностранных дел Южной Кореи Квон Чжон Рак представил новую дипломатическую инициативу, в рамках которой Сеул намерен продвигать идею создания «энергетического Шелкового пути», соединяющего Центральную и Южную Азию с восточными частями азиатского континента.

Первый важный шаг в этом направлении был сделан в середине мая, когда делегация во главе с премьер-министром этой страны Хан Сын Су отправилась в 10-дневную поездку по Казахстану, Узбекистану, Туркменистану и Азербайджану. В своем заявлении Хан назвал Каспийский бассейн «вторым Ближним Востоком». Как ожидается, этот визит «повысит информированность о Южной Корее в регионе и поможет построить комплексные и взаимовыгодные партнерские отношения со странами региона», добавил он.

Одним из центральных событий этой поездки стало заключение соглашения на сумму в 4,5 млрд. долларов о строительстве южнокорейским гигантом Samsung электростанции в Казахстане. Хан также подписал соглашение с премьером Узбекистана Шавкатом Мирзияевым на сумму 400 млн. долларов о поставках 2,6 тыс. тон узбекского урана в Южную Корею.

Экономическое партнерство Южной Кореи с Узбекистаном начало набирать обороты в феврале этого года в ходе визита руководителя Узбекистана Ислама Каримова в Сеул. По итогам этого визита был подписан договор между государственной компанией «Узбекнефтегаз» и южнокорейским энергетическим консорциумом об освоении газового месторождения Сургил. По имеющимся оценкам, запасы этого месторождения составляют 131 млрд. кубометров газа. В рамках соглашения также предусматривается строительство промышленного комплекса по производству полиэтилена и полипропилена.

В рамках центральноазиатской поездки Хана южнокорейский консорциум, возглавляемый корпорацией Korea National Oil Corp., поставил точку в соглашении на сумму 85 млн. долларов о приобретении 27-процентой доли в казахстанском нефтяном блоке Жамбыл на Каспии. Разведочные работы на этом блоке будут вестись совместными усилиями корейского консорциума и казахстанской компании «КазМунайГаз».

Помимо энергетического сектора, в регион устремились южнокорейские брокерские фирмы, привлеченные ростом цен на сырьевые ресурсы, движимые стремлением получить барыши от потенциально выгодных инвестиций. Свои офисы в Казахстане уже открыли две южнокорейские компании – Daishin Securities и Hyundai Securities.

Не отстает от Японии и Южной Кореи в стремлении расширить свое энергетическое сотрудничество с регионом и Малайзия. 14 мая государственная энергетическая компания этой страны Petronas заявила о подписании с Узбекистаном соглашения о разделе продукции по газовым месторождениям Урга, Куаныш и месторождений Акчалакской группы. Дочерняя компания Petronas – Petronas Carigali Overseas Sdn Bhb – получит 100-процентную долю в проектах, которые значительно укрепят нынешние позиции Petronas в Узбекистане в инвестиционных блоках Аральского моря, Сурханский и Байсун. Кроме того, компания Petronas прорабатывает с узбекской нефтегазовой компанией вопрос о сотрудничестве в реализации нефтехимических проектов в Узбекистане.

Все эти соглашения – а в процессе рассмотрения находятся и другие проекты с участием стран Центральной и Восточной Азии – свидетельствуют о растущей способности центральноазиатских стран привлекать зарубежные инвестиции в области энергетики и сырьевых ресурсов. Они также говорят о росте потребностей в энергоресурсах стран Восточной Азии, а также об их инвестиционных возможностях.

По словам профессора Военного колледжа армии США Стефана Бланка, подобного рода глобализация может позволить центральноазиатским странам перестать быть просто объектом международного соперничества. Чем сильнее будет возрастать конкуренция за их ресурсы, тем большими рычагами воздействия они станут располагать. Соответственно будет сокращаться и вероятность того, что они попадут под российское или китайское экономическое влияние (10).

Центральноазиатская интеграция: в поисках формата

По мнению главного научного сотрудника КИСИ при Президенте Казахстана К. Сыроежкина, сегодня мы наблюдаем условную дифференциацию региональных систем: создается некая региональная биполярная система. С одной стороны, ШОС и ОДКБ, с другой – ГУАМ, из которого, как известно, вышел Узбекистан, и проекты НАТО. Происходит формирование биполярной структуры взаимного сдерживания. Если после 11 сентября США и НАТО взяли инициативу укрепления своих позиций под лозунгом борьбы с терроризмом и экстремизмом, то теперь Китай, оправившись от американского давления, разрабатывает вместе с Россией свою контрстратегию в регионе, усиливая ШОС на двустороннем уровне. Сегодня китайская стратегия «сдерживания Запада» явно начинает доминировать. Учитывая неоднозначность отношений Китая и США, вполне понятно усиление антизападного, антиамериканского подтекста в китайской стратегии. К тому же Китай чем дальше, тем больше начинает позиционировать себя уже в качестве не региональной, а мировой сверхдержавы. Так, Пекин уже заявляет, что в зону его ответственности входит Северо-Восточная, Центральная и Юго-Восточная Азия (11).

В то же время появляется новый аспект – энергетический и экономический формат. Конечно, он присутствовал и раньше, но Китай намерен актуализировать экономическую составляющую. Правда, к этому готовы не все: идея Пекина о создании зоны свободной торговли была отвергнута Россией, поскольку ясно, что в случае ее реализации противостоять китайской торговой экспансии в регионе будет уже невозможно. Но планов экономической интеграции Пекин не оставил, и этот вопрос вновь стоит в повестке дня. Так что для Китая ШОС – это инструмент не только военно-политического влияния, но и расширения своих экономических позиций на Центрально-Азиатском субконтиненте.

Хотя Россия и заинтересована в создании геополитического противовеса США в регионе, но при этом не стоит забывать об опасности китайской экспансии в Центральной Азии. «Такие опасения были и будут. Но эта угроза просчитывается на разных уровнях, в том числе и высшим российским руководством. Китаю в дальневосточной и центральноазиатской политике нет альтернативы для России», – считает российский эксперт Сергей Лузянин. Россия и Китай уже 15 лет связаны этим форматом, который напоминает брачные узы: есть и преимущества, но есть и жесткие обязательства, не всегда приятные. В нынешней ситуации структура отношений и баланс интересов таковы, что руководство России и постсоветских стран закрывает глаза на китайские угрозы, считая, что исламский экстремизм, возможность прихода к власти радикальных исламистов в центральноазиатских странах – опасность более реальная и близкая, нежели гипотетическая китайская экспансия. Впрочем, фантом последней неизбежно будет витать над регионом (12).

Разумеется, проблема обеспечения безопасности всего Центрально-азиатского региона требует комплексного подхода и учета интересов всех без исключения стран и сторон в лице структур по безопасности (ШОС, ОДКБ, НАТО). Как отмечает китайский эксперт Цян Сяоюнь, в поиске баланса интересов разных сторон «предстоит координировать минимум две группы отношений интересов: первая - отношения между коллективными интересами ШОС и национальными интересами отдельных членов-государств; вторая группа - отношения между коллективными интересами ШОС и интересами не членов государств (и/или других международных организаций)» (13).

В июне 2007 г. руководители пяти делегаций в рамках Шанхайской организации сотрудничества (Казахстана, Киргизии, Китая, России и Таджикистана) в Москве заявили о создании Энергетического клуба ШОС как неправительственного совещательного органа по энергетике и приняли положение о нем. В то же время Россия и Казахстан пытаются сформировать выгодный для себя формат энергетического диалога в Центральной Азии. Таким форматом может стать организация, которая могла бы объединить экспортеров нефти и газа из ЦАР (на основе Азиатской энергетической стратегии). Это позволит странам региона иметь более широкий доступ к западным рынкам за счет посредничества России и снизить риски. РФ активно продвигает проект строительства Прикаспийского газопровода и расширения трубопровода Средняя Азия — Центр, создание инфраструктуры, обеспечивающей работу Черноморского транспортного кольца (ЧТК) и стремится установить контроль над значительной частью газа, поступающего в Европу.

Важно отметить динамику развитие таких экономических интеграционных объединений как ЕврАзЭС и ШОС.

В ЕврАзЭС входят Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан. Статус наблюдателя в Сообществе имеют Армения, Молдова и Украина.

По мнению экспертов Центра Разумкова, проект ЕврАзЭС, с формальной точки зрения, во многом напоминает интеграционный, реализованный в свое время в рамках Европейского экономического сообщества. Но проблема в том, что по своему содержанию интеграционная политика в рамках ЕврАзЭС сегодня существенно отличается от осуществляемой в ЕС.

Пока органы ЕврАзЭС не наделены функциями наднациональных типа европейских. Существует определенный дисбаланс между органами, обеспечивающими взаимодействие на центральном государственном уровне и на уровне отдельных секторов (отраслей) экономики. Процесс интеграции в ЕврАзЭС пока не получил должного импульса со стороны реального или финансового секторов экономики.

В то же время, можно констатировать довольно динамичное развитие институциональных принципов ЕврАзЭС, темпы которого существенно превышают темп развития институтов в рамках других региональных организаций на просторах СНГ, в частности тех, членом которых является Украина. Стратегические перспективы развития ЕврАзЭС связаны с тем, что в рамках Сообщества осуществляются попытки сформировать единое экономическое, в том числе таможенное, налоговое, энергетическое и транспортное пространство. При этом важными приоритетами развития ЕврАзЭС являются:

• общая политика в вопросах внешних границ;

• координация внешнеэкономической политики по отношению к третьим странам; формирование единой позиции государств — членов ЕврАзЭС по взаимодействию с ВТО;

• согласование и формирование общих принципов законодательства стран-членов (в рамках Межпарламентской ассамблеи ЕврАзЭС наработано более трех десятков модельных законов и типичных проектов законодательных актов; планируется переход к разработке Основ законодательства, обязательного для национальных законодательных систем);

• проведение согласованной структурной политики, касающейся программ координированного развития взаимодополняющих отраслей — металлургии, машиностроения, химической, нефтехимической, электронной, легкой промышленности, производства сельскохозяйственной техники;

• проведение общей энергетической политики;

• создание единого финансового пространства, снятие ограничений на движение капитала на приоритетных направлениях, внедрение единых стандартов деятельности на финансовых рынках стран ЕврАзЭС;

• создание общей платежно-расчетной системы с образованием Межгосударственного банка;

• формирование общей политики в сфере трудовой миграции - социальная защита мигрантов, создание действенной системы регулирования и контроля за миграцией трудовых ресурсов, борьба с сопутствующей миграции преступностью, решение проблем, связанных с уплатой мигрантами и их работодателями налогов;

• создание совместного аграрно-промышленного пространства - согласование сельскохозяйственной политики государств ЕврАзЭС, формирование продовольственного рынка стран Сообщества, сокращение издержек на транспортировку, хранение, реализацию сельскохозяйственной продукции, образование новых рыночных институтов в этой сфере (страховых, банковских, лизинговых, биржевых и других).

Однако необходимо подчеркнуть, что реальные интеграционные процессы в ЕврАзЭС, как и в СНГ, отстают от их правового оформления. Фактически страны находятся на первом этапе интеграции — этапе формирования зоны свободной торговли. Организация таможенного союза далеко не завершена, так же, как и формирование согласованной или единой политики по торговому режиму с третьими сторонами.

Значительный разрыв в уровнях социально-экономического развития (более чем в семь раз по уровню ВВП на душу населения) существенно выше, чем в ЕС, и это обстоятельство объективно ограничивает возможности эффективной интеграции.

Также достаточно неоднороден инвестиционный потенциал государств-участниц. Реальным инвестором в экономику стран ЕврАзЭС является только Россия; потенциал развития взаимного инвестирования в ЕврАзЭС используется крайне слабо. Фактически отсутствует взаимная конвертируемость национальных валют, финансовые рынки имеют малую глубину и низкую ликвидность, ограничен спектр финансовых инструментов.

Использование потенциала сдерживается рядом проблем, главными из которых являются: заметные расхождения в позициях отдельных государств-участниц в вопросе приоритетов Сообщества; разногласия в торговой политике, вызванные частым применением специальных и антидемпинговых мер; неполное выполнение договоров, заключенных в рамках ЕврАзЭС; сохранение отдельных ограничений в транзите грузов; многочисленные скрытые барьеры в торговле (14).

Экономические данные свидетельствуют, что в ЕврАзЭС, начиная с 2002 г. идёт снижение объектов импорта и экспорта между  самими странами этого объединения. Эта тенденция находит чёткое выражение в Казахстане, Таджикистане, России.

В ходе саммита этой организации, в октябре 2007 г. в Бишкеке РФ, Беларусь и Казахстан подписали документы по формированию Таможенного союза (главой ТС ЕврАзЭС стал Сергей Глазьев). Президент РФ Владимир Путин заявил, что Таможенный союз начнет функционировать лишь к 2010 году, «после того, как будут закончены все процедуры, подписаны все соответствующие документы, предусмотренные базовыми соглашениями». Речь идет именно о «подгоне» трудового и социального законодательства стран-участников ЕврАзЭС под российский КЗоТ, начато реформирование социальной защиты (в сторону монетизации льгот), углублены процессы приватизации.

В 2007 г. президенты России, Беларуси и Казахстана подписали в Душанбе документы о создании таможенного союза Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС).

Как сообщил на пресс-конференции в Душанбе Президент РФ Владимир Путин, таможенный союз России, Беларуси и Казахстана в рамках ЕврАзЭС должен быть создан к 2010 году. По его словам, утвержден перечень международных договоров, составляющих договорно-правовую базу Таможенного союза и план действий по формированию Союза в рамках ЕврАзЭС до 2010 года.

Новым генеральным секретарем ЕврАзЭС вместо Григория Рапоты стал Таир Мансуров. Председателем ЕврАзЭС избран Таджикистан, возглавлять работу организации будут президент Таджикистана Эмомали Рахмон.

По итогам проведенного в Москве 20 июня 2008 г. совещания членов Интеграционного Комитета ЕврАзЭС было утверждено Положение о принципах и порядке формирования Единого таможенного тарифа Таможенного союза, а также одобрен проект Положения об условиях изменения ставок ввозных таможенных пошлин, включенных в Базовый перечень Единого таможенного тарифа (в период формирования ЕТТ).

Другой важной организацией Центральной Азии стал ШОС. ШОС была создана на основе взаимовыгодного экономического партнерства, но на сегодняшний день данное объединение имеет своеобразный постблоковый формат. По сути, речь идет о двойной функции ШОС. С одной стороны, участники Организации развивают ШОС в качестве структуры региональной стабильности, способной противостоять доминированию США в Евразийском регионе, а с другой – формируют полноценную экономическую трансрегиональную организацию.

Однако, ШОС еще не обладает достаточной финансовой базой – ее бюджет не превышает 4 млн. долларов и расходуется на содержание аппарата. Планируется создание Фонда развития ШОС, средства из которого могли бы вкладываться в общие проекты. Пока не видно движения в этом направлении со стороны Москвы, нежелающей финансировать общие программы из государственных источников (15).

Китай же, предлагая инвестиции, похоже, больше заботится о своих собственных интересах. Остальные участники ШОС не обладают для этого нужными финансовыми средствами.

Важным вопросом является возможность расширения ШОС. Так, Иран все еще надеется стать полноправным членом Шанхайской организации сотрудничества в августе 2008 г. на Душанбинском саммите организации. Об этом на пресс-конференции в посольстве Исламской Республики Иран (ИРИ) в РТ начальник департамента по странам Центральной Азии и Кавказа МИД Ирана Манучехри Муроди.

Иран еще два месяца назад обратился Таджикистану, как к председательствующей в данный период в ШОС стране, с просьбой оказать содействие по вступлению в организацию в качестве полноправного члена. По словам М. Муроди, до сегодняшнего дня ни один из членов ШОС не высказался против вступления Ирана в Организацию.

В этом плане желание Ирана вступить в ШОС вполне обоснованно. Находясь под постоянным давлением со стороны США, которые периодически обвиняют режим Ахмадинежада в попытке создания ядерного оружия, Тегеран ищет защиты со стороны фактически «антиамерикансого объединения». Членство автоматически дало бы Ирану гарантии защиты со стороны РФ и Китая, обладающих ядерным оружием, а Штаты вынуждены были бы пересмотреть свою ближневосточную политику, в частности оставив идею вторжения на иранскую территорию.

Однако к острой конфронтации с США Пекин и Москва пока не готовы и блокируют расширение ШОС. России не с руки поддерживать кандидатуру Ирана из-за проблем с его ядерной программой и проектом газопровода Иран - Пакистан - Индия. Хотя не исключено, что Москва и Пекин предпримут попытки формального сближения с Ираном в рамках ШОС, что не повлечет за собой членство Тегерана а в Организации, но спровоцирует некоторое обострение отношений со Штатами. ШОС сможет усилить свое первенство в Восточном регионе, показав, что для государств Ближнего и Центрального Востока существует альтернатива, взамен одновекторной американской политике.

Пока что Иран довольствуется только статусом наблюдателя в рамках ШОС, так же как и Монголия, Индия и Пакистан. И хотя иранская сторона уже и обсуждала с Пекином и Москвой свое возможное членство, данный формат сотрудничества для него остается туманным. Ведь при приеме новых членов необходимы четкие критерии и механизмы приема, которых ШОС пока что не имеет.

Примечательным является еще и тот факт, что внутри самой Организации имеются разные подходы к выполнению различных задач экономики и безопасности. Да и между самими членами отношения могут зайти в тупик вследствие их неоднородности и исторически сложившихся отношений. Как пример, отношения Китая и Казахстана не стабильны из-за спорных территорий. Сложные отношения из–за таможенных барьеров между Казахстаном, Узбекистаном и Кыргызстаном. Негативное отношение Кыргызстана к действиям узбекских властей в Андижане, поддержанных Россией и Китаем. Также нет единого мнения и в отношении приема новых членов организации.

Говоря о расширении круга участников ШОС можно отметить как плюсы, так и минусы. Больше членов – больше ответственности. Увеличение ответственности может привести к потере эффективности. Вступление же Ирана, в очередной раз подтвердит антиамериканскую направленность ШОС и повысит конфликтность отношений стран членов с Соединенными Штатами (16)

ШОС также вызывает особое беспокойство на Западе. Многие в США высказывают опасения, что ШОС выступает как кратковременный соперник и в долговременном плане будет представлять угрозу интересам США. Как выразился недавно помощник госсекретаря по региону Южной и Восточной Азии И.Фейгенбаум, «ШОС – это то, что заставляет кипеть кровь у многих американцев».

Кроме экономических, США имеют и военно-политические интересы в регионе – это борьба с исламским экстремизмом и терроризмом в Афганистане. Они высоко оценивают возможности своего военного присутствия в Кыргызстане и Таджикистане. В Вашингтоне понимают, что все страны-члены ШОС заинтересованы в ликвидации исламского экстремизма, ибо почти все они (кроме Туркменистана и Казахстана) сталкивались с угрозой терроризма. Соответственно ШОС заинтересована в том, чтобы возглавляемая США и НАТО коалиция продолжала войну против террора в Афганистане.

В итоге ряд американских политиков рекомендуют занять в отношении ШОС выжидательную позицию. Более того, они считают возможным наладить контакты между двумя организациями – НАТО и ШОС. Речь не идет о прямых контактах: предлагается использовать посредников из числа союзников США, в качестве которых выдвигаются Афганистан и Турция.

Что касается участия ШОС в афганских делах, то оно представляется вполне закономерным: оттуда по-прежнему исходят угрозы – идеи исламского экстремизма, наркотики, общая политическая нестабильность. За активное участие ШОС ратует и президент Хамид Карзай. К тому же международная антитеррористическая коалиция во главе со США явно не справляется с задачами искоренения терроризма и наркобизнеса. В свете последнего, однако, не стоит тешить себя иллюзией того, что ШОС может заменить НАТО в Афганистане. ШОС может стать лишь частью общих усилий борьбы против афганских угроз и вызовов (17)

Своя игра

У стран ЦАР есть собственные планы, и они не всегда согласовываются с российскими или китайскими. После того как организация «Центральноазиатское сотрудничество» (ОЦАС), основанная Казахстаном, Киргизией, Таджикистаном, Узбекистаном и Россией с целью углубления регионального сотрудничества (прежде всего в энергетической сфере), влилась в Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), в Центральной Азии возник дефицит совместных интеграционных проектов. По сути, страны региона попали в зависимость от российской интеграционной парадигмы. Формулировка «интеграция только с участием России» стала основополагающей после событий в Андижане и киргизской «революции тюльпанов». Центральноазиатские политические режимы вынуждены были или принять новые глобальные правила игры, которые предлагала Москва, или открыть свои рынки для Запада. Балансировать оказалось сложнее, чем в 90-х годах. На Западе все чаще начали задавать вопросы о необходимости установления контроля над богатым энергоресурсами регионом. В ход пошли «цветные методы» политического «диалога». И лидеры стран ЦАР избрали путь углубления интеграции с Россией как наименьшее зло.

Однако политические элиты Центральной Азии понимают, что необходимо строить не только векторные отношения Россия — Запад, но и формировать горизонтальную интеграционную структуру, которая поможет им взаимоусиливаться. В качестве модератора этого процесса выступил Казахстан, владеющий достаточными энергетическими ресурсами и имеющий позитивную динамику экономического развития. Так, в конце 2007 г. президент Казахстана Нурсултан Назарбаев выступил си инициативой создания «Союза Центральноазиатских государств». Его активно поддержал президент Киргизии Курманбек Бакиев.

Во многом идея регионального объединения заимствована из Союзного государства Россия — Белоруссия. Например, Высший межгосударственный совет (ВМС) в ряде значительных аспектов воссоздает структуру — Высшего госсовета Союзного государства России и Белоруссии. Тем не менее, очевидно, президенты Казахстана и Киргизии планируют сделать его первым этапом формирования центральноазиатского союзного государства, а не ограничиваться «союзом двух».

Необходимость координации внешней политики стран ЦАР понимают и местные аналитики. Например, таджикский эксперт Давлат Усмон считает, что центральноазиатским государствам необходимо выработать скоординированную политику в отношении внерегиональных акторов в ЦАР. Для обеспечения безопасности необходимо восстановление геополитической целостности Центральной Азии. Это возможно, прежде всего, в рамках региональной экономической интеграции, учитывая серьёзные территориальные проблемы и сложные политические отношения между некоторыми этими государствами,  региональное экономическое сотрудничество сталкивается с серьёзными проблемами и препятствиями (18).

Например, Президент Узбекистана Ислам Каримов после визита президента Киргизии в Астану во время встречи со своим коллегой Назарбаевым категорично отрицательно отозвался об идее создания этого Союза и добавил, что двустороннее сотрудничество является более приоритетным.

По мнению таджикского аналитика Саймуддина Дустова, «идея создания Центальноазиатского Союза не имеет Цетральноазиатских корней и это очень важно. Хотя, с учётом всемирных интеграционных процессов, на первый взгляд такая идея может показаться благоприятной и естественной. Но мне кажется, что идея Центральноазиатского Союза, как проект, больше носит антироссийский характер и, соответственно, будет поддерживаться как США, Евросоюзом, так и Китаем».

Говоря о самой идее создания Центральноазиатского Союза, Дустов отметил, что «любые интеграционные процессы в Центральной Азии в связи с тем, что этот регион представляет собой достаточно открытую систему и на него влияет огромное количество факторов, прежде всего, влияние супердержав и региональных игроков, - не найдут необходимой почвы. Думаю, что в среднесрочной перспективе или в ближайшие 15-20 лет появление каких-либо серьёзных интеграционных процессов в Центральной Азии невозможно, и для этого нет никаких оснований. Другое дело, что политические игры и даже какие-то промежуточные результаты могут быть достигнуты» (19).

Таким образом, фактическая реализация интеграционных проектов в ЦАР тормозится из-за взаимного недоверия и конкуренции в первую очередь между Казахстаном и Узбекистаном, тоже претендующим на лидерство в регионе. По всей видимости, Астана решила пойти по более простому пути — укрепить отношения с этнически близким народом Киргизии, который из-за перманентного политического кризиса находится в трудном экономическом положении. И вопреки тому, что создание Союза центральноазиатских государств — это отдаленная перспектива, на данный момент наиболее продуктивным шагом к ее приближению является цементирование связки «Казахстан — Киргизия». Экономический и политический вес стран несопоставим, вследствие чего безусловным лидером будет Казахстан, а это приведет к частичному ограничению суверенитета Киргизии. Однако ослабленная центральная власть последней даже заинтересована в продвижении данной интеграционной инициативы, поскольку на настоящий момент это больше укрепит, нежели ослабит ее позиции как внутри страны, так и вне государства — в постоянных противоречиях с Узбекистаном.

В качестве платы за дружбу Бишкек предложил казахской стороне бизнес-преференции: доля казахских инвестиций в киргизскую экономику уже составляет около 60%. Президент Бакиев заявил о необходимости уничтожить последние законодательные препятствия на пути казахстанских инвестиций. Кроме того, Астана намеревается инвестировать в строительство Камбаратинских ГЭС-1 и ГЭС-2 — проект, который президент Киргизии назвал «самым большим пунктом сотрудничества» двух государств. Заслуживает внимания то, что еще в феврале нынешнего года Бишкек и Москва обсуждали совместное строительство и финансирование этого энергетического объекта. И то, что киргизская власть отдала предпочтение именно сотрудничеству с Казахстаном, еще раз свидетельствует об усилении последнего влияния в регионе.

Следует заметить, что эти успехи Назарбаева являются следствием его продолжительной и целенаправленной борьбы за региональное лидерство. Успешное экономическое развитие Казахстана в последние годы, обусловленное удачной ценовой ситуацией на мировом рынке углеводородов, дает возможность казахстанской элите проводить политику экономической экспансии в отношении своих более экономически слабых соседей. Казахстанские бизнес-структуры сегодня активно приобретают собственность в Киргизии, Таджикистане и даже Узбекистане, руководство которого со времени развала СССР конкурировало с Астаной за лидерство в Центральной Азии. А в беднейшей стране региона — Таджикистане — казахский бизнес осваивает добычу серебра и свинца, старается интегрироваться в цементную и пищевую промышленность, энергетику. В СМИ циркулирует информация о том, что казахстанские банки скупают контрольные пакеты акций таджикских финучреждений.

Следствием подобной экономической экспансии Казахстана может стать и присоединение Республики Таджикистан к проекту Союза центральноазиатских государств. В этом случае Астана получит дополнительные возможности для влияния на Узбекистан, используя зависимость последнего от водных ресурсов, поставляемых из Киргизии и Таджикистана.

Таким образом начало процесса создания Союза центральноазиатских государств является достаточно весомой дипломатической победой Казахстана. Следствием же его успеха в урегулировании (хотя, возможно, и временном) внутриполитической обстановки в Киргизии может обернуться положительным решением по заявке Казахстана на председательство в ОБСЕ в 2009 году. А это является одним из главных внешнеполитических «вожделений» Нурсултана Назарбаева (20).

Альтернативные Казахстану попытки интеграции в регионе предпринимает и Узбекистан. В Санкт-Петербурге в ходе встречи с президентом РФ Дмитрием Медведевым в рамках неформального саммита СНГ в начале июня 2008 г. президент Узбекистана И.Каримов предложил объединить Организацию договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС) в единую структуру.

Президент Узбекистана считает, что в результате слияния двух организаций – ОДКБ и ЕврАзЭС – «появится мощное объединение, способное стать противовесом НАТО и Евросоюзу». В качестве аргумента он привел успешное сотрудничество ОДКБ и ШОС (Шанхайской организации сотрудничества).

Впервые о целесообразности объединения ОДКБ и ЕврАзЭС Ислам Каримов заявил на неформальной встрече глав государств СНГ в Сочи в августе 2006 года, фактически сразу после возобновления членства в ОДКБ (в 1999 году Узбекистан приостановил членство в организации, а в июне 2006-го возобновил). «Исходя из очередного заявления, очевидно, что Узбекистан придерживается этой же идеи и по-прежнему считает ее важной», – заметил пресс-секретарь ОДКБ Виталий Стругавец. Однако есть существенное «но». Состав государств, входящих в эти организации, действительно близок, но вопросы, решаемые организациями, значительно разнятся: в ведении ЕврАзЭС – социально-экономические вопросы, а ОДКБ – военно-политические. «Генеральный секретарь ОДКБ Николай Бордюжа пока не видит объективных причин для объединения двух организаций, даже несмотря на то что у организаций есть точки соприкосновения: это формирование согласованной визовой политики и единого миграционного пространства», – сказал Стругавец. Он пояснил, что пограничные вопросы – приоритет ЕврАзЭС, поскольку организация занимается таможенными вопросами, но сами границы, вопросы обеспечения безопасности, незаконная миграция – это сфера интересов ОДКБ (21).

Во многом эта инициатива президента Узбекистана по объединению ОДКБ и ЕврАзЭС является логичной с точки зрения формирования целостного интеграционного пространства.

Развитие отношений в рамках ЕврАзЭС свидетельствует о значительных позитивных явлениях в экономике стран-членов объединения. Создается Таможенный союз, стороны достигли взаимопонимания во многих экономических и социальных вопросах. Поэтому экономическая интеграция должна быть подкреплена и военно-политической, которой является ОДКБ.

Однако многие игроки Евразии не заинтересованы в подобной новой парадигме интеграции. Например, РФ и Казахстан, на данном этапе, не заинтересованы в усилении военной составляющей и ограничиваются участием в ОДКБ. Кроме того, Астана и Москва намеренны выстраивать линию экономической и военной интеграции в рамках ШОС. В связи с этим Казахстан и РФ не поддержали инициативу Узбекистана по объединению ЕврАзЭС и ОДКБ.

В то же время, нельзя отрицать, что другие участники данных интеграционных объединений могут поддержать Ташкент в виду необходимости формирования альтернативного Астане центра тяжести в Центральной Азии. Таким образом, перспектива интеграции ОДКБ и ЕврАзЭС зависит от того, сможет ли Узбекистан захватить инициативу и возглавить интеграционные процессы в регионе.  

И он предпринимает некоторые попытки в данном направлении. Например, Узбекистан намерен подписать двустороннее соглашение с Кыргызстаном по использованию водно-энергетических и топливных ресурсов Нарын-Сырдарьинского бассейна. Это вызвало протесты со стороны Астаны, которая считает действия Ташкента противоречащими четырехстороннему соглашению по данному вопросу. Напомним, что в Бишкеке 9-10 июня 2008 г. состоялось региональное совещание руководителей водохозяйственных и топливно-энергетических отраслей Кыргызстана, Казахстана, Таджикистана и Узбекистана. Главный вопрос, вынесенный на обсуждение, касался одной из самых важных тем в Центральной Азии - использование ресурсов Нарын-Сырдарьинского бассейна в этом году и первом квартале 2009 года.

В ходе переговоров участники достигли договоренности о поставке Кыргызстаном 1 млрд кВт-часов электроэнергии в сопредельные страны и дополнительных попусков воды в объеме 1,2 млрд кубометров сверх собственного потребления. Однако узбекская сторона протокол четырехсторонней встречи подписать отказалась. В связи с чем, по данным Минпромэнерго, на встрече принято решение осуществлять экспорт электроэнергии и дополнительные попуски воды только после подписания четырехстороннего соглашения.

Перехватив инициативу, Ташкент может оказывать давление на Астану не только в вопросах экономического сотрудничества, но и в сфере реализации совместных интеграционных проектов.

Таким образом, попытки вести политику, исходя из только своих национальных интересов, рождают дезинтеграционные процессы в экономическом плане. Преобладание политико-экономических амбиций и излишняя политизация сугубо межхозяйственных вопросов усугубляет и без того непростое положение дел. Было бы неправильным полагать, что все это является следствием сугубо внутренних причин. Порой конкуренция внешних геополитических игроков на центрально-азиатском поле негативно влияет на межгосударственные отношения.

Мало того, что региональные организации по безопасности дублируют друг друга во многом, но и с трудом идут на взаимный контакт. Здесь речь идет не об отношениях между НАТО и ОДКБ или ШОС, а о контактах в формате «ШОС – ОДКБ». Когда был подписан в г.Душанбе Меморандум о взаимопонимании между их секретариатами, многие эксперты сочли это очень позитивным шагом, но сейчас вряд ли кто-нибудь из них испытывает оптимизма по этому поводу.

По словам советника Управления политического сотрудничества ОДКБ Анатолия Чунтулова, несмотря на попытки ОДКБ установить близкие отношения, ШОС до сих пор не проявляет должного интереса к взаимному сотрудничеству. По оценке экспертов, такая позиция ШОС во многом связана с нежеланием Китая усилить позиции России в центрально-азиатском регионе. Тем не менее, ряд российских экспертов рекомендует активизировать деятельность контактной группы «ШОС + Афганистан» и определить объективные зоны совпадения интересов НАТО, ОДКБ, ШОС и других структур по безопасности в плане развития дальнейшей региональной кооперации, включая афганскую проблематику (22).

Кулик Виталий  директор Центра исследований проблем гражданского общества

Сыринский Роман – к.ф.н., эксперт Центра исследований проблем гражданского общества

Пруц Денис – эксперт Центра исследований проблем гражданского общества

Продолжение следует

Источники

1. "Большие Игры" в Средней Азии

2. Дж. Дэвис, М.Свиней. Центральная Азия в стратегии и оперативном планировании США (Институт анализа внешней политики)

3. А. Тер-Погосян. Казахстан и Центральная Азия в "большой игре" Вашингтона

4. Олкотт М. Б. Казахстан - непройденный путь, М, 2003. С 299

5. Steppes to Empire // The National Interests. - 2002. - Summer. - Р. 49.

6. The Security of the Caspian Sea Region. - Р. 137

7. Стар Ф. Партнерство для Центральной Азии// Россия в глобальной политике. 2005, №4. Июль-август.

8. З. Бжезинский. Еще один шанс. Три президента и кризис сверхдержавы. М.: Международные отношения, 2007. - С. 156.

9. http://www.centrasia.ru/

10. Стефан Бланк. Страны Восточной Азии стремятся укрепить свои экономические позиции в Центральной Азии

11. Сыроежкин К.Л. Россия и Казахстан в ШОС: проблемы и перспективы>

12. Сергей Лузянин. Пекин пытается «воспитывать» Москву

13. Цян Сяоюнь. Китайско-казахстанское сотрудничество в сфере безопасности

14. Владимир Сиденко, Александр Барановский. Украина — ЕврАзЭС: Наблюдение? Сотрудничество? Интеграция?// «Зеркало недели», - № 50 (425) 28 декабря - 10 января 2003.  

15. Александр Лукин. Шанхайская организация сотрудничества: что дальше? – «Россия в глобальной политике», 31 июля 2007

16. Александр Жуган, Иран не вписывается в постблоковый формат ШОС?

17. Шанхайская Организация Сотрудничества в регионе Центральной Азии//

18. Давлат Усмон. Таджикистан в системе геополитических координат

19. Джалилова М.К. «Большая игра» в Центральной Азии: прошлое и настоящее//Таджикистан и современный мир. №1 (14) - Душанбе, 2007.

20. Виталий Кулик. Что происходит в Центральной Азии? Что теряет Украина?// http://www.fraza.com.ua/analitics/31.07.07/40196.html

21. Ташкент бросает перчатку НАТО

22. Низамов Ф. Центральная Азия в поиске баланса интересов разных стран и сторон