Молчание – золото. А еще это нефть, строительные подряды и многое другое… Мирон Сторик, для «Главреда» Российские политики, забыв об Олимпиаде, с энтузиазмом занялись любимым неолимпийским, но все же глубоко национальным видом спорта – забегом впереди паровоза.

Отдельную интригу традиционному игрищу добавило наличие не одного, а целых двух паровозов на российском политическом Олимпе (если, конечно, допустить, что на Олимпе можно встретить паровоз, а то и два). Паровозы же были увлечены другой излюбленной игрой – перетягиванием то ли каната, то ли одеяла. Не главное, что именно перетягивается – факт перетягивания налицо. Паровоз – простите, президент – Медведев, позиционировавший себя на политических рельсах как либерального и достаточно мягкого руководителя, вдруг заговорил в манере раннего и довольно злобного Путина. Путин, по всей вероятности, был озадачен – и выступил Медведев раньше, и тональность выступления была его, путинская. Видимо поэтому речь самого Путина была еще жестче, чем его обычная и без того недобрая риторика. Казалось, еще немного – и мы снова услышим про особые правила применения сортиров в военное время.

Однако – не успел. «Сортиры» были переплюнуты новым хитом российской риторики – примененный г-ном Медведевым термин «политические уродцы», по своей эмоциональной выразительности, согласитесь, «сортирам», мягко говоря, не уступает. А звучит, согласитесь, хоть и жестко, но все же куда либеральней – примета времени.

На этом фоне выступления российских политиков рангом пониже звучали бэк-вокалом – причем, впервые в таких масштабах на иностранном языке. Мы увидели, что вице-премьер Сергей Иванов не зря в свое время сидел резидентом в Лондоне – его английский был безупречен, в отличие, к примеру, от г-на Косачева – а еще председатель комитета Государственной Думы по международным делам…

Но громче всего в этом хоре клеймящих врагов и мировую закулису, одобряющих и разъясняющих политику партии и правительства прозвучало… молчание. Молчал один из лидеров правящей «Единой России», молчал защитник Черноморского флота и покровитель Севастополя, молчал полноправный хозяин богатейшего российского города – молчал мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков.

Это молчание тем более странно, что как раз у Юрия Михайловича, казалось, были все основания замахнуться и на Михаила нашего Саакашвили, и воспротивиться притеснению сограждан на чужбине, да на худой конец пообещать построить что-нибудь в разгромленном Цхинвале – строит же Москва дома и школы в куда более благополучном Севастополе.

Проблемы с флотом – Лужков тут как тут. Памятник Екатерине – без Юрия Михайловича не обойдется. Перспективы вступления Украины в НАТО – как же не высказаться. А тут прямо-таки демонстративное молчание. В чем же дело?

Есть основания полагать, что для «крепкого хозяйственника» Лужкова на первом месте все-таки хозяйство, т.е. бизнес. А не секрет, что значительную часть московского бизнеса контролируют грузинские группировки – не обязательно преступные. А контролировать что-либо в Москве без ведома мэра – история абсолютно нереальная. Чужие здесь не ходят, не ездят, не возводят памятники (как, например, Зураб Церетели), не контролируют крупнейшие казино (как грузинские «авторитеты»), не получают под застройку лучшие столичные земли и миллиардные подряды на реконструкцию топовых объектов, вроде гостиницы «Россия» и «Яр» (как бывший спекулянт антиквариатом, а ныне уважаемый бизнесмен Шалва Чигиринский), не контролируют наконец, приносящий миллионные прибыли московский нефтеперерабатывающий завод (как тот же Чигиринский).

Журнал «Forbes» относит Шалву Павловича Чигиринского к числу наиболее богатых граждан России. Отличительной особенностью Чигиринского являются беспрецедентные меры безопасности вокруг него. Правоохранительные органы не без основания подозревают Чигиринского в близких контактах с московскими «грузинскими» авторитетами. По данным МВД России, начиная свой нефтяной бизнес, Чигиринский опирался на возможности «грузинской» группировки и «солнцевских». В частности, по оперативным данным, его поддерживал один из лидеров «солнцевских» - Джамал Хачидзе, выходец из Кутаиси.

Сам же Чигиринский не скрывает своей близости лично к Лужкову, о чем с гордостью и говорит в многочисленных интервью. Да и без интервью очевидно – такие контракты, как подряд на реконструкцию гостиницы «Россия» (и это при наличии более выгодных конкурентных предложений), чужому человеку просто так не отдадут.

Значит – свой. Точнее, свои. А многочисленные и разнообразные авторитетные партнеры «своего» бизнесмена, для которых московские власти, похоже, скорее даже дойная корова, чем крыша, могут ведь и возмутиться: с чего это вдруг корова позволяет себе мычать против исторической родины тех, кто ее доит.

Вот и не мычит. А если и мычит, то совершенно в другую, безопасную сторону.

Таким образом, Чигиринский и компания фактически выступают гарантами лояльности мэра Москвы к очевидному противнику России, т.е. налицо вмешательство бизнеса в дела политические. Иных, кстати, в России сажали и за меньшее.

Осетинский кризис надолго приковал к себе внимание политиков, СМИ, да и просто обывателей всего мира. Но мы сейчас не о кризисе – о нем написано и сказано достаточно. Даже за Олимпийскими играми в Пекине следили с меньшим вниманием.

Каждый кризис, особенно кризис мирового масштаба, куда волей-неволей втягивается международная политическая элита, неизбежно дает внимательному наблюдателю дополнительные и порой весьма неожиданные штрихи к политическому, человеческому, эмоциональному портрету представителей этой самой элиты.

Мы не говорим о таких запоминающихся кадрах, как г-н Саакашвили, поедающий свой галстук, – любой человек в состоянии стресса может совершать самые странные поступки, забыв, что находится под прицелом телекамер. Один из российских парламентских журналистов, к примеру, с удовольствием демонстрирует зашедшим в гости друзьям кадры своего личного видеоархива – один из депутатов Государственной Думы Российской Федерации прямо на заседании Палаты изучает недра своего носа, добывает оттуда содержимое, и с нескрываемым наслаждением его поедает. Ну, забыл человек, что его снимает камера, хотя, в общем-то, и стресса-то особенного не испытывал.

Но лицемерное молчание Лужкова не объяснить состоянием стресса или отсутствием политического нюха. Это - позиция.

Печатную версию материала читайте с 28 августа в журнале "Главред"