Кто они – сельские активисты?
На эту роль сталинский режим в процессе «чисток» отобрал сельских активистов с особенным составом психики, которые, по признанию самого Иосифа Сталина, «докатывались до садизма». Именно об этом явлении – статья д.и.н., профессора Степана Дровозюка.
В ряды активистов охотно вступали те слои населения, которые не пользовались у односельчан ни малейшим авторитетом. Это – преимущественно обездоленные, безземельные крестьяне аморального поведения, которые никогда не работали, хотели жить припеваючи, а также выслужиться перед присланным руководством из НКВД. Они демонстрировали готовность совершить жестокую расправу над крестьянами в своих высказываниях: «Кто не хочет идти в коллектив, тому будем деревянной пилкой резать руки», «Кто бы ни был: колхозник, бедняк, шкуру с него спущу, розбарахолю и вышлю на Север».
Следовательно физическое истребление крестьянства сопровождалось моральным террором. Документы изобилуют фактами жестокого и, на первый взгляд, странного поведения. Так, в селе Мигаловка Барского района на Виннитчине бригада по хлебозаготовке ночью применяла к крестьянам, которые не выполнили план, следующие методы: принуждали целовать «рогожное знамя»; держать на поднятых руках бочку до утра; надевали на головы крестьянам, в том числе женщинам, бочки и били по ним палками; принуждали залезать под бочку мужчину и женщину (мол, пусть там договорятся, как сдавать зерно); одевали в рясу из рогожи, давали кадило в руки и требовали: «Кади, может черти помогут в выполнении плана». В селе Клекотын Шаргородского района уполномоченный вместе с бригадирами-комсомольцами забирали женщин, которые не выполнили хлебозаготовки, раздевали их. Надевали на головы шляпы, принуждали влезать под кровати, а сами влезали на кровати и танцевали, пока доски не падали на женщин.
Примеры жестокого поведения демонстрировали уполномоченные районных органов власти. В январе-феврале 1933 года в селе Кошланы Ильинецкого района председатель сельсовета и уполномоченный райкома, требуя дополнительных хлебосдач, вырывали крестьянам волосы из головы и бороды, закрывали раздетых в холодных помещениях, насыпали в рот табак и заливали его водой, принуждали долго держать ведро с водой, заливали в рот воду, насильно кормили сырым картофелем («пирогом»). В селе Бондуривка Немировского району уполномоченный райкома партии и председатель сельсовета связывали двух крестьян рушником и водили по дому (обряд «венчания»), прижимали крестьянам пальцы дверями, били торбами, наполненными песком, до потери сознания. В документах Винницкого обкома партии вспоминается случай, когда крестьянина привязали к конскому хвосту и волокли улицей, приводили на работу со связанными руками.
Немало фактов указывают на то, что активисты издевались над крестьянами в состоянии алкогольного опьянения. «Напьются, бывало, и принуждают танцевать, кулаком гвоздь забивать», – вспоминал очевидец тех событий (село Першотравенка Компаниивского района Кировоградской области).
Для поведения сельских активистов характерны специфическая карнавальность и «театральность», что проявилось, в частности, в устраивании разнообразных процессий и маршировок. Распространенным приемом унижения человеческого достоинства и публичного клеймения было использование дощечек с надписями политического содержания, которые позорили крестьян. Например, в селе Федоровка Глобинского району Полтавской области крестьянина, у которого «буксиры» нашли зерно, водили зимой с поднятыми вверх руками, в которых он держал фанерную доску с надписью: «Я – враг». Позади учителя вели детей, которые выкрикивали, что он – враг социализма. Подобное явление было зафиксировано на Сумщине, когда крестьянам вместо флага давали в руки помело, а на спине на кожухе писали (мелом, когда кожух был черным, когда белый – углем): «Злостный несдатчик хлеба государству». На Черкащине были случаи, когда крестьян загоняли в печь «погреться», а затем принуждали маршировать по снегу.
В период сталинского террора большевистская атрибутика и символика пополнилась так называемым «рогожным флагом» и черепахой, которые символизировали отставание от большевистских темпов хлебозаготовки. Они использовались в качестве средства морального террора и унижения человеческого достоинства крестьян. Председатель сельсовета села Сырватинцы Хмельницкой области вспоминал: «…Хлебозаготовки село не выполнило. Меня – в район. Вернулся я не с голыми руками. Привез «рогожный флаг». Было такое наказание, или, как кое-кто подтрунивал, награда за невыполнение хлебопоставки. Собрались мы, все члены сельсовета, в помещении старой школы. Вынес я тот флаг на сцену, а рогожа рыбой воняет, посередине нарисована черепаха. Припоручили двум членам сельсовета стоять при том флаге. Позор. А в помещении полно единоличников – созвали тех, кто хлеб не сдал». Флаг из рогожи прикрепляли также на дома крестьян, которые не сдали хлеб.
Активисты не оставляли крестьянам никаких шансов на выживание. По словам очевидцев, они забирали «все под чистую», «до зернышка», «последнюю горсть», «забирали все под метлу». Узелки доставали железными крюками из дымохода, у детей из-за пазухи. «Забирали все съестное, не только зерно. Картофель, свеклу, фасоль, горох – все, чем мог питаться человек», - вспоминал И.Ю.Кирпа из села Томаковка Днепропетровской области. При этом характерным для поведения активистов было то, что они, как правило, не обращали внимания на крик, плач детей и мольбу их родителей. Тотальный характер ограбления свидетельствует о том, что его целью была массовая голодная смерть.
Жестокость и аморальная сущность активистов проявилась в отношении к продуктам питания, когда они выбрасывали из горшков вареный картофель и топтали ее ногами на виду у голодных крестьян, переворачивали бочки с квашеной капустой, огурцами. Есть свидетельство, что надругательство над крестьянской едой они осуществляли в нетрезвом состоянии: активисты пьют, гуляют, наконец пьяная активистка взлезает в амбаре на бочку с квашеной капустой, мочится на нее и приговаривает: «Вот тебе, кулачье! Вот тебе!»
Тоталитарный режим создал условия для распространения самосудов, осуществлявшихся активистами и местной администрацией над крестьянами, которых подозревали в кражах. Их пекли огнем, кололи иглами, били, держали без воды и еды, заламывали руки, прижимали пальцы дверями. В Казатинском районе заместитель председателя сельсовета принуждал задержанного копать для себя яму на кладбище. В Шаргородском районе был зарегистрирован случай, когда задержанному раздирали рот железной палкой, поднимали и бросали о землю. В селе Лозовая крестьянку сначала избили, а затем, требуя признания, макнули руку в керосин и подожгли. В селе Кордишивцы тринадцатилетнего мальчика, подозреваемого в краже, обвязали веревкой и опускали в глубокий колодец с угрозами бросить туда, если не сознается. Начальник ГПУ Вороновицкого района охарактеризовал поведение активистов как звериные «истязания».
Необходимо отметить, что масса активистов не была абсолютно однородной. В моменты наибольшего психического напряжения, когда во время проведения репрессивных мероприятий необходимо было проявить настоящую большевистскую «твердость», некоторые активисты проявили сомнения, колебания, а то и протест против бесчеловечных действий – («Убейте нас, но мы не пойдем выгонять кого-то из дома»). Такие «активисты» были «вычищены» режимом как материал, непригодный для выполнения политической задачи. А те, что остались (с нездоровой психикой, садистскими манерами), стали, как видим, настоящими «псами Сталина».
