Уроки грузино-осетинского конфликта для России
Мировая общественность в целом и стороны августовского конфликта в частности по-прежнему находятся на стадии определения позиций, инициации и принятия решений, осмысления последствий - произошедших, происходящих и отложенных во времени.
Как любая война (пусть и краткосрочная), события 8-12 августа имеют широкий диапазон действия. Сложно сказать, какая из сторон конфликта, а также кто из примкнувших к ним на уровне поддержки и оценок стран получили (получат) однозначную победу. Да и, пожалуй, однозначной победы в этой ситуации, равно как и поражения (за исключением пострадавших граждан Южной Осетии, Грузии, России), быть ни у кого может.
Реалистичнее говорить о разных победах и проигрышах, и на разных направлениях – военном, информационном, политическом, геополитическом к примеру. Более того, о победах и поражениях – с оговорками. Поскольку они могут таковыми не быть, а казаться.
О них, с точки зрения последствий для России, и поговорим.
Информационная площадка. Запад «дал в морду» России.
Самый очевидный итог/урок грузино-осетинского конфликта для России – это информационно-имиджевый проигрыш.
РФ оказалась неспособной противопоставить что-либо западному общественному мнению, и закономерно получила «по морде» сильный информационный удар.
Информационная война как одна из составляющих августовского военного конфликта сопровождалась следующими позициями:
Во-первых, информационная изоляция и тенденциозность в подаче событий 8-12 августа была присуща как российским средствам массовой информации, так и СМИ других сторон конфликта.
Западные журналисты просто не попали на место изначального конфликта – осетинский Цхинвал. Российское и грузинское изложение событий основывалось не столько на подаче информации о происходящем, сколько на изложении своей позиции. Таким образом, Россия преподносила события как гуманитарную катастрофу (населения Южной Осетии от рук грузин) и как операцию по принуждению к миру со своей стороны. Грузия, соответственно, – как наведение конституционного порядка со своей стороны и как вероломное вторжение имперской России в Грузию, с целью захвата ее территорий. Западные СМИ ретранслировали у себя исключительно грузинский взгляд.
Что же на самом деле происходило, особенно в первые часы конфликта, понять было невозможно, даже людям с воображением. Равно, как и взвешенной позиции и, очевидно, более соответствующей происходящему, а именно - что Грузия первой начала военный конфликт, однако Россия вышла за рамки статуса миротворца, применив военную силу к Грузии – изначально не занял никто.
Во-вторых, в западных СМИ вновь актуализировался образ России как гегемона и захватчика. Действия России сравнивались с вторжениями СССР в Афганистан, Венгрию и Чехословакию, а сама политика нынешней российской власти трактовалась как сталинская и гитлеровская. Одним словом, «русский медведь» в полный рост предстал перед Западом.
Столкнувшись с этими штампами, России нечего было противопоставить в ответ, за исключением тяжелых романтических вздохов про то «как несправедлив к нам мир». А возразить нечего, потому что позиция Запада обосновывается определенной системой ценностей и политической моделью (неважно, хорошей или плохой), которая воспринимается как успешная в мире и служит определенной формой легитимации тех или иных действий, в том числе военных. Никто не говорит про то, что Россия должна перенять именно эту модель и эти ценности. Но факт абсолютно объективный – никакого особого пути, способного повлечь за собой других, Россия сегодня не предлагает.
В то же время, явный информационный проигрыш имеет для России и свои плюсы. Возведенный в высшую степень образ России-агрессора – это куда меньшая потеря (если не мощный объединительный фактор) для российского общественного сознания, чем Россия бездействующая, а, значит, - слабая.
Лучше быть страшным, чем жалким.
Военная составляющая. Победная эйфория России.
Странно, если бы Россия проиграла войну Грузии. В военном смысле.
Но не менее странно считать, что существенное военное превосходство России над Грузией – это доказательство возрождения военной мощи РФ уровня СССР и уж тем более - победа неких «милитократов» над некими «реформаторами» в российской власти.
Во-первых, никакого единого сообщества «милитократов» в современной России нет. Как и не было, кстати, при СССР, когда противоречия между различными силовыми структурами и людьми, их возглавлявшими, были явными и очевидными. Другое дело, что мифы о «военном возрождении» России, ее неуклонной «милитаризации» выгодны как российской власти (что позволяет удерживаться на вершине общественного мнения без особых усилий), так и Западу (что позволяет странам увеличивать военные расходы и объяснять обществу различные военные операции, ими инициируемые).
Во-вторых, военная мощь России – это тоже миф. Вооруженные силы России – это, по сути, обломок вооруженных сил СССР. И вся военная политика сводится к реформированию или модернизации остатков советского военного наследства. Поэтому сравнения августовских событий с вторжением Советского Союза в Венгрию или Чехословакию, с точки зрения военной подготовки, неадекватны. Тогда СССР в качестве одной из целей ставил демонстрацию своей мощи путем испытания новых видов оружия, стратегии и тактики малых войн.
Сегодня же Россия не имеет новых масштабных разработок, экспортирует старое советское оружие и старые технологии. Более того, у России нет внятной концепции военного строительства, которое для страны, претендующей на имперский статус, является показателем государственного строительства вообще. Ни «Военная доктрина Российской Федерации», принятая в 2000 году, ни «Актуальные задачи развития Вооружённых Сил Российской Федерации», принятые в 2003 году, не дают описания главных внешних вызовов и угроз, что является основой для концепции военного строительства.
В этом смысле победа России в грузино-осетинской войне – это победа слабого над более слабым.
Международная политэкономия на практике. Обоюдные санкции.
Самая распространенная и быстро реализуемая форма последствий от войн – это разного рода санкции, дипломатические, политические, экономические и т.д.
Пока что конкретные политические и экономические последствия конфликта отобразились в ухудшении в целом атмосферы отношений России с Западом и прекращении дипломатических отношений с РФ со стороны Грузии. От чего, кстати, больше теряет сама Грузия (значительная часть грузинских граждан работает в России).
Что касается Европы, то, как показал саммит Евросоюза, у нее нет единого мнения относительно того, насколько жесткими должны быть меры Запада в отношении России. Если для одних стран отказ от сотрудничества в экономическом и политическом плане безболезнен, скажем Польши или стран Балтии, то для других (прежде всего старой Европы – Германии и Франции) - вполне ощутим.
И, тем не менее, в качестве санкций со стороны Запада по отношению к России возможны следующие:
- ужесточение визового режима;
- замораживание счетов (как конкретным частным лицам, так и юридическим);
- сокращение кредитования;
- торможение российских энергетических проектов (трубопроводов «Южный поток» и «Северный поток») и, наоборот, форсирование нероссийских проектов (транскаспийского трубопровода «Набукко»);
- исключение России из ряда международных организаций («Большой восьмерки», Совета Европы), торможение вступления в ВТО, а также сворачивание сотрудничества по некоторым направлениям с Евросоюзом и НАТО;
- расширение НАТО (прежде всего, предоставление ПДЧ Грузии и Украине на декабрьском саммите), а также элементов системы американской ПРО в зоне геополитических интересов РФ;
- отмена проведения предстоящей Олимпиады в Сочи в 2014 году (Конгресс США намерен рассмотреть проект резолюции с призывом к Международному олимпийскому комитету отменить проведение зимних Игр в Сочи, и перенести их в другую страну).
Впрочем, и Россия по отношению к Западу может предпринять ответные санкции. Скажем:
- шантаж газом (шантажировать Запад ценой на газ, способствовать торможению нероссийских транспортных энергетических проектов);
- сократить экспорт продовольствия (по словам премьера Путина, уже решено закрыть доступ на рынок 19 американским предприятиям США, экспортирующим в Россию мясо птицы);
- прекратить сотрудничество в вопросе Ирана - Россия может блокировать антииранские резолюции СБ ООН и занять более выраженную проиранскую позицию (страны ОДКБ в итоговой Декларации недавно состоявшегося саммита признали право Ирана на развитие мирной ядерной энергетики);
- прекратить сотрудничество с США в вопросе Афганистана (как известно, Россия предоставляет НАТО авиакоридор для доставки невоенных грузов);
- выход России из ряда международных договоров (скажем, Договора о ликвидации ракет средней и малой дальности).
Скорее всего, незначительная часть из этих возможных обоюдных санкций будет предпринята, а принцип отношений Запада с Россией будет следующий: в одних вопросах друзья, в других - враги.
Власть и общество. Новая повестка дня.
Любая война (военный конфликт) неизбежно сказывается на обществе, которое по-разному может из нее выходить. К примеру, война России с Японией в 1905 году и первая мировая война породили социальную напряженность, и переросли из внешнего конфликта во внутренний.
Грузино-осетинский конфликт - наоборот, выявил небывалое единение душ и сердец разных слоев российского общества.
Причем, если у интеллигенции действия России вызвали просто восторг (мол, «наконец-то, российская власть совершила хоть один смелый и правильный поступок для страны за последние годы»), то для рядовых граждан России, находящихся под влиянием пропаганды о грандиозных успехах России на внешней арене, действия России стали вполне закономерным явлением (мол, «а разве может по-другому поступать мощная страна?»). Ряд моих знакомых, перемещающихся в это время по России, поделились впечатлениями – трансляция действия российской власти в местных аэропортах не вызывала никакого удивления у российских граждан.
Пожалуй, единственный дискуссионный вопрос в обществе – почему российская власть промедлила с введением войск, позволив уничтожить Цхинвал? И если провластное сообщество считает это проявлением силы и целенаправленным решением – чтоб Россию не обвинили в агрессии, то оппозиция – наоборот, проявлением слабости, растерянности и неготовности сразу же принять правильное решение.
А в итоге, без каких-либо разработок власти, само по себе, произошло изменение повестки дня для российской власти. Тема коррупции, нанотехнологий, национальных проектов, от которых простому гражданину России ни холодно-ни жарко, и даже продолжение успешного курса предыдущего президента отошли на второй план.
На первый план вышло то, что понятно всем – родина в опасности.
Внешняя политика. Провал пиар-политики.
Сам факт инициации Грузией военного способа разрешения конфликта с проросийской Южной Осетией, независимо от дальнейшего хода событий, - это уже историческая фотография слабой России. Российская империя так сильно укрепилась, что даже Грузия, утрируя, «объявила ей войну».
Непонятно, на чем основывается западное мнение о больших внешнеполитических достижениях России, если:
- Она перестала быть покровителем для развивающихся стран; в этой нише все активней укрепляется Китай.
- Утратила функцию модератора на Ближнем Востоке, уступив ее США и Европейскому Союзу, в меньшей степени - Ирану и Иордании.
- Потеряла роль регионального лидера на постсоветском пространстве. Ни одна из стран СНГ официально не поддержала Россию в признании независимости Абхазии и Южной Осетии. Даже Белоруссия. Лукашенко явно дает понять, что не спешит ставить свое политическое будущее в зависимость от внешнеполитических успехов или поражений России. И даже наоборот – предпочел пойти на некоторое сближение с Западом (имеется в виду освобождение лидеров оппозиции) накануне парламентских выборов 28 сентября, дабы не ставить под сомнение их легитимность в глазах Запада.
Не хотят осложнять свои отношения с Западом из-за России и другие союзники РФ. Состоявшийся 28 августа саммит ШОС, вопреки российским ожиданиям, ограничился поддержкой России на словах – в итоговой декларации участники высказались за принцип территориальной целостности стран.
Придерживаясь подобной логики, поступили и страны-члены ОДКБ. В итоговой декларации на саммите, завершившемся 5 сентября, есть осуждение действий Грузии, перспектив расширения НАТО и американской ПРО, призыв к международной общественности следовать плану Медведева-Саркози, однако признавать/не признавать Абхазию и Южную Осетию как независимые республики - это дело каждой из стран по отдельности.
Поэтому, хоть в военном смысле Россия в грузино-осетинском конфликте и победила, а также выбрала для себя единственно приемлемый вариант – признание независимости Южной Осетии и Абхазии - сам конфликт показал провал внешней политики последних лет и необходимость пересмотра формально переутвержденной президентом Медведевым в июле внешнеполитической концепции.
Учитывая проблемы на Кавказе, процесс «китаизации» российских территорий, ухудшение отношений с Западом, а главное – форсирование диверсификации энергопоставок из РФ, Россия будет просто вынуждена отойти от сырьевой экономики и внешней политики, все достижения которой – это пиар-империя.
Более жесткая внешняя политика станет не вопросом завоевания новых территорий, а вопросом удержания России в нынешних границах.
Геополитика. Прожектор мировой перестройки.
Геополитический уровень рассмотрения грузино-осетинского конфликта, безусловно, выводит нас на уровень США-Россия и их мировых позиций.
Очень точное, на мой взгляд, описание августовского конфликта в этом контексте дал российский геополитик Вадим Цимбурский - есть две победы: экспансии США и обороны России.
США, несомненно, получили ряд преимуществ стратегического характера - прежде всего, размещение новых военных баз вблизи России (что в других условиях вызвало бы бурную дискуссию), а также дополнительные мотивы для роста военных расходов. В меньшей степени происходящие события были использованы как элемент внутренней политики накануне президентских выборов.
Россия одержала безусловную военную победу. Однако она не перерастает в геополитическую. Готовность российской власти с легкостью оборвать все отношения с Западом и выйти из всевозможных организаций, скорее, настораживает, чем говорит о разумной и сильной позиции. И не по причине возможных негативных последствий, скажем изоляции. Россия и раньше могла это сделать, и под другим предлогом. Но, не обороняясь и не в приступе эйфории от военной победы над Грузией. Вместо того чтобы понять механизм победы, Россия рискует полностью уйти в военную логику, которая диктует поведение типа «я могу победить всех, а зачем - неважно». Тогда это будет поведением геополитических карликов.
Тем более что Южная Осетия и Абхазия по-прежнему остаются очагами нестабильности. В данной ситуации сложно представить какое-либо другое решение со стороны России и автономий, кроме как предоставление статуса независимых республик. Однако, теперь, помимо существующих конфликтов, могут добавиться и новые – к примеру, уже между Южной Осетией и Абхазией. И это будет проблемой, в первую очередь России, легитимировавшей их.
Грузия окончательно потеряла и так потерянную для нее Южную Осетию и Абхазию. До военного конфликта сделать «своими» эти территории Саакашвили было крайне сложно, потому что они таковыми никогда не были (абхазцы и осетины, в отличие от тех же аджарцев – это отдельные суб-этносы, не входящие в грузинскую группу), а после – так тем более. Зато теперь все считают, что эти территории потеряны для Грузии исключительно по причине военного вторжения России. Таким образом, Саакашвили укрепил свои позиции внутри страны и сплотил Грузию исконную, отодвинув перспективу возрождения каких-либо очагов старых конфликтов (прежде всего, с Аджарией, статус автономной области которой был упразднен в мае 2004).
Европа больше потеряла, чем приобрела. Грузино-осетинский конфликт усугубил расхождения внутри самой Европы – старой и новой. Тем более что расширение / не расширение НАТО, как и Евросоюза – не главный вопрос для Европы в последние годы. И не столько из-за фактора России, сколько – из-за растущих расходов. И ЕС, и НАТО, прежде всего, заняты реформированием, а также адаптацией после вхождение новых стран в их составы.
Если же говорить об общемировом контексте, то:
Во-первых, в очередной раз проявилось несовершенство существующей международно-правовой системы. Мы стали свидетелями еще одного примера проявления на практике противоречия двух принципов международного права – права наций на самоопределение и нерушимости границ. Отсюда проблема непризнанных государств. А вместе с наличием у многих стран спорных территорий - еще и двойных стандартов при попытках их разрешения.
Во-вторых, очевидным стало несовершенство существующей системы безопасности, которая все еще основывается на проблемах, смыслах, контекстах, структурах и лидерах 20 века. Хотя Советского Союза давно нет. А, кроме США и России, в мире появились и другие лидеры, те же Китай, Индия. И вообще - есть масса глобальных проблем разного характера.
Новая архитектура безопасности, безусловно, приведет к изменению существующей миросистемы или, наоборот, станет ее отображением (что одно и то же).
Возможно, активное использования штампов и неадекватной сегодняшним вызовам риторике периода советско-американской «холодной войны» - это попытка ухватиться за ускользающий миропорядок и приостановить неизбежно надвигающуюся большую геополитическую перестройку.
