Берлинская стена для Украины
Это когда, в частности, международная ситуация складывается таким образом, что та или иная страна могут без особых проблем решить свои внешнеполитические вопросы. Эстония или Латвия, приходилось слышать в немецкой столице, сегодня вряд ли оказались бы в НАТО, а Румыния и Болгария, скорее всего, не вступили бы в Европейский Союз.
Для Украины, уверены в Берлине, такое хронологическое окно теперь закрыто. Именно поэтому получить перспективу членства в ЕС и План действий относительно членства в НАТО ей намного сложнее, чем для некоторых представителей бывшего соцлагеря было вступить в Европейский Союз и Североатлантический альянс. «Это несправедливо», - несколько снисходительно любят повторять немецкие эксперты и политики, но реалии именно таковы.
Таковы реалии в самом Евросоюзе, уставшем от расширения, подавленном провальным референдумом в Ирландии по Лиссабонскому договору, антиинтеграционными выходками чешского президента Клауса и польского Качиньского и расцветом коррупции в новейших странах-членах. Таковы реалии в НАТО, где Соединенные Штаты не имеют такого влияния, как имели еще десять лет назад, а немногим более чем через месяц там произойдет смена администрации. Таковы реалии в России, для которой недопущение расширения НАТО на восток стало едва ли не элементом национальной идеи, которую двуглавое руководство Путина-Медведева готово защищать и информационным, и газовым, и традиционным оружием. Таковы, наконец, реалии в самой Украине, где политический кризис побил едва ли не все европейские рекорды по своей длительности.
Относительно Украины в Германии существует полный, или, как отметил директор влиятельной Европейской Академии в Берлине Эккарт Штрантеншульте, исключительный консенсус: создается впечатление, что в Берлине не существует ни одного политика, эксперта или просто влиятельного человека, который бы выступал за скорейшее приглашение Украины к Плану действий относительно членства в НАТО или предоставление Украине конкретной европейской перспективы в ЕС. Поэтому речь идет не о каком-то персональном пессимизме (или, как любят говорить немцы, прагматизме) Ангелы Меркель или Франка-Вальтера Штайнмайера, а о совместной позиции политической элиты Германии. И даже если бы госпожа Меркель решила как-то существенно подкорректировать свои взгляды, она была бы вынуждена двигаться против общего течения. Христианские демократы и социал-демократы по украинскому вопросу едины как никогда.
Чтобы понять, насколько глубокие настроения царят в немецких политических кругах против какого-либо форсирования Украины в Европейский Союз, достаточно привести один, но очень красноречивый пример. По информации, которой с «Главредом» поделились уважаемые дипломатические источники во Франции (о тамошних настроениях – в моем следующем материале из Парижа), именно Германия была той страной, которая под предводительством Ангелы Меркель активно выступала против того, чтобы в итоговой декларации саммита Украина-ЕС в Париже Украина была признана европейским государством. Заметьте, речь идет не о вымечтанной кое-кем на Печерских холмах или Михайловской площади перспективе членства в Евросоюзе, а всего-навсего о констатации факта, что Украина является европейским государством!!! А дело в том, что, с точки зрения госпожи канцлера и ее окружения, формулировка о европейском государстве дала бы право Киеву апеллировать к 49 статье Договора о ЕС, в которой черным по белому записано, что каждое европейское государство имеет право претендовать на членство в Европейском Союзе. Немцы дали откровенно понять, что они рассматривают понятие «государство» (state) как всецело политическое и вместо этого предложили альтернативный вариант: «европейская страна» (country). Мол, страна – это термин географический и никого ни к чему не обязывает. Подобные немецким позиции разделили, по информации нашего источника, также страны Бенилюкса.
Интересно, что на вопрос, станет ли отличаться будущее соглашение об ассоциации между ЕС и Украиной от аналогичных документов, заключенных ЕС с Марокко или Чили, представители немецкого МИД едва ли не в один голос эмоционально среагировали: «Конечно, Украина ведь европейская страна!». Правда, уважаемый представитель тамошнего внешнеполитического ведомства сразу же признался: «Мы в Евросоюзе хотим развивать сотрудничество с Украиной без перспективы вступления», хотя и не исключил, что через несколько лет, «если Евросоюзу удастся решить свои собственные конституционные проблемы, а реформы в Украине будут проходить успешно», перспективу членства можно будет вынести на повестку дня снова.
Теперь, как дал понять господин Штратеншульте, немецких полисимейкеров страшно раздражает, когда после пятнадцати минут с начала встречи с украинскими коллегами последние начинают расспрашивать о перспективе членства в Евросоюзе. «Это то же самое, что мальчики или девочки шести-семи лет говорят, что хотят жениться, хотя и не созрели до этого», - для максимальной ясности переходят на образный язык немецкие эксперты.
Вообще, едва ли не все размышления немецких собеседников на тему евросоюзовских планов Украины выглядят таким образом, как будто в Берлине всячески нацелены отвратить Киев от любых посягательств на членство в Евросоюзе. Одни рассказывают, какой хаос возник в ЕС после недавнего расширения: даже в языковом плане стало сложнее поладить, потому что, если раньше был прямой перевод, то после введения 23 официальных языков переводчики вынуждены делать двойную работу – переводить сначала на английский, а уже потом на все остальные. И когда лидеры стран - членов ЕС собираются за одним столом, то бывает, что госпожа Меркель вынуждена на ушко спрашивать у своего внешнеполитического советника: «Кто это там выступает на экране?». Другие жалуются, как они разочаровались после вступления в ЕС Румынии и Болгарии, загадочно при этом спрашивая: «Если вы плохо отобедали в ресторане, захотите ли возвращаться в него на ужин?». Третьи, как, например, представитель комитета по иностранным делам Бундестага Маркус Меккель, объясняют, что украинцам, в конце концов, нужно понять одну простую вещь. В его исполнении она звучит так: «Если Украина хочет интегрироваться на запад – мы приветствуем. Но это не значит, что мы готовы «привязать» ее к Западу. Мы не хотим владеть Украиной, она нам не нужна как зона влияния Западной Европы». Еще кто-то, как, например, председатель украино-германской парламентской группы в Бундестаге Бербель Кофлер, переживают, чтобы в четвертый раз за три года не сменились коллеги в украинском парламентарии. Говорят, что очень сложно сохранять какую-либо преемственность и углублять контакты при настолько частой смене лиц в Раде и в министерствах. И, наконец, пятые дают всячески понять, что они всецело солидарны с мнением известного брюссельского чиновника из офиса Соланы, звучащим следующим образом: «Мы уже убедились, что вы умеете проводить демократические парламентские выборы – покажите нам что-то еще».
Не менее пессимистические настроения царят в Берлине и по поводу приглашения Украины к Плану действий относительно членства в НАТО. И если у кого-то еще теплилась надежда, что после грузино-российского кризиса Германия подкорректировала свою непримиримую позицию, дерзну заверить: никакой заметной эволюции в умах тамошней политической элиты не произошло. Единственное что, сравнивая, скажем, с июнем месяцем, несколько сместились акценты в аргументации немецких политиков. Так, например, если три месяца немцы дружественно называли три условия для получения ПДЧ в декабре (политическую стабильность, достаточную поддержку населения и обеспечение региональной стабильности), то теперь многие из них уже готовы предоставить сценарий декабрьского заседания министров иностранных дел в Брюсселе. По мнению наших уважаемых немецких собеседников, он будет выглядеть следующим образом: главы внешнеполитических ведомств Североатлантического альянса поддержат суверенитет и территориальную целостность Грузии и Украины, осудят признание Россией независимости Южной Осетии и Абхазии и признают действующими решения Бухарестского саммита.
Логика, которой придерживается, по нашим данным, и внешнеполитический советник канцлера Меркель господин Хойзген, заключается в следующем. Во-первых, 70% населения Украины не поддерживают такого шага (на мои постоянные замечания, что в действительности противников меньше, немецкие собеседники лишь настаивают, что они оперируют именно этой цифрой, и точка). Во-вторых, они считают ложным аргументом объяснения, что ПДЧ – это еще не членство, поскольку этот механизм ведет именно к членству, и нет такой страны, которая выполняла бы План действий относительно членства и не стала членом Альянса. В-третьих, многие немцы уверены, что решить европейские проблемы без России невозможно (есть и такие, кто считает, что и с Россией их решить невозможно, но, кажется, они в меньшинстве). Поэтому, мол, немецкий народ (да-да, именно на него ссылаются тамошние полисимейкеры) спрашивает: зачем провоцировать Россию какими-то символическими актами, если Украина сама к такому шагу не готова, и ПДЧ будет опасным и для нее самой, учитывая радикальные настроения в Крыму в целом и в Севастополе в частности? В-четвертых, нельзя давать ПДЧ странам, в которых при смене правительства или президента может измениться внешнеполитический курс. И с этим сложно не согласиться, хотя, конечно, от такой смены нельзя застраховаться не в одной Украине.
Единственное, вокруг чего разворачивается дискуссия в самом Берлине, – так это вокруг правильной мотивации отказа Украине и Грузии. Так, в частности, не все тамошние собеседники согласны с контраргументами госпожи Меркель, высказанными в канун Бухарестского саммита и касающимися, скажем, наличия конфликтных регионов на территории Грузии. Этим самым, утверждают некоторые представители Социал-демократической партии Германии, она фактически предоставила России право вето в НАТО: Москва поняла этот аргумент по-своему. А именно - для того чтобы не пустить Грузию или Украину в НАТО, достаточно спровоцировать на их территории конфликт, или разжечь тлеющий. Правда, к провокациям на постсоветском пространстве у Германии тоже особое отношение. Едва ли не ежедневно приходилось слышать от тамошних собеседников призывы и вопросы типа: «перестаньте провоцировать Россию», «зачем вы идете на эскалацию с Москвой?», «заявления Ющенко относительно России крайне непродуманны», «ваш Президент ведет себя слишком эмоционально» и так далее и потому подобное. Одна немка, возглавлявшая раньше влиятельный немецкий фонд в Москве, едва услышав наш вопрос о НАТО, просто эмоционально отрубила: «не нужно все время обижать Россию». Как только начинаешь выяснять, в чем же суть таких оценок, оказывается, что до немецкой столицы информация из Украины порой доходит в не совсем корректном виде. Только один пример: почти все, с кем приходилось общаться в Берлине, утверждали, что Виктор Ющенко постоянно провоцирует и идет на эскалацию с Россией, требуя немедленно вывести Черноморский флот из Севастополя. Сложно сказать, сколько раз приходилось мне и коллегам объяснять уважаемым немецким политикам, что не только Президент, но и никакой другой украинский политик не настаивает на выведении ЧФ РФ раньше зафиксированного в соглашении срока. То есть раньше 2017 года.
Другая довольно неожиданная тенденция в немецкой внешней политике заключается в том, что если раньше тамошние политики акцентировали внимание исключительно на усталости от расширения Европейского Союза, то теперь ставят под вопрос и политику открытых дверей Североатлантического альянса. Маркус Меккель, например, откровенно признался, что для него НАТО важнее, чем его расширение: «Мы не хотим осуществлять самоубийственные акты». Под самоубийственными актами здесь подразумевают то, что с приходом Грузии и Украины Североатлантический альянс может потерять свою наибольшую, по мнению немецких политиков, ценность, - пятую статью о коллективной обороне. Речь идет, как несложно догадаться, о том, что НАТО не сможет защитить Украину и Грузию в их потенциальном противостоянии с Россией, даже если они будут членами Альянса. Но зато Североатлантический обнажит свою беспомощность – продемонстрирует, что заветная пятая статья в случае с Россией не работает. Как альтернативный вариант немецкие стратеги предлагают лучше подумать над тем, как Альянсу защищать страны, которые уже состоят в НАТО, но не могут похвастаться особенно дружескими отношениями с Москвой.
Неприятие Кремлем расширения НАТО за счет Украины, которое будет продолжаться, пока, по мнению немецких собеседников, Россия хоть немного не демократизируется, подтолкнуло многих в Берлине к достаточно интересному выводу: продвигаться в Европейский Союз Украине будет проще, чем в НАТО, хотя традиционно считалось наоборот. Собственно именно поэтому наши западные соседи двигались по формуле «сначала НАТО, потом ЕС». В ситуации с Украиной и Грузией, утверждают здешние эксперты, может сработать обратная формула. И все потому, что в Европейском Союзе отсутствует такой раздражительный для России «элемент», как Соединенные Штаты. А ветеран немецкой дипломатии, посол Ганс-Георг Вик, вообще советовал двигаться только в Евросоюз, используя при этом антиамериканские намеки типа «двигайтесь в Европу, потому что в НАТО вы будете в фарватере мировой сверхдержавы». Правда, на мой уточняющий вопрос, на самом ли деле Украине будет легче двигаться в Евросоюз, чем в НАТО, один почтенный немецкий дипломат автоматически выдал на-гора такой список требований к членству и в одной, и в другой организации, что стало ясно: пробить «берлинскую стену» на данный момент Киеву так просто не удастся.
Редакция выражает благодарность за организацию поездки главного редактора еженедельника «Главред» в Варшаву, Берлин, Париж и Брюссель министерствам иностранных дел Польши, Германии и Франции.
