Россия и Украина: отношения в контексте мирового кризиса

Юрий Романенко, «Главред», 30.10.08 // 17:15

Анализируя российско-украинские отношения, нельзя забывать о внешних рамках, во многом определяющих характер взаимодействия Украины и России.

На геостратегическом уровне отношения Украины и России вплетены в контекст отношений большой тройки Россия-ЕС-США, а также Китая.

На уровне экономики и Украина, и Россия плотно интегрированы в миросистему и чутко реагируют на все ее изменения. В этом плане определяющую роль играет мировой экономической кризис, который носит фундаментальный характер и будет оказывать огромное влияние на будущее как Украины, так и России.

Поэтому нужно понимать его суть. Она заключается в переходе от модели финансово-спекулятивного капитализма к некой новой модели. В сфере международных отношений суперкризис окончательно добивает Ялтинско-Потсдамскую систему. Скорее всего, появятся континентальные или полуконтинентальные политико-экономические блоки – Североамериканский, Евразийский, Остазийский, Южноамериканский (если не будет поглощен Североамериканским).

Эта глобальная перестройка носит объективный характер, но задается субъективными факторами.

Поскольку сердцем миросистемы являются США, то они играют определяющую роль в том, в каком формате будет проходить суперкризис.

На мой взгляд, логика будет подталкивать Вашингтон к тому, чтобы свои демографические, экономические, геополитические, социокультурные проблемы (т.к. кризис носит фундаментальный, а не экономический характер) он решал путем радикализации глобального экономического кризиса – чтобы сохранить шанс остаться гегемоном.

В этой ситуации у США фактически остается две стратегии поведения:

Первая стратегия – в области внутренней политики не предпринимать попыток изменить чудовищные перекосы, которые возникли из-за новой экономики, ожидая, что все изменится само собой. В области внешней политики наблюдать за тем, как Америка медленно сдает свои позиции, уступая их новым центрам силы – КНР, Европе, России, проводя арьергардные бои. Эта стратегия во многом напоминает стратегии Британской империи. Как указывает Фарид Закария, «после утраты экономической гегемонии (а это произошло еще в конце 19 века) Британии удалось сохранить положение ведущей мировой державы еще на многие десятилетия благодаря сочетанию дальновидной стратегии с умелой дипломатической практикой. Осознав, что соотношение сил на международной арене меняется, Лондон принял важнейшее решение, надолго продлившее его влияние в мире: он предпочел приспособиться к «взлету» США, а не пытаться ему противодействовать».

Однако сомнительно, что США, остающиеся передовой в военном отношении державой, обладающие огромным финансовым, научным и человеческим потенциалом, предпочли бы «британскую стратегию». Американцы слишком исполнены амбиций, чтобы отойти в сторону и наблюдать, как Китай займет их место.

Вторая стратегия – инициировать суперкризис, в котором занимать управленческую позицию и на выходе из него укрепиться, сохранив за собой положение глобального гегемона.

Эта рискованная и опасная стратегия (поскольку чревата определенными внутренними потрясениями) в целом способна решить те вызовы, которые стоят перед Америкой. Она может включать в себя три этапа:

Первый этап будет связан с педалированием полномасштабной экономической Депрессии. США пожертвуют частью финансового сектора с тем, чтобы сдуть фондовый пузырь и частично реиндустриализировать собственную экономику.

Основным инструментом будет резкая девальвация доллара, возможно, с переходом в фазу гиперинфляции. Стоит отметить, что ограниченно подобную стратегию США уже использовали в 70-е годы.

Гиперинфляция запустит несколько процессов:

Во-первых, она обесценит значительную часть национальных долгов.

Во-вторых, резко удешевит стоимость рабочей силы, позволив перезапустить экономику и уменьшить зависимость от импорта.

Наконец, она неизбежно будет способствовать социальной нестабильности, что создаст необходимость в мощном отвлекающем факторе вовне.

Втягивание мира в экономическую депрессию будет неизбежно воскрешать старые и новые конфликты в Евразии, борьба за которую является для США ключевым элементом внешней политики. Именно в Евразии находятся ключевые акторы, способные бросить вызов США – Китай, Россия, ЕС.

Отсюда я не соглашусь с тезисом Красенко, что в Европе рассматривают отношения с Россией как нереспектабельные. Как раз наоборот, Европа будет заинтересована в ресурсах России до тех пор, пока та будет существовать. Нужно вспомнить инициативы Саркози по построению единого экономического пространства, такое себе воскрешение проекта де Голля. И реализация такого проекта была бы кошмаром для американцев, которые будут стремиться не допустить соединения производственного потенциала Европы или Китая с ресурсным потенциалом России.

По сути, два кандидата на выборах президента США представляют два противоположных подхода к модернизации США. Обама предлагает сосредоточиться на внутренних реформах, чтобы адаптировать Америку к новым условиям. Маккейн, по-сути, предлагает вести жесткую внешнюю политику, чтобы через концентрацию внимания населения на внешних проблемах, перезапуск ВПК найти пути решения внутренних проблем.

Примеры можно приводить уже из сегодняшних реалий - недавно министр обороны США Роберт Гейтс призвал к модернизации ядерного оружия страны, чтобы не отставать от России и Китая, постоянно совершенствующих свои ядерные арсеналы. По его словам, ядерное оружие, стоящее на вооружении США, нельзя назвать ненадежным. «Однако из-за отсутствия модернизации не может быть уверенности в будущем наших вооружений», - отметил Гейтс. То есть мир вновь втягивается в новую гонку вооружений.

Очевидно, что и в том и в другом случае конфликтность в мировой системе будет резко повышаться.

И вот здесь мы переходим к Украине и всему контексту взаимоотношений с Россией. Очевидно, что и Россия, и США намерены изменить баланс сил. Причем Россия скорее находится в позиции обороняющегося. Тем более что мировой кризис сейчас существенно ухудшает ее экономическую мощь, ставя под вопрос достижение тех великих и амбициозных целей, которые рассматривались на повестке дня путинским режимом.

Наметился, как его называют в английском языке shift – сдвиг в балансе сил, который каждая из сторон пытается сдвинуть в свою пользу.

Отсюда такая важная роль Украины, которую все основные игроки рассматривают как важную геостратегическую площадку. Контроль над ней позволяет реализовать свои цели как США, так и России с Европой.

Если Украина будет неспособна стабилизировать ситуацию, то рано или поздно ее более мощные соседи – Россия и ЕС - примут решение о разделе страны. Германия и Россия неоднократно доказывали, что могут найти компромисс относительно раздела сфер влияния в Восточной Европе. При этом необходимо принимать в расчет попытки США предотвратить возможность континентального союза Германии и России. Вашингтону критически важно, чтобы Восточная Европа оставалась буфером между ЕС и Россией, чтобы предотвратить обозначенную выше угрозу. Вот почему США будут стараться сыграть свою партию в Украине, роль которой в проекте «разделенная Европа» является критической. Соответственно, это будет вызывать противодействие России, для которой превращение Украины в американский плацдарм смерти подобно.

Поэтому война за Украину будет вестись в самых жестких, самых радикальных формах, если США и Россия не договорятся между собой. А это означает, что обе стороны будут через своих игроков стараться радикализировать ситуацию в Украине.

Отсюда возникают огромные внешние риски для Украины, которые она может сдемфировать только за счет внутренней консолидации. Или мы создаем эффективное государство, способное ужом лавировать между крупными акторами, или Украина будет неизбежно вовлечена в это противостояние и имеет все шансы выйти из него в качестве failed state.

Вопрос деконструкции Украины и ее возможного раздела уже витает в воздухе. Сможем ли мы выжить как независимое и суверенное государство, зависит от нас. От нашей субъектности, воли, здравомыслия.

Вот почему одним из наиболее острых вопросов является вопрос о форме внешней политики. Нет сомнений, что в данный момент мы не можем сделать однозначный выбор ни в пользу России, ни в пользу США как двух антагонистов. Любой однозначный выбор - это развал страны в среднесрочной перспективе 3-5 лет.

Это значит, что как во внутренней, так и во внешней политике мы должны искать такой формат, который позволял бы усилить связность Украины и снять с повестки дня как внутренние, так и внешние риски.

Поэтому на сегодняшний день наиболее оптимальной формой внешней политики является активный нейтралитет. Нам необходимо снять с повестки дня фобии России относительно вступления Украины в НАТО. Россия, словно хулиган, загнанный в угол, неизбежно будет реагировать на вступление Украины в НАТО серией хуков. Грузия здесь была показательным примером. При этом для всех очевидно, что Старая Европа не будет вступаться за Украину, да и вообще, за какую-либо страну Восточной Европы. Реакция Франции и Германии - их нежелание принимать Украину в НАТО в этом плане. Поэтому традиции Мюнхена живы по сей день, и спасение рук утопающих - дело рук самих утопающих.

Мы можем пойти по пути Польши и заключить двухсторонние соглашения с США. По сути, военно-политический союз, который бы гарантировал независимость Украины. Но в этом случае мы неизбежно наступает на больные мозоли России и Германии.

Поэтому необходим нейтралитет, хотя бы на лет 10-15, пока стабилизируется ситуация как в мире, так и в Украине. Снимая с повестки дня проблему НАТО, мы можем перевести отношения с Россией в более-менее конструктивное русло. Мы можем также попытаться участвовать в формировании нового континентального порядка, к которому стремятся Франция и Германия - с одной стороны, а с другой – Россия, подключая свой транзитный потенциал, сельскохозяйственные, производственные ресурсы.

Естественно, наиболее проблемной в этой ситуации будет позиция США, которые не хотели бы потерять такой мощный инструмент влияния на Россию, как Украина, и будут соответствующим образом воздействовать на ситуацию внутри страны.

Но при любом раскладе реализация любого типа внешней политики напрямую зависит от модернизации украинского государства как такового. Если мы и дальше будем находиться в статусе «Верки Сердючки» Восточной Европы, то рано или поздно более сильные акторы поставят вопрос о демонтаже этого раздражающего всех гибрида.

Статья была написана на основе выступления на круглом столе «Взаимоотношения России и Украины: взгляд из Луганска»

Версия для печати