История одного киевского сквера

Павловский садик в Киеве - это настоящее мистическое место, где через определенные промежутки времени исчезают парковые скульптуры! Хотите верьте, а хотите – послушайте самую правдивую историю нашего города.

Может ли человек пятьдесят лет подряд гулять в одном из киевских скверов, меряя шагами корявый асфальт? Мне кажется, что нет. Даже с перерывами на сон, еду, на хождение в школу, институт или университет, на путешествия далекие и близкие... Не может нормальный человек заниматься глупостями полвека. Но я будто бы опровергаю своей однообразной жизнью свое же утверждение. Это как будто какая-то болезнь – чертить мысленно бесконечные круги на крайних, самых длинных дорожках садика (чтобы маршрут был упорядоченным) – по вечерам, днем, в выходные и будни. От нечего делать, или для лучшего сна, или ради развлечения, или же, в конце концов, чтобы выпить пива – оккупировав (минут на двадцать-тридцать), несмотря на недовольство пенсионеров, одну из садовых лавочек.

Коренные киевляне эти зеленые островки посреди заасфальтированного города называют именно «садиками».

Должен сказать, что сам садик в центре города  - на пересечении улиц Павловской, Коцюбинского и Гоголевской - со временем меняется. Его зеленые газоны под старыми деревьями когда-то были плотно засажены всевозможными кустами – волчьими ягодами, боярышником, еще каким-то неизвестным мне кустарником. Но за последние четверть века все эти прекрасные живые бордюры между дорожками и островками подстриженной травы странным образом исчезли. Как и сама трава под деревьями: за садиком давно никто не ухаживает и даже не поливает. Ведь должность садовника, которому в старые времена даже построили крошечный домик в одном из углов сквера, давно сократили, и теперь дети киевлян и неофитов города свободно вытаптывают бывшие газоны, упорно доводя верхний слой грунта до того своеобразного состояния, когда он пылит летом, становится настоящим болотом под осенними дождями или же твердой бугристой поверхностью зимой.

Но в садике не все менялось так банально и предсказуемо. На самом деле Павловский садик (городская власть создала его на месте небольшой балки в самом начале ХХ века) - настоящее мистическое место, где через определенные промежутки времени исчезают парковые скульптуры! Хотите верьте, а хотите – послушайте самую правдивую историю нашего города.

Когда-то, очень давно… И это не слова сказки, а наблюдения киевлянина… Так вот, когда-то в центре сада белел круглый фонтан, непревзойденное творение совкового «искусства». На кругу фонтана-бассейна (круги в садике, видите ли, присутствуют везде…), сделанные из неизвестного мне материала, сидели три довольно уродливых голых пионера (одетых в одни плавки; а характерные галстуки указывали на их партийную принадлежность) со здоровенными карпами в руках. Карпы, в отличие от пионеров, имели вполне функциональное, а не идеологическое значение: из их разинутых ртов в воду круглого фонтана более или менее регулярно лились тонкие струйки воды. Но самой интересной, на мой взгляд, была фигура пионера в центре фонтана, одетого так же, как и его друзья. Этот робинзон стоял в полный рост на круглом островке-возвышении среди мутных вод шедевра садово-паркового искусства и гордо держал в высоко поднятых руках… Нет, не рыбу. А что-то вроде фруктовой вазы – точь-в-точь такой, как на картинке в забытой теперь «Книге о вкусной и здоровой пище» (бестселлер среди советских женщин, предисловие товарища А.Микояна). Именно из этой вазы иногда, при подаче под надлежащим давлением, тоже брызгала вверх вода, заливая плавки пионера, которые таким образом выглядели как-то двусмысленно: ведь пионер с замоченными трусами, судя по выражению его лица, вовсе не вылезал из бассейна или реки, и, собственно, даже не собирался искать какой-то водоем, хоть бы и плескавшийся у него под ногами.

Зимой, когда фонтан был пуст, или, чаще, когда не спущенная вода в круглом бассейне просто замерзала, антисоветские диверсанты в лице школьников, пройдя к центру фонтана, пристраивали-примораживали к плавкам стоящего пионера длинную сосульку. Горизонтальный фаллический символ нагло торчал вперед, указывая либо же направление движения к общественной уборной, которая все же присутствовала в садике, либо же (кто знает?) намекая на то, что такого пионера-акселерата уже пора принимать в ряды ленинского комсомола…

Но времена меняются… И садик вместе с ними. В один прекрасный день началась коренная реконструкция вонючей уборной садика. И не успели мещане опомниться от такой неожиданности (все равно все дети, по-прежнему, чтобы не угореть в этом общественном заведении, ходили по своим естественным нуждам за местную трансформаторную будку), как прямо через сутки и старый фонтан был разрушен. На его месте возникло «модерное» и довольно опасное для малышей сооружение, представляющее собой большую, простую, метровой глубины, квадратную по очертаниям, забетонированную яму в асфальте. Со дна этой ямы чудесным образом на свет Божий иногда появлялись простатично-болезненные струи, по икры наполняя водой дно творения авангардной советской архитектуры малых форм.

Между тем буйная фантазия какого-то чиновника (очевидно, после хорошего обеда с рюмкой) надоумила его, что этот сквер, пожалуй, получил свое название от имени персонажа совковой мифологии Павлика Морозова. Получалось, что Павловский садик, названный так еще в начале ХХ века, есть, а самого Павлика в нем нет! Власть осознала свою недальновидность по отношению к ленинскому плану монументальной пропаганды. И тут же началась настоящая стройка века в масштабах отдельно взятого сквера.

Поперек Павловского садика была проложена... дорога? аллея? – неизвестно что: широкое и вымощенное тяжелыми бетонными плитами. А вскоре на бугорке, к подножию которого протянулась невиданная тогда казенно-серая плоскость, появился и памятник. Неизвестный юноша в картузе, очевидно больной какой-то тяжелой наследственной болезнью (его босые ноги, немного согнутые в коленях, неестественно выворачивались вовнутрь), угрожающе поднимал правую руку над головой. Юноша смотрел на что-то за верхушками деревьев, не обращая внимания на посаженые рядом три худосочных русских березки. Местные аналитики-краеведы решили, что, вне всяких сомнений, это и есть легендарный Павлик Морозов. Хотя никакой подписи на постаменте монумента не было.

Павловский сад в мае.

Больше всего интриговало то, что при непосредственном исследовании этой трехметровой статуи было обнаружено: она совершенно полая внутри. Стук по серой поверхности и проковыривание прутьями арматуры пальцев ног Павлика неопровержимо доказывали, что за внешним материалом «под камень» кроется страшная пустота. И это был прекрасный символ исчезнувшего вскоре государства и его власти, символ, созданный вороватыми рабочими, которые умыкнули все стройматериалы, которые было можно…

Фикция монумента дождалась своего горького финала через несколько месяцев. Изрядно поддатые трудящиеся ночью сбросили с пригорка статую борца за коммунистические идеалы. На утро дворник и садовник парка в одном лице уже убирал разбитые руки-ноги Павлика. Голову, кажется, так и не нашли.

Товарищ П.Морозов исчез так же внезапно, как и появился.

Всего лишь через год вблизи уже засыпанного фонтана (да, яма посреди парка стала большим цветником!), вдруг начались строительные работы. Сначала появилось подножие какого-то памятника! Вскоре был установлен и сам монумент. Реинкарнация ожидаемого всеми Павлика Морозова была странной: мужчина в военной форме, с шашкой на боку, внимательно читал неизвестную книгу, которую уверенно держал в правой руке. Это был явно не П.Морозов. Но кто?! Разгадку вскоре явили всем постоянным променадникам старого садика. На одной из нескольких плит полированного красного гранита, которые правильным квадратом окружали постамент, ложным золотом сверкала надпись: «Арк. Гайдар».

Логику советской власти понять было невозможно. Ведь тов. Арк. Гайдар вряд ли когда-нибудь наматывал круги в сквере – так, как все мы… При чем здесь он? И почему же не Павлик???

Вы не поверите, но вскоре несчастного Гайдара постигла участь его коллеги П.Морозова: Аркадия нашли утром разбитым. Уборка осколков воина и литератора теперь происходила намного быстрее. А через пару дней наш трудящийся люд слямзил все гранитные плиты. Даже и ту, с надписью.

Считаю, что вполне доказано: Павловский садик мистически несчастливый для всевозможных монументов. Об этом свидетельствует и то, что восстановленный вскоре постамент (бесспорно, для новой статуи!), на котором стоял Гайдар, так никогда и не был использован по назначению, а черный лабрадорит, который так опрометчиво тогда установили, был украден в первую же ночь.

Очевидно, после этого власть вняла всем знакам судьбы и прекратила возведение очередного монумента. Но кто бы снова встал на темном камне? Загадка.

Остатки постамента.

Сейчас в Павловском садике толкутся послушные пиворезы, денно и нощно дегустирующие пенный напиток, купленный в ближайших ларьках, да гуляют молодые мамы с детворой. А куда молодым женщинам деваться? Парков и скверов в «самом зеленом городе Европы» – кот наплакал. Поэтому выбора у них нет…

В садике все еще существуют загадочные сооружения.

P.S. Кстати, «Столица. Главред» сообщала об угрозе существованию прекрасному Павловскому саду. Останется ли единственный зеленый уголок в этом районе столицы? Это зависит от наших усилий, от противодействия алчным мародерам, захватившим власть в Киеве.

Березы на горке растут, а вот статуй давно нет.

Фото автора.

Предыдущие материалы Олеся Ильченко по теме «Уголки старого Киева»:

Дядя Гриша с Некрасовской

Дача за забором

Теги:  
--
Загрузка...