Дмитрий Орешкин

Российский политолог
10 января 12:00

   

Читать ответы
  • Добрый день! Дмитрий Борисович, революции часто происходят по чисто бытовым поводам. Как например, Иран вышел на улицу из-за цен на яйца и хлеб, турки взбунтовались из-за вырубки десятка деревьев, а в Венесуэле - из-за туалетной бумаги.Как вы думаете, что такого должно произошти в России, чтобы люди вот так вот взорвались и вышли на улицу? Это скорее будет бытовой повод или все таки политический?
    Я сейчас вообще не вижу в России ресурсов для «уличной политики». И в этом мнении я расхожусь с Навальным. Проблема заключается в том, что против Путина выступают люди, которые хотят не революции, точнее революции они вообще не хотят. Они хотят, чтобы власть соблюдала закон, хотят правового государства, честных выборов, на которых бы мог зарегистрироваться любой человек и предложить избирателям свою программу. Если вы обратили внимание, то за все эти шествия на улицах, начиная с убийства Бориса Немцова или еще раньше — с Болотной площади, не было перевернуто ни одной машины, не было разбито ни одного стекла. И для того, чтобы посадить участников «Болотки», приходилось выдумывать и «высасывать из пальца» обвинения вроде «кто-то бросил в полицейского предмет, похожий на лимон» или еще что-то. Ну, берд какой-то! Эти люди по своему стилю легалисты: они возмущаются властью, потому что она нарушает свои собственные законы. Что мне кажется контрпродуктивным в действиях Навального? Он говорит: «Мы выйдем, мы заявим». Власть привыкла, что выходят люди легалистские, которые не представляют для нее угрозы: они вышли — они ушли. И власть может не обращать на них внимание. И в этом ужас ситуации, потому что это — не революционеры. И пока я не вижу демографических, идеологических и еще каких-то ресурсов для революции. В 1991 году такие ресурсы были, потому что было понятно, что Коммунистическая партия привела страну в полный тупик. И тогда на Манежную площадь выходило до 300 тысяч человек, которых власть испугалась. А нынешняя власть, во-первых, их не боится, а, во-вторых, 300 тысяч уже не получается. Еще не созрело новое поколение людей с новыми требованиями. Поэтому я думаю, что еще рано даже обсуждать, по какому случаю массы выйдут на улицы и будет революция. Пока я не вижу ресурсов для революции ни по поводу отсутствия мыла или яиц, или еще чего-то (тем более, что все это в продаже присутствует), ни по политическому поводу. Скорее, я вижу ресурс медленного умирания России. Как сказал поэт: «Мир закончится взрывом, а всхлипом». Мы просто идем вниз, вниз, вниз… Яркие люди уезжают, эмигрируют, спиваются. А для революций просто пока нет демографического ресурса. То, что Навальный пытается вызвать людей на улицы, не находит массовой поддержки. Его политическая стилистика, мне кажется, иссякла где-то полгода назад. Нужно предлагать что-то новое. Ну. Выйдет 10 или 20 тысяч на улицы, а, собственно, какая разница, что дальше… Поэтому я не вижу вообще никаких поводов для революции в России. Путинская власть гибкая, и, если где-то возникают проблему, она туда может вбросить денег, у нее пока они есть, она научилась манипулировать. Но система не бесконечная, она начинает вызывать раздражение и утомление, но должно пройти еще несколько лет, прежде чем это раздражение накопится.
  • Как, по вашему мнению, может повлиять предоставление противотанковых ракетных комплексов Javelin Украине на позицию Путина по Донбассу? И чего вообще стоит ожидать от РФ в вопросе Донбасса?
    Не думаю, что американцы так уж сразу начнут выдавать Украине эти самые Javelin, потому что Штаты вовсе не хотят, чтобы Украина двинулась вперед с военной операцией, дабы отвоевать Донбасс. Такая попытка Украины была бы очень удобна и выгодна Путину, потому что, если Киев двинет свои войска, у него будет повод заявить: «Мы же предупреждали, что русских будут убивать. Мы должны их защитить». Таким образом, Путин будет «лепить» повод — «я как бы не хотел воевать, но вы меня вынудили начать военную операцию на Донбассе». Потому, мне кажется, США не дадут Украине Javelin до тех пор, пока не уверятся в том, что их не будут использовать в наступательных операциях, а только в оборонительных. Как на это может реагировать Путин? Конечно же, плохо. Он будет говорить, что таким образом расшатывается баланс. Он будет предпринимать какие-то шаги в ответ на Донбассе, например, вводить на эти территории свои вооружения, сваливая ответственность на противоположную сторону. Все это выглядит вполне предсказуемо. Но, в принципе, стратегия Путина сейчас заключается в том, что он делает резкие ходы, дабы создать для себя более выгодную переговорную позицию. Логика примерно такая: «Мы готовы вернуться к прежнему положению, если вы пойдете нам навстречу. Например, мы вывели своих наблюдателей из Центра по контролю (СЦКК, — Ред.) в «ЛНР» и «ДНР», но, если вы хотите, чтобы мы их вернули, давайте договариваться о распределении наблюдателей только вдоль линии разграничения». На Западе очень хорошо понимают положение, в котором находится Путин — он может улучшить ситуацию, но не может ее ухудшить. И, если он ее ухудшает, то только для того, чтобы создать более выгодную переговорную позицию для себя: «Да, мы вернемся к прежнему, но только если вы с нами согласитесь и уступите». Это — своего рода шантаж. Запад это прекрасно видит и понимает, причем знает, что ресурсы Путина весьма ограничены. Путин и Ким Чен Ын сейчас в похожем положении. Так, Ким Чен Ын говорит: «Мы испытали бомбу, но, если вы хотите, чтобы мы этого больше не делали, то дайте нам что мы скажем, а иначе мы еще раз взорвем бомбу». Запад и Украина уже достаточное количество раз сталкивались с такими действиями Путина, чтобы понять, что они значат. Не нужно на это особо обращать внимание. Украина в данной ситуации должна наращивать свою политическую и экономическую мощь, повышать обороноспособность. И в этом я Украине от души желаю удачи, потому что считаю очень важным для России, если Украина сможет показать позитивный пример вопреки прямому противодействию Путина. Это было бы очень наглядно для моих соотечественников, потому что сейчас у них ощущение, что в Украине развалилось все, что воцарился полный бардак, люди друг друга убивают, есть нечего, и денег нет.
  • Добрый день. На днях Леонид Гозман написал сокрушительную колонку про Ксению Собчак. В ней идет речь о том, что Собчак своим участием в президентской кампании подыгрывает Путину и помогает превратить выборы в фарс. Вы согласны с таким мнением?
    И да, и нет. Конечно, Собчак — это системный политик, которому разрешили пробежаться по дистанции при поддержке Владимира Путина. Иначе бы она просто не «побежала». При этом, если Леонид Яковлевич определился с тем, что он будет делать на этих выборах (мы с ним это обсуждали) — пойдет и испортит бюллетень, то я еще не определился, потому что прекрасно понимаю, кто такая Собчак, кто такой Навальный. Он тоже не ангел с крыльями, у него свои отношения с администрацией президента. Думаю, Собчак, при всем ее цинизме, может быть интересной политической фигурой в будущем. Я не считаю, что президентские выборы в России в 2018 году вообще имеют хоть какое-либо значение. Если они имеют какое-то значение, то только в том плане, что дают задел на будущее. В этом смысле что Навальный, что Собчак создают себе политическую биографию. Навальный — как непримиримый боец, и поскольку он молодой мужик, ему 40 лет, у него есть политическое будущее. И у Собчак есть политическое будущее. Да и жизненный опыт показывает, что в свое время Перестройка началась в элитных кругах, и Горбачев был ставленником КГБ и КПСС. Потому мне кажется, что если перемены в моей стране начнутся, то в значительной степени — среди элитного класса. Собчак — участник этого элитного класса. Собственно говоря, и Навальный тоже, хоть и делает вид, что он — из простых, живет в Марьино. Но он вполне спокойно манипулирует сотнями миллионов рублей, что простому гражданину не очень свойственно. Но он — политик, и он играет свою роль. Поэтому, понимая пафос Гозмана (который является моим другом), я бы его позицию пока поостерегся бы разделять. У меня пока нет такой четкости. Рассматриваю три варианта: не ходить на выборы, то есть действовать по сценарию Навального; прийти на выборы и испортить бюллетень, то есть действовать по сценарию Гозмана; прийти на выборы и проголосовать за кого-то из альтернативных игроков, прекрасно понимая их неполноценность, то есть несамостоятельность. В этом смысле меня интересует Собчак, потому что она «едет на ярмарку», а Григорий Явлинский уже «едет с ярмарки», то есть у Собчак есть будущее. Мне кажется, мне было бы полезно, не заблуждаясь насчет ее нравственных качеств (да и вообще, политики высоконравственной не бывает, простите), расширять дверку для проникновения в политику новых людей. У всех есть политический талант. У Навального его больше, и я в свое время старался сделать все, что мог, чтобы его поддержать, но было понятно, чем все закончится. И что, мне после этого перестать взаимодействовать с этой страной, «уйти в несознанку», эмигрировать? Нет. Я просто понимаю, насколько эта страна ограничена и обижена, но все равно это моя страна, и я пытаюсь как-то ей помочь. Думаю, в некотором смысле Собчак, как альтернатива (да, системная и подконтрольная), все равно интересна. Потому не исключаю того, что я за нее проголосую. Хотя мне больше нравится идея испортить бюллетень, но у меня нет такой жесткости, которая есть у Лёни, который говорит: «Раз ты — путинская, значит, я за тебя голосовать не буду». А кто не путинский-то в этой стране? Гозман что ли не путинский? В свое время даже Чубайс взаимодействовал с Путиным. Но я с большим уважением отношусь к мнению Леонида Яковлевича и отношусь к нему, как к сильному и яркому политику, отчаянно смелому, которому даже однажды на демонстрации руку сломали. Он не боится платить высокую цену за то, чтобы говорить то, что он думает.
+
Соглашаюсь
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности