Нам "квоты" или украинскую музыку в эфире?

Отмены квот, которых на самом деле не было, не ощутят ни музыканты, ни слушатели.

Жизнь украинского общества, не открою никому тайну, – это две разные реальности. Подчас излишне детализированные и противоречащие друг другу, очень часто изменяющиеся, и, в принципе, более-менее правильные, но абсолютно оторванные от реальности законы – это первая. "Отечественные реалии", в которых все функционирует совсем не так, как написано в законе, – это вторая. Первая, например, – это строки бюджетных статей "в поддержку" и "рост" людей, отраслей, страны в целом, вторая – это конкретные карманы, которые наполняются этими деньгами. Первая – бюджетные миллиарды, в прямом смысле закатанные в асфальт дорог, вторая – миллиарды, которые тратят те, кто разбивает свои автомобили на выбоинах этих дорогах.

Жить по украинскому закону нереально – сами его творцы демонстрируют это в первую очередь. Жизнь в "отечественных реалиях" отсутствия понятных и одинаковых для всех правил игры – нестерпима, и тоже для всех. "Строгость российских законов смягчается необязательностью их выполнения" – эта формула описывает способ существования огромной страны, только прилагательное другой.

Очередной раз об этой раздвоенности напомнила ситуация с квотами в телерадипространстве – точнее, с их отменой, пока что в первом чтении.
В реальности, описанной в законе, украинским (не украиноязычным!) исполнителям и их слушателям/зрителям "принадлежит" половина эфира каждого телеканала и радиостанции. То есть включаешь любую ФМ-ку и каждая вторая песня – украинская, а каждая четвертая (если по логике) – украиноязычная.
Эта реальность не совсем приемлема для демократической страны. Ведь государство диктует владельцу, как ему вести бизнес, а его слушателю – что слушать. "Откуда взять 50% качественного украинского джаза, рэгги или техно?" – резонно спрашивают противники квот. Я не всегда уверен в искренности их переживаний за джаз (или там рэгги), если честно, но речь сейчас не об этом. По существу вопрос правильный и справедливый. И для наших русскоязычных граждан, и для европейцев – особенно тех из них, у кого проблем с собственным национальным языком нет. Права одних – не всегда, мягко говоря, нужно обеспечивать за счет прав других.

Но наши с вами уши и глаза живут не на страницах законов. И потому украиноязычную песню, включая приемник на любой частоте, услышишь разве раз или два в час – в лучшем случае. В этой реальности (возьмем для примера Киев) есть 30 ФМ-радиостанций с преимущественно русскоязычной музыкой, и ни одной с – полностью или преимущественно – украиноязычной.

Эта реальность – также неприемлема. Хотя бы потому, что, как уже не раз писалось, радиочастотный ресурс – достояние всех граждан. И тех, кто говорит на украинском, – сколько бы их не было – 20, 30 или 60% – в частности. Они же, кстати, налогоплательщики в украинской бюджет.
В чем разница между этими двумя реальностями? А она в том, что "принуждение" слушателей – слушать, а владельцев станций – "крутить" украинскую (не украиноязычную!) музыку существует только на бумаге. Ну разве еще как рычаг давления государственных органов на владельцев. Строгость закона, собственно, именно для этого и существует: нарушают все, а вот с кого спросят – неизвестно. Но этих рычагов и без квот будет вдоволь – кто-нибудь сомневается?
Между тем отсутствие (достаточного количества) украинской музыки в эфире – это то, что существует на самом деле. Как дискриминация тех ушей, которые хотят слышать украинскую музыку. И как ограничение для развития современной украинской музыки как явления.

Да, каким-то чудом, абсолютно без государственной поддержки и уж точно не благодаря виртуальной квоте – современная украинская (и украиноязычная – в первую очередь) музыка стала полноценным, очень разнообразным и интересным явлением. Это тысячи (!) молодых и не очень групп – от Ужгорода до Харькова.

Государство должно бы было заботиться о них и поддерживать, чтобы появилось среди них хоть бы несколько десятков заметных, и несколько (даст Бог) гениальных. Но для государства их нет сейчас, как не было и во все годы существования квоты. Единственное отличие: раньше государство их не замечало молча, сейчас говорит во весь голос: "вы – бездари". Или, может, в тезис "за все время существование этих квот мы получили только один качественный бренд – Джамалу" – вложен какой-то иной смысл?
Отмены квот, которых на самом деле не было, не ощутят ни музыканты, ни слушатели. Просто ситуация наконец станет честнее.

Если верить объяснительной записке к проекту Елены Бондаренко, после отмены квот должно наступить "повышение уровня плюрализма аудиовизуальных СМИ в Украине". Но на самом деле очевидным наконец станет противное – что плюрализма и равных возможностей – для разных языков и культур в частности – в Украине нет. Это станет понятно не только, как это было раньше, защитникам украинского, но и тем, кто до сих пор верил басням о том, что русский язык в Украине дискриминируют. Имею в виду и часть русскоязычных, и "европейскую общественность", – для которой аргументы украинофобов в масках правозащитников временами звучали убедительно.

Говорить наконец не о сохранении квот, которые в реальности никогда не существовали, а о реальной дискриминации украинского, говорить в один голос, требовать от государства, и каждому делать все, чтобы изменить ситуацию – вот то, что нужно на самом деле. Добиться, чтобы украинский язык в Украине имел те же права, что и русский – это действительно очень сложно, но, уверен, вполне достижимо. Главное определиться, что нам на самом деле нужно, как в том анекдоте о девушке, которая ловит машину – "шашечки", или ехать ?

Станислав Шумлянский, директор онлайновой радиостанции Хвиля української музики "Молоде радіо"

 

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров

Последние новости

Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять