Гибель под обломками зарождавшейся свободы

20 января 1991 года во время штурма рижским ОМОНом МВД Латвии погиб талантливый латышский фото- и кинодокументалист Андрис Слапиньш.

Когда приближаются двадцатые числа января, я вот уже более двух десятков лет всегда вспоминаю одно и то же: вечер из советского прошлого, классическую (аж хочется написать – античную) программу "Время", слова, произнесенные диктором телевидения. "Сегодня в столице Латвии… рижский ОМОН… открыли огонь… погибли… кинооператор Рижской киностудии…"

   Я вскакиваю и бегаю по квартире, громко обращаясь ко всем своим домашним по очереди:

- Ты слышал, как сказали? Неужели Слапиньш? Андрис?

Все удивленно разводят руками. Ну кто же мог запомнить? И фамилия, имя такие чудные.  Да, кажется, так и произнесли…

У кого уточнить? Чопорный Игорь Кириллов уже читает что-то о партийно-хозяйственном активе, об успехах перестройки. На календаре 20 января 1991 года…

{1-}

Я не сплю всю ночь. Ко мне возвращается юность.

Лето 1970-го. Минувшей осенью меня забрили под нулевку, я – моряк. Но служить пришлось на берегу – в так называемых частях боевого обеспечения флота. Был такой, официальное его название - Флотский экипаж. Размещался на Корабельной стороне Севастополя. Воинская часть, которая во время весеннего и осеннего призывов принимала и распределяла по подразделениям и кораблям Черноморского и других флотов СССР молодое пополнение, прибывающее из союзных республик и краев.

Дважды в год – месяц страшной, почти бессонной нервотрепки для всего кадрового состава в/ч 51330. А потом обучение личного состава, приведение его к присяге. Только уходят оперившиеся птенцы на флот, начинаются курсы младших командиров. Снова изнурительная до одури муштра. Строевой плац, упражнения с оружием и без оного. 35-градусная жара. Но вся одежда  должна быть отутюжена, словно с иголочки. Строевой шаг, ногу выше, выше, с песней. И так – три года кряду…

Если кто-то говорит, что ему нравится военная служба, порядок, дисциплина, я смотрю на него, как на умалишенного. Неужели можно  в подобном находить что-то человеческое? Гуманное? В банальной собачьей дрессировке? Тем более натуре весьма свободолюбивой, уже до службы вкусившей хлеба газетного труда…

12 ноября 1969 года. Александра Горобца (в центре) провожают в армию.  Крайний слева – Михаил Каменюк, ныне известный украинский поэт, в архиве которого все эти годы хранилось это фото.

Я, казалось, уже не мог дослужить до своего дембеля. Открываешь утром глаза, а над тобой снова эта осточертевшая сетка кровати верхнего яруса. Опять казарма, ну, точно, тюрьма. Ведь что говорят служивые: самое трудное на воинской службе – пройти "учебку". Муштру, тренировочные отбои и подъемы, учебные марш-броски в противогазах на 10-15 километров. Так вот мне в этом котле пришлось вариться три года – от звонка до звонка.

Однажды под утро приснился дом. Подхожу к нему, душа поет, и вдруг отчаянный крик: "Открывай ворота!"

Оказывается, дневальный во все горло рядом орет: "Подъем, рота!"

Но был на территории нашей части и так называемый 28-ой ОВСВГ. Расшифровывалась сия аббревиатура так – отдельный взвод сопровождения воинских грузов. Мы, две учебные роты моряков, и человек сорок солдат из этого отдельного взвода, такая вот в целом одна воинская часть – Флотский экипаж.

У них, солдат наших, не служба – лафа. Задача такая: караул из четырех человек, иногда из восьми, получает на грузовой станции вагон специального предназначения. Например, с секретными торпедами, новейшим устройством для подводных лодок. Его нужно доставить на Северный или Тихоокеанский флот. И вот они вместе со своим вагоном, прицепляясь от состава к составу, направляются через весь Советский Союз в Мурманск, Петропавловск-Камчатский, или еще куда-то там. В теплушке спецвагона. Где остановка – выходят с карабинами, охраняют, никого к грузу не подпускают.

Одна такая командировка тянется месяца полтора-два в один конец. Затем возвращаются ребята назад неделю-полторы обыкновенным пассажирским поездом, среди людей. Весело и интересно. Две-три таких поездки – и, смотри, года службы уже нет. Да и служить им, солдатам, надо было всего-то два года, а нам – утомительных три…

Тут и независтливый на луну завоет, не правда ли?

И вот однажды, знойным летом, меня вдруг вызывает в штаб замполит части подполковник Татаринов – вместе с солдатом-новобранцем из ОВСВГ, высоким парнем. У того в руках фотоаппарат. Я его приметил раньше, он проходил общевойсковую подготовку как раз в нашей роте, в первом взводе, из-за своего пристойного роста. Я даже фамилию почти запомнил: кажется, Слапиньш. Ее часто выкрикивали мои коллеги-командиры, когда строили на центральной палубе свое учебное подразделение. Он, видимо, не успевал вовремя одеться, встать в строй. Ведь ему одному из тридцати матросов взвода нужно было, спрыгнув с постели, завернуть портянки прежде чем надеть сапоги.

И весь он был с виду какой-то совсем не военный. Одежда сидела на нем торчком. Ноги, видать, имел большого размера, вот на 45-46-ой размер голенища были широкими, а сам он худой. Когда шел, голенища хлопали по лодыжкам. Волосы жесткие. Сдается, сероглазый. Губы несколько толстые и как-то уж, кажется, не приспособленные произносить фразы на русском. Вечная путаница с ударениями…

Подполковник поставил задачу:

- Вот вы вдвоем, в придачу дам еще столяра, должны за месяц оформить музей истории Флотского экипажа. Ты, Горобец, как газетчик, подбираешь все исторические материалы, старательно выписываешь их. Потом это выводите на планшеты, которые развесим на стенах. Чтобы все по хронологии событий было. Слапиньш по твоему указанию из документов делает снимки. Чтобы это все проиллюстрировать. Материалы добываете в городе, в морской библиотеке, если будет нужно, обращайтесь и в городской архив. За увольнительными, какими-либо письмами на разрешения, дабы получить доступ к документам, обращайтесь лично ко мне…

О, это был сказочный месяц! Мы с Андрисом две недели кряду, за два дня сделав все нужные дела, с упоением читали книги и газеты в библиотеке, гуляли  по Севастополю, и разговаривали, разговаривали. Он повествовал о своей любимой Риге, о латышах, их свободолюбии. А с еще большим восторгом – о том, что хочет непременно стать фотохудожником, оператором киностудии, если удастся – кинорежиссером. Это его стихия… большущая мечта…

Я в свою очередь – о журналистике. Ведь с 16-лет трудился в районной газете, в 19 на флотскую службу меня забрили из винницкой областной молодежной газеты "Комсомольське плем’я".

Помню, за те несколько дней мы со Слапиньшем пересмотрели, частично прочитали все книги фотокорреспондента и очеркиста "Комсомольской правды" Василия Пескова. Его знаменитые "Шаги по росе", одиссею "Белые сны" – о суровой природе Арктики. Как-то, возвращаясь во Флотский экипаж, заглянули в книжный магазин, и Андрис увидел свежую иллюстрированную книгу Василия Пескова "Край света" - о Сибири, тундре, Камчатке, снегах, безмолвии. Но у него не оказалось денег. Я тогда по сравнению с ним был богатым человеком. Солдатам, матросам в ту пору платили в месяц всего три рубля 70 копеек денежного довольствия. Я, прослужив на полгода дольше Андриса, был уже старшим матросом (что за хохол без лычки!?), состоял на должности командира отделения и замкомвзвода и получал 13 рублей и 70 копеек. К тому же, регулярно печатался  во флотской газете "Флаг Родины", получая небольшие гонорары. Посему "с барского плеча" купил и подарил приятелю понравившуюся ему книгу…

Еще помню тот день, когда Андрис уходил на ДМБ. Мы, как всегда, были на строевом плацу. Он пришел попрощаться, сразу с двумя фотоаппаратами на груди. Еще пощелкал меня вместе со взводом новобранцев. Пообещал: отгуляю, мол, немного, снимки на память пришлю. Мы крепко обнялись. И пошел он своими крупными шагами. Затем оглянулся и на прощанье крикнул: "Как-то напишу…"

…21 января 1991 года ближе к обеду я прочитал в одной из московских газет, что при штурме рижским ОМОНом МВС Латвии погиб кинооператор рижской киностудии А. Слапиньш. Почти никаких сомнений не было, что это мой давний сослуживец Андрис.

И только когда в нашу жизнь вошел интернет, мне все стало ясно.

Большая мечта Андриса таки осуществилась: он стал и фотохудожником, и кинооператором, и самое главное – режиссером. После службы на флоте поступил во ВГИК – Всесоюзный государственный институт кинематографии в Москве, который окончил в 1976 году, мастерская Романа Ильина. Его дипломная работа – документальный фильм, ставший первым фильмом со времён Второй мировой войны о ливском народе – предках нынешних латышей.

Работал кинооператором на Рижской киностудии, с 1983 года – режиссером.

12 ноября 1969 года. Александра Горобца (в центре) провожают в армию.  Крайний слева – Михаил Каменюк, ныне известный украинский поэт, в архиве которого все эти годы хранилось это фото.

Уже в 1983 году как оператор-постановщик стал лауреатом премии Ленинского комсомола Латвии за документальный фильм "Созвездие стрельцов". Музыку к этому фильму написал Раймонд Паулс.

Слапиньш дважды удостаивался премии "За лучшую режиссуру" на фестивалях кинодокументалистики Всесоюзного кинофестиваля учебных фильмов в Ереване ("Кришьянис Баронс", 1986 год"). Награжден специальным призом жюри фильмов северных стран в Анкоридже (1987 год) за киноленту "Чукотка — берег памяти", а также на Международном кинофестивале фильмов об искусстве и археологии в Брюсселе (1989 год) – фильм "Письма из Латвии". Обладатель специального приза оргкомитета "За мужество кинодокументалиста" (1991 год) – фильм "Послание к человеку".

Всего Андрис успел снять 22 фильма как оператор, 18 – как режиссер. Еще в шести фильмах выступил в роли сценариста. Прожив всего 42 года, Андрис Слапиньш стал одним из наиболее известных документалистов Латвии.

Серьезно увлекался фольклором и этнографией, исследованием истории исчезающих народностей Сибири и Дальнего Востока. Побывал на Чукотке, снял как оператор и режиссер фильм "Чукотка – берег памяти" (1987 г.), добрался и до самой Арктики.

Центр арктических исследований Национального музея естественной истории в Вашингтоне (институт Смитсона) в 1991 году учредил Премию памяти Андриса Слапиньша за кинодокументальную работу, посвящённую жизни и культуре малых народов. Премия была присуждена уже более десяти раз.

Фотографии Андриса Слапиньша вошли в состав экспозиции трёх фотографов латвийского происхождения "Арктика - наш кристальный мир", проведённой в московском Фотоцентре Посольством Латвийской Республики в Российской Федерации в 2008 году.

Собирая все это по крупицам в интернете, связывая в единую короткую, но необычайно яркую жизненную нить, я возвращался мысленно в 1970 год, когда мы с Андрисом чуть ли не две недели листали иллюстрированные книги великого фотомастера и писателя Василия Пескова. Мне почему-то кажется, что Слапиньш, став фото- и кинодокументалистом, пошел именно по его стопам. Ездил в те далекие края, которые ранее исходил Василий Александрович.

Еще на четвертом курсе ВГИКа, как я вычитал, Андрис женился на москвичке Наталье. Русской, с французскими корнями. Фамилия ее Дюшен. Уехав со Слапиньшем в Ригу, она преподавала сценическое движение студентам тамошней консерватории, после гибели Андриса, вернувшись в Москву, будто бы  вела гимнастику в детских группах. Много занималась архивными делами своего мужа, подготовила фильм Андриса о шаманах, который он снял, смонтировал, но закончить не успел.

У Андриса и Натальи – двое детей. Анна и Андрис. Читал, что сын очень похож на отца. Будто бы живут родные Андриса и в Москве, и в Риге.

Из того, что знаю о Слапиньшах, меня больше всего поразили слова его жены Натальи. Один раз она корреспонденту латышской русскоязычной газеты сказала: "У Андриса в одном письме из Северной Америки, с Лабрадора, где он снимал эскимосов, есть такая фраза: "Меня тут американцы спрашивают о Горбачеве и о перестройке, и я говорю: да, конечно, мы хотим свободы, но – не погибать под обломками этой свободы".

Увы, сам Андрис погиб именно под первыми обломками зарождающейся свободы его родной Прибалтики после развала имперского Союза…

Когда дикий рижский ОМОН, защищая нелепую, неистовую советскую власть в Прибалтике, штурмовал МВС Латвии, Андрис с кинокамерой, забыв обо всем, бросился снимать. Для истории, для потомков. Снайпер выстрелил ему в спину, прошив насквозь сердце. Сердце великого Мастера документального кино, горячо и искренне любящего Жизнь, Свободу, свою родную Латвию, Россию, человечество…

Если получится, друзья, 20 января поставьте свечу в церкви за упокой раба Божьего Андриса Слапиньша. Земля ему пухом.

фото: из личного архива Александра Горобца

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров

Все новости

Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять
Подписывайтесь на наш
канал в Telegram
Узнавайте первыми все
самое важное и интересное
Подписаться