Церковь, приближенная к государству

В начале июля и без того активные контакты РПЦ и российской власти получили новый импульс.

На встрече депутатов Госдумы от фракции "Единая Россия" с руководством Патриархии были достигнуты договоренности, что парламентарии будут делиться с церковью планами законотворческой работы. А та, в свою очередь, будет иметь возможность ежемесячно высказываться относительно законопроектов, которые вызовут у нее замечания. Незадолго до этого, а именно в мае нынешнего года, российский парламент ратифицировал Европейскую социальную хартию. В православных кругах высказывались неоднократные опасения в отношении этого документа. Речь шла о том, что следствием его ратификации станет введение в России ювенальной юстиции (западной системы правосудия по делам несовершеннолетних), а также появление в российских школах сексуального просвещения. Непосредственно таких последствий достаточно гибкая Европейская социальная хартия не предполагает. Однако на упомянутой встрече депутаты Госдумы от правящей партии заверили Патриарха Кирилла, что не допустят ее западной трактовки на территории Российской Федерации. Новость получила резонанс в прессе, а также в блогосфере. Сторонники роста влияния РПЦ и их оппоненты ранее уже схлестывались в острых спорах. На этот раз комментарии тоже не заставили себя долго ждать. Критики настаивают на том, что церковь в России отделена от государства, и последние события восприняли в штыки. Их замечания можно свести к вопросу: "Теперь и у нас будет как в Иране?", в чем видится намек на влияние иранских аятолл на все области общественно-политической жизни в стране. Неоднозначной была и реакция представителей других религий, в частности российских мусульман. Сначала СМИ распространили сообщения, что они не будут настаивать на том, чтобы на равных с РПЦ проводить предварительную экспертизу законопроектов. Или, по крайней мере, как сказал в интервью газете "Коммерсант" глава духовного управления мусульман азиатской части России Нафигула Аширов, будут требовать этого только в случае, если сотрудничество РПЦ и власти приведет к принятию законов в пользу одной конфессии. Впоследствии в интервью уже исламским сайтам Нафигула Аширов заявил, что журналисты неправильно истолковали его слова, и мусульмане вместе с христианами должны участвовать в законотворческой работе. В конце концов, такая путаница лишь подтверждает сложность и остроту вопроса. Проблема не только в восприятии или невосприятии фактически особого статуса РПЦ в России, она значительно глубже. Многие верующие люди ожидают увеличения влияния церкви в обществе, хотят, чтобы моральные религиозные принципы утверждались и в политике. Но как этого достичь? Один из вариантов предполагает традиционный для России путь сотрудничества церкви и власти. Можно даже сказать, что стремительное возрождение церковных институтов и церковной инфраструктуры на постсоветском пространстве без такого взаимодействия было бы вряд ли возможно. Вместе с тем проникновение церкви в сферу "государственного" вызывает противодействие антиклерикалов, а предоставление преференций, даже в виде "невинных" консультаций одной из конфессий, оказывает дополнительное давление на и без того тонкий лед межконфессионального мира. Еще одна линия конфликта в России в религиозной плоскости - проблема включения в учебный план школ образовательной сферы "Духовно-этическая культура", частью которой является предмет "Основы православной культуры" (ОПК). Данный вопрос даже стал темой письма Патриарха Кирилла в адрес министра образования, в котором лидер РПЦ просит решить его положительно уже в этом году. Формально образовательная сфера "Духовно-этическая культура" предполагает изучение по выбору школьников предметов из разных религиозных традиций, а не только православия, а также "Основы светской этики", для людей, которые не захотят касаться религии. Однако представители других конфессий, атеисты, выражают опасения, что просто не успеют вовремя подготовить соответствующий образовательный курс, и практически единственным доступным предметом окажется "ОПК". Православные же заявляют, что из-за промедления этот вопрос может не решиться никогда. А не стоит ли в этой ситуации просто активнее использовать уже существующие возможности приобщения детей к религиозным ценностям - факультативы, создание собственных образовательных заведений и т.п.? Однако наибольший риск заключается не в возможном усилении конфронтации, а в возникновении между церковью и властью отношений наподобие клиент-патрон со всевозможными взаимными обязательствами. Российские обозреватели, например, в связи с договоренностью об усилении законотворческой роли РПЦ вспомнили, что во время двух чеченских войн (а от себя добавим - и во время перманентной гражданской войны, продолжающейся на российском Кавказе по сей день) позиция церкви была и есть преимущественно молчаливой. События, которые стоит рассматривать в этом контексте, происходят и в Украине. 13 июля, например, на заседании Совета церквей премьер-министр Юлия Тимошенко пообещала по тарифам на газ приравнять религиозные организации к населению (сейчас они платят за голубое топливо, которое используется для отопления помещений, на равных с коммерческими структурами). Был поднят и целый ряд важных для верующих тем, таких как недопущение легализации в Украине однополых браков и ликвидация игорного бизнеса, уже наделавшая немало шума. Желание исполнительной власти решать конкретные вопросы религиозных организаций можно только поприветствовать. Вместе с тем не стоит забывать, что Юлия Тимошенко - без пяти минут кандидат в президенты Украины, и ее слова и обещания следует воспринимать в том числе сквозь призму президентской избирательной кампании и, возможно, как попытку найти сторонников среди верующих разных церквей. А вообще в Украине, как и в той же России, нет глубоко централизованной политической системы, где церковь в лице государства может найти себе надежного партнера. Зато в условиях украинской политической анархии и постоянных выборов у украинских церквей появляется искушение ввязаться в политическую "войну" на стороне какой-нибудь партии или кандидата. Вместе с тем украинская ситуация открывает перед религиозными объединениями возможность опереться в своей работе на институты гражданского общества и потенциал не до конца, но в немалой степени свободных медиа. Кроме всего прочего, это было бы и знаком уважения к самому обществу со стороны церкви. По мнению автора, именно этот вариант наиболее приемлем и продуктивен для Украины. Не только потому, что он менее конфронтационный, а потому, что централизованная, насаждаемая "сверху" мораль, а тем более любовь к одной из конфессий, может дать обратный задуманному результат. Возвращаясь к началу, нужно сказать, что об абсолютно доминирующей роли РПЦ в российском обществе все-таки речь не идет. Об этом, в частности, говорит недавняя история с "переименовыванием" Ленинградского железнодорожного вокзала в Москве. 9 июля пресс-служба ОАО "Российские железные дороги" (РЖД) сообщила, что вокзалу возвращается его историческое название - Николаевский, и что это переименование осуществляется в рамках сотрудничества с Московской патриархией и фондом "Возвращение". Но за этим последовала моментальная реакция со стороны ряда политических сил. Лидер КПРФ Геннадий Зюганов пригрозил массовыми беспорядками. В московской мэрии идею переименования тоже встретили без энтузиазма. Поговаривали даже, что проблема не оставила равнодушным кого-то из первых лиц российского государства. Уже через несколько часов пресс-служба РЖД распространила другое сообщение, в котором отмечалось, что переименование действительно обсуждается, но окончательное решение по этому поводу еще не приняли. Предыдущий пресс-релиз был назван "технической накладкой". Еще одни традиции, на этот раз советские, оказались в России очень сильными. До "православного Ирана" ей слишком далеко.

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Новости партнеров

Последние новости

Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять