Средневековье по-российски: любая инициатива наказуема

Ситуация с Фарбером более показательна для России, чем дела Навального и Ходорковского.

Фраза российского государственного обвинителя Павла Верещагина "А может ли человек по фамилии Фарбер бесплатно помогать деревне?" может войти в анналы истории мировой юриспруденции, как великолепное доказательство того, что даже в ХХI веке система доказательств, использовавшаяся на самых отвратительных антисемитских процессах прошлых лет, живет и побеждает. Потому что прокурора никто не привлек к ответственности за слова, явно подпадающие под соответствующие статьи Уголовного кодекса, а вот художник и учитель Илья Фарбер получил семь лет тюрьмы по делу, приговор по которому уже однажды был отменен Верховным судом РФ.

Фарбер – отнюдь не такой известный политзаключенный, как Михаил Ходорковский или фигуранты "болотного дела", участники оппозиционных митингов. Он вообще не может считаться политзаключенным, потому что политикой не занимался, а ремонтировал Дом культуры в Тверской области, директором которого был. Фарбер говорит о фабрикации дела, что он не брал никаких взяток, напротив – оклеветан подрядчиком ремонта, решившим не платить по долгам.

Таких дел в России и других странах постсоветского пространства предостаточно – если какой-то учитель судится с бизнесменом, понятно, что у последнего куда больше шансов доказать свою правоту. Именно потому, что Фарбер – не Ходорковский, за его процессом никто не будет следить, и решить вопрос с помощью денег оказывается очень просто. А вот доказать факт подкупа следствия и суда куда труднее, чем обвинить во взяточничестве самого Фарбера.

Возможно, история Фарбера так и канула бы в Лету российского правосудия, если бы не обстоятельства. Сам факт приезда московского художника в глухую провинцию, учительская работа и участие в культурной жизни региона – явление беспрецедентное. Об этом все говорят, но никто не едет. Больше всего, как водится, говорят записные патриоты, борцы с еврейским засильем. В результате еврей едет в деревню, а записной патриот остается на подмосковной даче писать призывы.

Затем то, что этот художник оказывается в тюрьме, заболевает и, несмотря на выводы Верховного суда, остается в заключении. Ну и, наконец, происхождение, которое, по мнению прокурора, оказывается дополнительным доказательством вины – что-то вообще запредельное, из средневековья. Добавим к этому странный интерес к делу следователей из местного ФСБ и избиение несовершеннолетнего сына Фарбера прямо в Управлении ФСБ Твери – достаточно обстоятельств, чтобы дело не сочли рядовым.

Именно поэтому делом Фарбера заинтересовались совет по правам человека при президенте России и Общественная палата, деньги для него собирает Российский еврейский конгресс. Но удастся ли художнику выйти на свободу, не знает никто. Сам Фарбер, похоже, уже понял, что столкнулся с системой, бессмысленной и беспощадной. И в этом смысле его история иллюстрирует происходящее в России даже лучше, чем дела Ходорковского или Навального, потому что доказывает: наказуема действительно любая инициатива.

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров
Новости
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять