Национальность? Форпост! Зачем Приднестровью российская военная база

Идея форпоста напоминает о советском человеке, для которого важно было не достойно жить и развиваться, а все время противостоять мифологической угрозе, создавая возможности для процветания кучки номенклатурных паразитов.

Русский писатель Виктор Ерофеев недавно делился с соотечественниками впечатлениями о пребывании в Калининградской области, которая, находясь буквально в центре Европы, между Литвой и Польшей, все никак не может обустроить у себя нормальную туристическую жизнь. "Коса та же, а все по-другому и грубости резко меньше", - сравнивает Ерофеев Россию и Литву. Не знаю, был ли писатель в знаменитом Светлогорске, одном из лучших балтийских курортов, когда-то притягивавшем всю немецкую (и российскую) знать. Но если был, то не мог не заметить большой плакат, напоминающий, что "Калининградская область – западный форпост России". А какой отдых на форпосте, какое благополучие? На форпосте можно только прозябать, пряча за большими плакатами неумение работать и нежелание хоть что-то менять.

О калининградском плакате я вспомнил, когда узнал, что власти непризанной Приднестровской Молдавской Республики тоже хотят быть российским форпостом и предложили стране, с которой они даже не имеют границ (но от которой регулярно получают финансовую помощь, позволяющую оставшемуся в Приднестровье населению не думать о переменах) устроить на своей территории военную базу. Желание повторить судьбу Калининграда неистребимо в советских людях, хотя, по-моему, этот пример должен настраивать на невеселый лад: невозможно сравнить то, как развиваются Польша, Литва и Калининградская область, и доказать самому себе, что самое лучшее в жизни – стать форпостом.

О желании иметь военную базу не раз говорил бывший президент Приднестровья Игорь Смирнов, сохранивший на небольшой территории нескольких районов Молдовы настоящий советский заповедник, время в котором остановилось на десятилетия. Живой символ сепаратизма и борьбы за права ущемляемого страшными молдавскими сепаратистами тираспольско-бендерского населения оказался, как и следовало ожидать, заурядным мелким жуликом, разворовывающим российскую помощь с помощью собственного сына. Но преемнику Смирнова Евгению Шевчуку непросто и не может быть просто: несколько районов Молдовы, по определению, не могут быть самостоятельно функционирующим организмом. Иждивенцами на российской шее – это да. Черной дырой для контрабанды и злоупотреблений – это да. Но вот реформированной республикой – извините.

Единственное, в чем Приднестровье может преуспеть, – это сдерживать развитие самой Молдовы и ее европейскую интеграцию. Конечно, когда у соседа хата горит, это необыкновенно приятно, но сам ты от пожара не ообогатишься. И тогда появляются спасительная идея – форпост! Она лучше, чем любые мысли о будущем развитии проблемного региона, она позволяет без колебаний дать ответ на вопрос, "кто такие приднестровцы"? А никто – обслуга российской военной базы. Плохо разве? И кормить будут.

Проблема Тирасполя, что Кремль вряд ли решится на такой военный эксперимент на границах Украины и Молдовы: все же у нас не Кавказ, ситуацию на котором Россия уверенно дестабилизирует вот уже третье десятилетие. Но идея форпоста интересна с психологической точки зрения, потому что напоминает о советском человеке, для которого важно было не достойно жить и развиваться, а все время противостоять мифологической угрозе, создавая великолепные возможности для продолжения процветания кучки паразитов, вскарабкавшихся на номенклатурные высоты. Оказывается, эта психология неистребима. Наша национальность все еще "форпост".

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров
Новости
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять