Андрей Шевченко: Оппозиция не должна организовывать журналистское движение сопротивления

Глава комитета по вопросам свободы слова и информации – о цензуре со стороны власти и владельцев, страхах команды Януковича и гражданском сопротивлении журналистов.

Вакансия главы парламентского комитета по вопросам свободы слова и информации, просуществовав несколько месяцев, наконец заполнилась. "Регионалы" все же выполнили обещание и отдали эту должность представителю оппозиции – бютовцу Андрею Шевченко.

Параллельно медиа-пространство Украины всколыхнули два события – критическая по отношению к Украине резолюция ПАСЕ и судебное решение, которым журналистку заставили выплатить одному из нардепов 20 тысяч гривен за оскорбление его чести и достоинства. Об этих событиях, а также об общем наступлении цензуры на украинские СМИ и методы противодействия ему мы и говорили с Андреем Шевченко.

Андрей Витальевич, возымеет ли практическое действие резолюция ПАСЕ в отношении Украины, в которой, в частности, выражается обеспокоенность цензурой и вмешательством СБУ в деятельность медиа?

Очень надеюсь, что да. Мы часто неверно представляем себе европейские документы, - как будто это нечто несуществующее. Проигнорируем, а потом удивляемся, когда в других, намного более серьезных вопросах, таких как визовый режим, антидемпинговые расследования, зона свободной торговли и тому подобное нет никакого прогресса. Поэтому я надеюсь, что власть отреагирует хоть в этот раз.

Резолюция очень реалистична: выбрана "золотая середина" между порой имеющими место эмоциональными преувеличениями оппозиции и бравурным очковтирательством власти. Очень важно упоминание об СБУ. Нужно понимать, насколько серьезную аллергию в демократической Европе вызывают любые проблемы, связанные с политическими действиями спецслужб. Думаю, на это тоже нужно реагировать.

В отношении блока свободы слова у меня есть легкий элемент разочарования, потому что ПАСЕ ограничилась лишь общей констатацией свертывания свободы слова в Украине. Хотя, с другой стороны, на эту тему уже столько говорили в последнее время, в частности Европарламент и ОБСЕ, что здесь мало что нового можно было бы услышать.

Очень важен момент резолюции – о том, что реформы не должны проводиться неадекватной ценой. Это хороший привет украинской власти, что реформы ради реформ не делаются, и реформы ценой "ломания через колено" всей страны не нужны.

Но как власть сумеет решить ситуацию вокруг СБУ и ее вмешательства в деятельность медиа – ведь, скажем, отстранение нынешнего главы ведомства кажется маловероятным?

Я принадлежу к тому меньшинству, которое считает, что проблема не в конфликте интересов в лице Валерия Хорошковского, а в том, как он своим статусом злоупотребляет. Украинская политика и украинский бизнес — сплошной конфликт интересов. Если мы сейчас попытаемся прекратить все конфликты интересов, жизнь в Украине остановится. Проблема в том, что конкретный человек, которого зовут Валерий Хорошковский, злоупотребляет своими полномочиями во имя политических интересов, а порой и во имя бизнес-интересов.

Во время принятия резолюции власть не сумела повлиять на решение ПАСЕ, хотя очень старалась. Есть гарантия того, что чиновники не смогут пускать пыль в глаза европарламентариям в будущем?

Мы не должны преувеличивать уровень эмоционального субъективного влияния на депутатов Европарламента, или на депутатов европейских парламентов, которые представлены в ПАСЕ. Да, для этих людей личные отношения важны, и, конечно, они склонны больше верить тем, кого хорошо знают и у кого есть многолетняя репутация.

Но по-настоящему верят они фактам. Поскольку мы за последних полгода работы новой властной команды насобирали такую "гирлянду" фактов, беспрекословно говорящих о свертывании демократии, свертывания свободы слова, то перекрыть это можно только одним — реальными изменениями. Очень надеюсь, что в команде Януковича, к которой мы сейчас апеллируем, достаточно трезвомыслящих людей, которые поймут, что это единственный способ исправить мнение о себе.

Остановить процесс свертывания свободы слова может только Европа? Или для власти важен и внутренний фактор?

Конечно! Он важнее всех мудрых слов из-за границы.

Например, если бы не "Стоп цензуре!", если бы не выступления нескольких активных журналистов на центральных телеканалах, мы бы до сих пор абстрактно говорили о цензуре и самоцензуре. А так сейчас мы можем говорить об абсолютно конкретных фактах, о снятых с эфира сюжетах, об откорректированных синхронах, о черных списках гостей, которых на эфир приглашать нельзя. Самое главное, что одно только появление "Стоп цензуре!" позволило каждому журналисту четко для себя уяснить, где тот рубеж, который он не может сдать. А это очень большая ценность.

Когда мы создавали журналистский стачком осенью 2002 года, самая большая его ценность состояла в том, что огромное количество журналистов по всей Украине это увидела и подумала: "Стоп! Я не один, есть еще люди, готовые отстаивать профессиональные ценности!".

Напомню историю журналистского сопротивления 2002, 2003, 2004-го годов — журналистская революция состоялась только тогда, когда собралась критическая масса журналистов, которые могли постоять за себя и за профессию. Но мой прогноз на краткосрочный период скептический. Я думаю, что мы пока не донырнули до дна.

Что должно произойти, чтобы власть не только задумалась, но и начала исправлять ошибки?

Любая власть больше всего боится одного — массового выступления против себя людей. У команды Януковича есть панический страх, сидящий глубоко в мозгу, - страх вышедших на улицу не контролированных ими людей. Этот страх у них остался с 2004 года, со времени Оранжевой революции, и он ими движет.

Давайте говорить честно — для Европы наша страна в данный момент не настолько приоритетна, чтобы рисковать отношениями с Россией и действовать жестко. Да и не поймет Европа, почему она должна стоять за Украину больше, чем сами украинцы.

Поэтому единственный реальный механизм влияния на власть – позиция общественных активистов. Из-за огромного количества ошибок, допущенных оппозицией, власть больше всего боится не выступлений, организованных партиями, а спонтанного внепартийного сопротивления общественных активистов – которые, в конечном итоге, всегда были стержнем всех крупных протестов в Украине за последние двадцать лет.

Но вряд ли много рядовых граждан выйдет на улицу только из-за усиления цензуры.

Поэтому мы и должны напоминать, что это не узкокорпоративное дело – в день, когда власть заткнет рот последнему телеканалу, начнутся такие вещи, после которых харьковские соглашения и повышение тарифов покажутся детским лепетом.

А с журналистикой ситуация такова. Мы имеем дело с наступлением на нашу свободу широким фронтом и преобладающими силами. Поэтому нужно реально посмотреть на ситуацию и понять, что есть участки фронта, на которых все, что мы сейчас можем, - это отступать с боями. Но есть и высоты, которые можно и нужно отстоять.

Например, Интернет - это действительно высота, которую мы не имеем права сдавать. Каждый, кто следит за развитием Интернета в Украине, не может скрыть своего восторга. По результатам свежих опросов, у нас около тринадцати миллионов постоянных пользователей Интернета, а это - каждый третий взрослый человек в Украине. Если мы посмотрим на количество посещений самых популярных интернет-изданий, то они уже успешно конкурируют с тиражами самых популярных газет. И это золотая аудитория, это мыслящая аудитория, аудитория будущего, аудитория, влияющая на решения страны.

Власть тоже прекрасно понимает, что Интернет для нее – это проблема. Благодаря истории с блогером Шинкаренко мы четко уяснили, что Служба безопасности Украины, Генеральная прокуратура Украины занимаются мониторингом интернет-пространства. Я до сих пор думаю, что их задачей было не посадить Шинкаренко, а передать "привет" интернет-сообществу Украины, чтобы каждый, кто работает в Интернете, или пишет свой "ЖЖ", или гуляет на форумах, или работает в интернет-изданиях, знал, что "большой брат за тобой следит".

Другой пример. Кабмин внес в парламент законопроект о штрафовании незарегистрированных информагентств. А по действующему закону, у нас информагентства - это все, кто собирает и распространяет информацию. Что это значит? Если у вас есть интернет-издание, или вы активный блогер, то к вам может прийти налоговый инспектор и сказать: "Друг мой, для тебя есть две новости. Первая: с этого момента я тебя считаю информационным агентством. Вторая: с этого момента ты незарегистрированное информационное агентство. Поэтому мы тебя оштрафуем. Для начала на две с половиной тысячи гривен, в следующий раз на пять тысяч гривен и так далее".

Но несмотря на все это, интернет-сообщество настолько сильная и креативная группа людей, что не по зубам никому, никакой власти. И есть все шансы отстоять интернет-пространство как зону свободы в Украине.

Но телевидение все равно пока больше влияет на настроения украинцев, чем Интернет. Когда нам стоит ждать возврата "темников"?

Для телевидения прогноз плохой. В ближайших полгода мы, к сожалению, станем свидетелями постепенного сползания центральных телеканалов в режим пропагандистского обслуживания власти.

Владельцы четырех ключевых крупнейших медиахолдингов – Хорошковский, Коломойский, Пинчук и Ахметов – люди, лояльные к власти. А менеджмент, который работает там, уже не раз работал в пропагандистском режиме, и теперь генпродюсеры и редакторы снова входят в полосу больших моральных растяжек. Я боюсь, что это дело нескольких месяцев, чтобы властная машина перемолола ньюзрумы и установила режим цензуры.

Но нужно ли ставить крест на центральных телеканалах? Конечно, нет. Сопротивление в ньюзрумах заслуживает колоссального уважения. Это истинное мужество. Я работал фактически на всех ключевых центральных телеканалах — это и "1+1", и "Новый канал", и УТ-1, поэтому знаю, о чем говорю. И мы должны сделать все, чтобы отстоять людей, которые сейчас имеют мужество проявить свою позицию. Но ситуация на телевидении будет ухудшаться.

И насколько ухудшаться?

А здесь все просто: это украинский маятник. Страна постоянно качается от свободы к несвободе и обратно к свободе, а также от Запада к Востоку, и снова к Западу. Все, кто думает о будущем, должны понимать, что сейчас маятник заводится в максимально дальнее положение. А чем выше заводится маятник, тем дальше он потом качнется в другую сторону.

Вы говорите о необходимости гражданского сопротивления цензуре. Это значит, что оппозиция не должна участвовать в этом процессе?

Оппозиция должна отстраниться от любых попыток организовывать журналистское движение сопротивления. Беседуя с коллегами с ТВі, или с "5-го канала", я им говорю, что худшее, что с вами может произойти, - если вас сейчас загонят в нишу оппозиционных рупоров. Когда вы будете давать слово только оппозиции, когда с первых слов каждого сюжета, сделанного вами, будет становиться ясно, против кого эти материалы.

Когда мы работали на "5-м канале" в 2003-2004 годах, из нас тоже пытались сделать оппозиционный бронепоезд. Но мы беспокоились о том, чтобы каждый вечер у нас в студии сидели два оппонента. И каждый раз, когда нам рассказывали, что наш канал должен балансировать всю остальную "темную силу" контролируемых властью каналов, мы отвечали, что даже с точки зрения здравого смысла понятно, что один "5-й канал" не смог бы в тех условиях сбалансировать всю эту пропагандистскую систему. Мы все делали для того, чтобы быть телепространством стандартов, чтобы говорить каждому журналисту, работающему на других каналах: посмотри, ты тоже можешь так работать.

Что может делать оппозиция? Оппозиция должна посмотреть, какую юридическую поддержку она может оказать. Большой победой является принятие Верховной Радой в первом чтении законопроекта Елены Кондратюк "Об усилении гарантий свободы слова в Украине". В документе очень простые, но достаточно важные моменты, касающиеся расширения определения цензуры, предложения изменений в Уголовный кодекс об ответственности за цензуру и прочее. Ясно, что каждый в Украине должен рано или поздно понять: если ты воюешь с журналистами, ты нарушаешь закон.

Последний пример такой войны – ситуация с депутатом Бутом и журналисткой "5-го канала" Ольгой Сницарчук. Эта история завершилась успешно для журналистки, но как уберечься от подобных случаев в будущем?

Что касается самого события - каждый, кто имеет хотя бы малейшее представление о политике, понимает, что подавать в суд по такой причине было полной глупостью. Наше законодательство достаточно четко говорит, что может быть ответственность за ложь и искажение фактов. Но не в случае оценочных суждений! Поэтому, я уверен, Оля сумела бы отстоять свою позицию.

Но одно дело с парламентской журналисткой "5-го канала", и совсем другое – с каким-то корреспондентом ровенской или полтавской газеты. Что делать им?

Позвольте с вами не согласиться. Считаю, что за последние восемь лет журналистских протестов и сопротивления система коллективной самозащиты, слава богу, выстроена. Где бы вы сейчас не работали - в Красном Луче на Луганщине, или в Мукачево на Закарпатье, - у вас есть все возможности сделать так, чтобы через пятнадцать минут о давлении на вас знала вся страна. Есть и общественные активисты, которые этой темой занимаются, и "Стоп цензуре!", и "Телекритика". История последних восьми лет борьбы за профессию убеждает, что мы были по-настоящему успешными лишь тогда, когда четко и публично говорили о возникавших проблемах.

Эта ситуация не напоминает вам историю с СБУ и блогером – когда власть четко дает понять: сто раз подумайте перед тем, как что-то сказать или написать?

Нет, в этом случае я так не думаю. Я считаю, что в случае с Юрием Бутом мы имеем дело с единичным недоразумением. Именно поэтому я очень рад, что довольно резкую реакцию это дело вызвало как у оппозиции, так и у власти. Кстати, я тогда СМСился с Портновым по поводу этой истории и написал ему, что его заявление о депутатах с расшатанной нервной системой было очень важно. Подобные ситуации в дальнейшем будут становиться недопустимыми.

А в сфере законодательной защиты журналистов нам еще есть куда двигаться?

Есть одна законодательная история, которая, мне кажется, будет очень важна в ближайший год, — это закон о доступе к публичной информации. Он сейчас вышел на финишную прямую в Верховной Раде. Я имею честь быть подписантом этого документа, но на самом деле он разработан огромной коалицией общественных организаций и готовился ко второму чтению рабочей группой, в которой были представители разных организаций, начиная с Харьковской правозащитной группы и заканчивая Службой безопасности Украины.

Этот законопроект меняет философию отношений между властью и гражданином. Если сейчас журналисту придется зубами выгрызать какую-то информацию у чиновника или у органов власти, то новый закон полностью меняет эту систему. Вся информация, которой владеет власть, априори должна быть доступной гражданам, кроме четко описанных случаев: например, государственная тайна или оперативно-разыскная деятельность, или контрразведывательная деятельность. Все остальное должно быть доступно гражданам.

Власть настойчиво утверждает, что в Украине есть только цензура со стороны владельцев. Но цензура со стороны самой власти тоже есть, все это прекрасно понимают.

Это мы уже проходили. Мы подобных аргументов власти наслушались уже в 2002-м, 2003-м и 2004 годах, когда была махровая цензура, четко координированная из Администрации Президента, - а нам рассказывали об особенностях редакционной политики и об отдельных собственниках.

Давайте называть вещи своими именами. У нас все крупнейшие центральные телеканалы работают в интересах нынешней властной команды. Есть и абсолютно публичные примеры подобного давления – та же история с падением венка на Януковича.

Если власть хочет дальше делать вид, что якобы она тут ни при чем, то она может продолжать это делать. Но пусть она понимает, что этим не обманешь ни свой народ, ни Запад. Если верить последним опросам Центра Разумкова, то большинство украинцев цензуру чувствуют. Так же и Запад прекрасно понимает: источник цензуры не где-то в космосе.

Но ведь цензура со стороны владельцев изданий в Украине тоже существует?

Конечно.

И как с ней бороться простому журналисту, который понимает, что он не может написать, что владелец его издания предпринял какой-то неправильный шаг?

Главное – не молчать, а говорить с владельцем. Могу вспомнить пример с созданием "5-го канала". Когда мы договаривались с оппозиционным на то время олигархом Петром Порошенко, нам Бог дал достаточно мудрости и силы, чтобы с самого начала договориться, что мы не хотим его оппозиционного влияния на нашу редакционную политику, как мы не хотели провластного влияния на редакционную политику, когда работали на телеканалах Пинчука или на других каналах. И тогда мы для себя вывели очень простую формулу: если ты по-настоящему готов стоять за профессию, ты должен быть совершенно безжалостным к любым проявлениям влияния на тебя, что со стороны власти, что со стороны оппозиции, что со стороны владельца твоего издания.

Журналистика — это особая профессия, требующая определенного психического каркаса. Журналистика — это настоящая стиральная машина для психики, потому что ты каждый день находишься между молотом и наковальней. Ты должен думать об интересах страны, о своем собственном достоинстве, о своих друзьях, знакомых, о владельцах, редакторах. И у тебя есть два выбора — либо ты находишь в себе достаточно сил, чтобы удерживать стержень и оставаться собой, а если нет, то лучше уходи из этой профессии и занимайся чем-то другим.

Как глава комитета Верховной Рады по вопросам свободы слова и информации, что вы можете сделать относительно борьбы с цензурой, и на что ваш комитет может повлиять?

Здесь есть три функции. Первая функция — законодательная. Комитет должен быть штабом по разработке законопроектов, идущих на пользу журналисту и медиа-рынку. В практическом измерении это значит, что мы сейчас должны довести до ума закон о доступе к публичной информации, созданию общественного вещания, разгосударствления прессы.

Вторая функция комитета — контроль. У нас есть несколько органов власти, которые отвечают за государственную политику в сфере масс-медиа: Национальный совет по вопросам телевидения и радиовещания, Госкомтелерадио, печально известная Национальная экспертная комиссия по вопросам общественной морали, и долг нашего комитета - пристальный присмотр за тем, как работают эти органы.

И третья функция — это трибуна. Если что-то не так в медиапространстве, то комитет и его члены должны быть самыми первыми людьми, узнающими об этом, замечающими эти искажения в медиапространстве и громко трубящими об этом на всю страну.

В условиях общей девальвации Верховной Рады ее отдельный комитет еще может на что-то влиять?

Гораздо меньше, чем хотелось бы. Поэтому одна из моих задач сегодня — повышение авторитета комитета. У нас традиционно в комитете, когда доходит до профессиональных вопросов, его члены голосуют почти единодушно. Например, напомню, что весной комитет был первым государственным институтом в Украине, который принял документ, касавшийся свертывания свободы слова. Наш комитет как коллегиальный орган вышел со специальным заявлением, в котором указывались признаки свертывания свободы слова, факты цензуры на центральных телеканалах и многие другие проблемы. Это заявление, очень острое по своему содержанию, было проголосовано единодушно всеми присутствующими членами комитета, начиная от представителей Партии регионов и заканчивая представителями Блока Юлии Тимошенко. Это показывает, что в профессиональных вопросах мы можем работать вместе, и я этими настроениями очень дорожу.

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров
Новости
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять