Игорь Филиштинский: "В своей жизни ни перед кем не прогибался"

Сегодня 50-летний юбилей празднует, наверное, самый колоритный в украинском спорте тренер – бывший наставник волейбольной сборной Украины и одесской "Джинестры" Игорь Филиштинский.

Этот человек принадлежит к тому типу людей, которого либо любят, либо ненавидят. Третьего не дано. Ненавистников ввиду нестандартности характера Филиштинского все-таки больше. Что поделать, если сегодня такие качества, как искренность и открытость не в почете? А Игорь Дмитриевич никогда не молчит, высказывая свое мнение прямо, будь его собеседником юная подопечная, простой болельщик, журналист, либо высокопоставленный чиновник. Поклонники волейбола Филиштинского обожают. И те, кто помнит его в расцвете сил, и на закате карьеры с необычной манерой пасовать из-под живота. И те, кто получает истинное наслаждение от умения Игоря Дмитриевича находиться в игре, пребывая на тренерской скамье. Со стороны он может показаться злым, но его точные, как стрела, иронические высказывания в экстремальных ситуациях выкрывают истинного одессита.

Меня как журналиста в Филиштинском привлекает неравнодушие ко всему происходящему, желание постоянно бежать и как можно больше успеть. Да он уже успел многое, дважды выводя "Джинестру" в финалы еврокубков и приведя ее к четырем чемпионским титулам в Украине. В конце концов, о работе тренера можно судить по воспитанным им игрокам. Жукова, Душкевич, Самсонова, Ягодина, Ликторас, Свистина, Павлова, Чмиль, Онипко, Ликторас, Моренко, Бунак, Причепа, Рыхлюк… Список волейболисток высокого европейского уровня, которые прошли через руки Филиштинсокого, при желании можно продолжить.

Несмотря на праздничный характер разговора, он все равно получился во многом рабочим. Вернувшись из России, где в течение года возглавлял липецкий "Стинол", лучший из действующих украинский волейбольных тренеров горел желанием поделиться впечатлениями от увиденного и пережитого в одной из сильнейших лиг мира.

Игорь Дмитриевич, уход из Липецка не подпортит вам атмосферу праздника?

Я уже немножко закаленный человек, к таким вещам, как уход с работы научился относиться спокойно. Возможно, прозвучит банально, но чувство самообладания меня покидает редко. А уж тем более после того, как больно пережил уход из "Джинестры". Одесский клуб для меня всегда был родным, я отдал ему немногим меньше двадцати лет. А относительно "Стинола" еще накануне отъезда в Липецк дал себе внутреннюю установку: работаю здесь один год. И лишь в исключительных вариантах, например, в случае большого успеха, шикарного материального будущего, могу остаться в этом клубе на более длительный строк.

Но где-то глубокой осенью прошлого года понял, что продлевать контракта не буду. Так уж сложились внутренние взаимоотношения в коллективе. Моим принципам не соответствовал ни устав внутренней жизни, ни отношения "руководитель – игрок", ни отношения самих волейболисток между собой. Соизмерив все "за" и "против", я понял, что в такой обстановке вести плодотворную работу будет трудно. Впрочем, я ни в коей мере не хочу сказать, что у меня сложилось отрицательное мнение относительно внутренней жизни "Стинола". У них своя форма отношений, свой взгляд на происходящее.

Как известно, в Беларуси, Прибалтике, у нас в Украине игроки стремятся быть квалифицированней, продуктивнее, техничнее, богаче элементами. В нашем понимании, только в так можно быть востребованным. В России немного иные взгляды на те же вещи. Все потому, что в тот период, когда волейболисткам нужно было учиться, на них просто свалились деньги. Хоть команд в России и достаточно, но квалифицированных игроков не хватает. Так вот, пользуясь узостью рынка, волейболистки не самого высокого уровня "выбивают" себе очень высокое жалование. Соответственно их устремления на достижение высшего мастерства просто рассеялись. Я долгое время пытался сломить этот стереотип, заставить людей работать. Как пример приводил итальянский уровень техники. Но чем чаще я об этом говорил, тем больше убеждался, что внутренне у девушек крутилось: "Да говори-говори, дядя". Там главное – форма взаимоотношений, а не усовершенствование действий и навыков. Когда понял, что победить такой подход в одночасье нельзя, решил не оставаться в Липецке на следующий сезон. Да и, в конце концов, со своим уставом в чужой огород не лезут.

Даже президент клуба говорил мне: "Игорь, у меня не так много игроков, чтобы ими разбрасываться". Дело в том, что ежегодный отток перспективных волейболисток из Липецка был чрезвычайно высоким. Только в предыдущее межсезонье оттуда ушли Симонова, Крючкова и Арбузова, которая находилась в декретном отпуске. Это более, чем полкоманды. Поэтому накануне сезона-2007/08 за "Стинол" не хотел браться ни один специалист. Практически все считали липецкую команду явным аутсайдером российской Суперлиги. Я рискнул. Замены бывшим лидерам мы так и не нашли. Вместо них пришли только Ольга Савенчук, игрок сильный пока лишь по украинским меркам, и словачка Алиса Шекелева. Но они, по большому счету, помочь "Стинолу" не смогли. Не столько по своей вине, сколько (опять-таки!) став жертвами формы взаимоотношений. Так уж сложилось в Липецке, что все пришедшие в команду подавлялись оставшимся с прошлых лет большинством. Новичков не приняли, более того, им устроили тихую обструкцию. Что поделать, если круговая порука отсекала все попытки внести что-то новое в то сформированное, что уже имелось?

Признаюсь, поначалу я всех этих вещей не ощущал. Думал, что я человек новый, мне многое надо осознать. Да и, начиная работу с командой из одной из самых сильных лиг мира, полностью поглотился в работу, находил много интересного, поэтому пытался оттолкнуть весь негатив. Но когда начались официальные матчи – понадобилась требовательность. Это понятие всегда сопряжено с правдой, а правда, к сожалению, часто бывает колючей. Вот тогда начались внутренние трения. На каком-то этапе я понял, что волейболисткам интересно у меня тренироваться, но неприятно, когда с них начинаешь спрашивать. Но я ведь оперировал исключительно сухими фактами. Благо, в России ведут подсчет всех игровых показателей по итальянской методике. Эти данные общедоступны, выкладки по каждой команде находятся в интернете, есть с чем сравнивать, существует почва для анализа. Но, даже высказывая свои претензии к игрокам языком цифр, понимал, что истина не всегда удобна. Учтите, что шестерым волейболисткам "Стинола" было за 30 лет. А ведь известно, как это банально не прозвучит, что взрослый игрок – практически играющий тренер. Начались противоречия, особенно после того, как пошли первые поражения. Это при условии, что качество демонстрируемой нами игры порой было очень высоким. Даже будущим чемпионкам "Заречью" мы противостояли практически на равных.

Если отбросить внутренние неприятности, какие особенности российского первенства можете выделить?

Чемпионат там экстремальный во всех отношениях. Во-первых, в отличие от Украины, где лидер проводит две-три действительно тяжелых игры в сезоне, в России в битву превращается каждый следующий поединок. И это при условии, что судейство у наших соседей тоже порой удивляет. В выездных поединках рефери порой вытворяли с нами чудеса. На нас ведь соперники изначально смотрели, как на "дохлое очко", никто даже не сомневался в том, что победит Липецк. А когда мы начинали сопротивляться, за хозяев "вступались" люди со свистками. Так было, к примеру, в Питере, в Хабаровске. Уверен, если бы не Его величество судейство, мы могли бы взять очки, так сказать, на стороне. Хотя, конечно, у нас не было шансов обыграть такие команды, как "Уралочка", омский "Спартак". Да и белгородский "Университет-Белогорье" мы победили, хотя и не должны были этого делать. Но на мое счастье, с этой командой мы сыграли четыре игры накануне чемпионата. Исходя с этих контрольных поединков, у меня была информация о сопернике, и я ею воспользовался. Для нас это был один из лучших поединков чемпионата.

Иными словами, российский чемпионат по уровню своего накала уже может сравниться с итальянским. Но остались в нем, так сказать, пережитки советской эпохи. К сожалению, в отдельных поединках мне пришлось отдавать долги моих предшественников (думаю, знающие внутреннюю волейбольную кухню читатели меня поймут). Отсюда дополнительные потери. Кроме того, мне не очень нравилась позиция руководства, которое изначально поставило перед командой цель остаться в Суперлиге и готовиться не к регулярному чемпионату, а к турниру за выживание. Меня такой подход, скажу откровенно, задевал. Ведь было трудно понять, зачем выступать в чемпионате, даже не стремясь обыграть тех, кто претендует на медали?

Признаюсь, после того, как нас откровенно засудили в первом из двух съездных туров турнира за выживание в Балаково, а второй пытались перенести в Челябинск, думал, что все, мы "погибли". Но, к счастью, решающие поединки таки проводились в Москве. Я не постеснялся пригласить на эти игры генерального секретаря Всероссийской федерации волейбола Паткина и председателя судейского комитета Титова. А коль сигнал о том, что в Балаково нам "отрывали голову", уже поступил, в столице судьи на глазах высоких руководителей не стали испытывать судьбу. Скажем так, поскромничали. А в равных условиях мы оказались сильнее оппонентов. Хотя, признаюсь, мне искренне жаль челябинский "Автодор", которую мы отправили в высшую лигу. Уж очень хороша эта команда и по укомплектованности, и по мощи, и по молодости. Тем более, что в последних турах с "Автодором" работал Евгений Лапшин. Его жена Лена Барвинская когда-то играла у меня в Одессе. Евгений тоже имеет спортивные корни в Украине. Здесь он служил, играл за одесскую команду.

Когда выполнили задачу на сезон, руководство не предлагало остаться?

Сразу после окончания московского тура я сообщил президенту, что на предстоящие кубковые поединки уже не поеду. В первую очередь потому, что жутко устал. Вторая причина – возможный уход тех волейболисток, которых я видел ключевыми в своей команде. За время моего руководства "Стинолом" два, а возможно, даже три молодых игрока сильно повысили свой игровой уровень. К примеру, одна из девушек до моего прихода прочно сидела в запасе, на нее никто не обращал малейшего внимания. А сейчас ей предлагают контракт сразу несколько сильных клубов. При этом речь идет о таких сумах, что она вряд ли останется в Липецке. Приглашают и двух других волейболисток. Передо мной опять нависала перспектива работать с шестерыми волейболистками возрастом за 30 лет. Точнее, в таких условиях речь идет не столько о роли тренера, сколько массовика-затейника. А прогибаться я ни перед кем не собираюсь. В своей жизни никогда себе этого не позволял.

Но ведь не исключен вариант, что опытные игроки через год-два покинули бы команду. И тогда в Липецке вам удалось бы создать что-то похожее на "Джинестру" времен вашего ею управления…

Такой вариант не исключал бы, если бы была здоровая ситуация во второй команде. С нею работает, в принципе, нормальный парень. Но, к сожалению, жизнь его прогнула. Да, он держит жесточайшую дисциплину, но в качестве воспитания игроков у него получается не все. Мягко выражаясь, его ниша в волейбольных познаниях желает лучшего. Но зато он дико удобен для президента клуба. Поэтому достойной замены лидерам из второй команды нет.

Повторюсь, в Липецке всегда было много талантливых волейболисток. Скажем, родом оттуда Алишева из "Янтаря" (рост – 206 см), Меркулова (206 см) из "Заречья". В Белгороде выступает липецкое трио - двухметровый игрок первого темпа Симонова, исполнительница того же амплуа Рощупкина (191 см), диагональщица Пономарева (195 см). В Украине попросту нет волейболисток с такими данными! Это навскидку, при желании я мог бы продолжить. Сначала я думал, что все эти девушки воспитаны липецкими специалистами. Нет, они только начинали играть в волейбол в родном городе, а ведущие клубы заинтересовали, как сырье. И лишь там из них воспитали игроков высокого класса.

Я уже не в том возрасте, чтобы хорохориться. Не скрою, я нахожусь в таком положении, что в первую очередь мне нужно думать о материальных благах. Я себя попросту продаю и этого не стесняюсь. Это раньше я тихо сидел на одном месте и дорожил им. Да, в Липецке при мне выросла в сильного игрока Регина Мороз, лучше стала играть связующая Елена Улякина, сильно прибавила Жанна Новикова. Но извините, в прошедшее межсезонье их никто не брал в расчет! А я этими волейболистками сумел остаться в Суперлиге! При этом стоимость Регины Мороз ныне возросла от 150-ти тысяч и выше в условных единицах за годовой контракт. Специалисты справедливо признали ее одной из лучших в своем амплуа во всем чемпионате. При этом подчеркну, что в прошлом сезоне эта девочка ни разу не привлекалась к первой команде, а играла за вторую в высшей лиге Б.

Игорь Дмитриевич, игроки, с которыми вы раньше работали в Одессе, часто не скрывают обид на вас – мол, жесткий, обижает. Исходя из того, что свои тренерские методы вы не поменяли, возникает вопрос, как попрощались с волейболистками "Стинола"?

Как всегда, обиженных хватает. Хотя Регина Мороз, знаю точно, к их числу не принадлежит. Старшие, наверное, довольны, что я ушел. Более того, в конце сезона они даже собирали собрание, где жаловались на меня руководству. Тогда я сказал, что не собираюсь с ними работать дальше. А коль мы решили задачу, объединились вокруг этой цели, то что-то у меня получилось. Ведь за результат отвечали не они, а я. После этого поблагодарил волейболисток, что они выполняли мои требования, пожелал им всего хорошего и сказал: "Играйте дальше, но уже без меня". Я ведь изначально понимал, что многие игроки "Стинола" попросту держатся за место в команде, за зарплату, которая будет высокой лишь потому, что Липецк выступает в Суперлиге. На самом же деле, как любит говорить Владимир Бузаев, "игрок не соответствует необходимым стандартам для достижения результата". Хотя поначалу мне казалось, что волейболистки эти – среднего уровня. Это пока не увидел воочию, каков класс остальных команд.

Руководство "Стинола" выполнило перед вами финансовые обязательства?

Надо отдать им должное. То, что мне обещали, практически полностью заплатили. Надеюсь, что часть премиальных мне еще вернут, а все остальное я уже получил. В Украине таких денег я не заработал и за пять лет. В конце концов, россияне знали, кого они приглашают. Они ведь наслышаны, что я приложил руку к воспитанию Жуковой, Ягодиной, Свистиной, Ликторас, которые в их чемпионате находятся на ведущих ролях. Но тем не менее, мне нужно было доказать, что я и ныне способен быстро реализовать тренерские задумки и принести результат.

Что касается бытовых условий, то здесь у меня нет малейших претензий. Мне предоставили прекрасную квартиру. А на машине я приехал из Одессы вместе с женой и сыном Дмитрием.

После 30-ти лет жизни в Одессе легко прижились в Липецке?

Это только на словах украинцы и россияне – одинаковые, как принято говорить, со славянским менталитетом. Да, нас многое объединяет, но во многом мы разные. Россияне объединены национальной идеей. Со временем понял, что их даже оскорбляет, когда я говорю: "Вот итальянцы или бразильянки делают лучше". В какой-то степени, это, конечно, хорошо, когда у всей страны есть понимание, что "мы русские – едины, самые сильные". Но эта позиция хороша исключительно для самого себя. К примеру, множество российских игроков не зрят в корень и не пытаются анализировать, за счет чего можно стать лучшими. В какой-то степени это касается и тренеров. Выделить можно работу тех, кто прошел школу Карполя – Бардока, Омельченко. Из нового поколения отметил бы Панкова.

И все же после России вряд ли есть желание возвращаться в украинское "болото". Ведь в волейболе у нас за время вашего отсутствия ничего не поменялось. И это в лучшем случае…

Что правда, то правда… Здесь будет уместно, если я отвечу словами Карполя. Николай Васильевич в разговоре со мной хватался за голову: "Ума не приложу, как же вы таких людей разбазарили?! Ликторас, Сказка, Цокур, Манюк, Дробышевская, Свистина – да нужно было все сделать, чтобы эти волейболистки остались украинками!"

В разговоре с Карполем вы упоминали историю, произошедшую в то время, когда вы возглавляли сборную Украины? Ведь в случае побед возглавляемых Николаем Васильевичем россиянок над испанками и румынками в заключительных матчах украинки пробивались бы в финальную часть чемпионата Европы-2005…

…Но Россия странным образом проиграла оба ничего не решающих для нее матча. Нет, во время нашей беседы я пытался не вспоминать те события. А что мне жаловаться? Николай Васильевич – игрок по жизни. Я его за это не осуждаю, потому что когда-то стояла соответствующая установка, и не только перед ним. Знаю точно, он советовал Бузаеву: "Если что-то перспективное появляется – уничтожь на корню". Многие воспитанники Николая Васильевича сегодня, по всей видимости, не отошли от принципа: "Лучше пусть игрок сидит в глухом запасе у меня, чем играет в составе у соперника". Даже если тренирует этого соперника близкий друг, с которым когда-то вместе играли в составе одной команды. Поэтому на Карполя за 2005 год мне грех обижаться, он поступал исходя из российских интересов. Давайте будем откровенны: тогда меня культурно сплавили украинские коллеги.

Оставим на время дела минувших дней и поговорим о вашем будущем. Вы уже определились, где проведете следующий сезон?

У меня есть предложения из Бельгии и Франции, но туда я ехать не хочу. В Бельгии работает волейбольный агент, который и сегодня занимается моими вопросами. Он предложил мне несколько вариантов. Но, соизмерив все слагаемые, пришел к выводу, что я, русскоязычный человек, не смогу работать через переводчика. Фактически туда надо ехать только массовиком-затейником. Но я по статусу не такой. Рано или поздно я все равно переступлю грань, когда пойдет спрос. А спрос не всегда приятен. Хотя жизнь подтверждает, что именно такие массовики-затейники в современных условиях чаще всего достигают результата. Будь я таким в Липецке, возможно, до сих пор оставался бы горячо любим всей командой. Но я поставил себя таким, каким я есть, а руководство дорожит своими игроками, хоть они и ковыряют по уровню плинтуса.

Не скрою, я хотел бы еще поработать в России, но взяться за что-то перспективное. Пусть и не в Суперлиге, но взять команду помоложе, и поймать какую-то динамику, а не играть на удержание. Не хотел бы делать из себя большого героя, но интересно посмотреть, чтобы какой-то другой специалист этими людьми вместе со "Стинолом" остался в Суперлиге. После окончания чемпионата ко мне подошел вице-президент Федерации волейбола России Жуков и сказал: "Ну, ты нам все здесь поломал! Липецк все давно похоронили". Теперь хочется вернуться к более привычной работе. Предложения из России есть, но озвучивать их пока не хочу. Не скрою, идет определенный торг. Не только волейбольный, но и материальный.

Есть предложения и из Украины. Скажем, в прошлом году меня активно приглашал к себе президент золотоношского "Златогора" Юрий Мрачковский. Но после России это уже не тот уровень. Во всех аспектах. В Украине я готов работать разве что в том случае, если будет создана программа клубного развития, у меня будет возможность работать на перспективу, как когда-то в Одессе.

Пока же на износ трудиться хватит. Тем более, как показало время, благодарности все равно не дождусь. Даже от игроков. Многие воспитанницы злые на меня до сих пор. Они и поныне, закусив узела, пытаются доказать мне, выступая в командах ведущих лиг мира, что они чего-то стоят. Так это ж здорово, что вы мне доказали! Вы ж людьми стали, вы востребованы, у вас внутренняя мотивация до сих пор заряжена такая, что будь здоров! Но при этом многие позволяют себе сказать: "Он нас душил, ломал". Но я на них не в обиде. Пройдут годы, кто-то да поймет, что я был прав. Мне вот даже сейчас молодые волейболистки говорят, что я их давлю. Отвечаю, да ради Бога, ведь хорошим игроком можно стать в 27 лет, а можно в 23. И уже дорогим. И зарабатывать хорошие деньги. Ведь своим спросом я делаю пользу не только себе, но и своим воспитанницам.

Что интересно, недовольство сотрудничеством с вами высказывается в основном за глаза…

Что поделать, если сегодня миром правит лицемерие? Девушки побывали в другой среде, благостной, где их чаще "гладят". Я не ратую, может, так тоже надо. Но я тороплюсь. Мне всегда не терпится сделать больше. От сего и терпимость моя не столь велика. Кто-то промолчит, когда у подопечной не получается, а я обижаю. Не от того, что я такой злой. Пытаюсь создать мотивацию от обратного. В таких условиях желаемого удается достичь быстрее.

Но вам должно быть обидно, что люди, из которых вы слепили высококлассных игроков, откликаются о вас без нотки благодарности?

Нужно быть мудрее. Во-первых, все люди разные. Моя правда никому не нужна. Скажем, был я в России. Они что по правде живут там? Там скрытый или открытый культ личности и диктатура в полный рост. Конечно, Украина – демократическая страна. Но что с этой демократии, если вернулся домой, а по всем каналам сорятся Ющенко и Тимошенко? Это ведь ненормально. Для себя освоил, что главное – не терять самообладания. Обидеться можно на кого угодно и за что угодно. У каждого в жизни своя ниша и свой уровень достижений. Если кто-то не благодарен, то Бог им судья. Никому зла не желаю, но если не хватает мозгов, и они льют грязь в мою сторону, то зло к ним и вернется.

Вообще, я далек от мысли, что игрок должен на всех углах кричать: "Меня воспитал тот и тот". Игрок себя делает сам, просто есть люди, помогающие ему сформироваться. К примеру, в России в разговорах со мной многие восторгались, мол, ты воспитал Жукову, Ягодину, Свистину. Я отвечаю, что не я их воспитал, а всего лишь был одним из тех, кто им в какой-то период времени помогал. И не во всем положительно, кстати. К слову, ту травму, которую Жукова получила в конце этого сезона, она впервые "заработала" еще при мне. Тогда я ее, 18-летнюю девушку, сам уносил с площадки на руках. Потом Ира уехала в Черкассы, где на ее развитие сильно повлиял нынешний супруг Сергей Голотов. А перейдя в Италию, Жукова моментально повзрослела, помудрела и зафиксировала все то, что увидела в сильнейшей на тот момент лиге мира. Сегодня уровень ее понимания происходящего, ее знаний настолько высок, что Ирина может дать фору большинству тренеров. Вот вам пример карьеры одного из сильнейших игроков Европы. Считаю, таковой Ира сделала себя сама. Она левша, способная анализировать и смотреть вперед. Когда тренером Жуковой был я, то лишь способствовал ей, где мог.

Иное дело, что у одних тренеров проницательность больше, у других меньше. У кого-то есть обучающий фактор, у кого-то нет. Я принадлежу ко второй категории, потому что я нагнетающий, гневно спрашивающий. Но коль я даю результат, значит, и такой метод имеет право на жизнь.

И все на вашем жизненном пути хватало ситуаций, когда можно было разочароваться в людях…

Женщины – народ ранимый, это нужно понимать. Будете смеяться, но недавно мне предложили работу с мужской командой. При этом все говорят, что работать с мужиками намного проще. Но меня туда не тянет. Я дамский мастер, от этого никуда не уйти. Возможно, прозвучит грубо, но как я для своих воспитанниц – сопутствующий материал, так и они для меня. В этом контексте вспоминаю слова некогда очень сильной волейболистки Лены Иполитовой, едва не попавшей в составе сборной СССР на Олимпиаду-88. Она видела меня еще игроком и говорила: "Игорь, не иди тренировать женщин! Ты как присохнешь туда, так никогда не отлипнешь". Так оно и вышло. Беда лишь в том, что женщина любит, когда ее ласкают, а я к таковым не отношусь.

С этого можно сделать вывод, что среди ваших воспитанниц друзей в жизни нет?

Искренних, открытых отношений нет ни с кем. Вот, скажем, в России несколько раз пересекались с Ирой Жуковой и Любой Ягодиной. Поцеловались, поприветствовали друг дружку – и все. Поймите, что хороший игрок – это фактически политик, ведущий себя по жизни соответствующим образом. Настоящие друзья у меня остались еще со времен, когда сам играл. Вот, скажем, теплой была встреча с Олегом Молибогой (олимпийским чемпионом-80 – авт.). Много воспоминаний было при встрече с вице-президентом федерации волейбола России Валентином Жуковым. Многие даже удивлялись: как это тренер провинциальной команды может быть, так сказать, "накоротке" с такими уважаемыми людьми? Но я этим никогда не кичусь.

После известных событий с уходом из "Джинестры", с которой вы проработали 18 лет, наверное, многое переосмыслили?

Там я по сути находился в колбе. Спасибо многолетнему руководителю команды Виталию Яцюку. Он дал мне полную свободу действий в управлении командой и не подпускал ущербных людей, которые хотели к ней (команде – авт.) быть причастными. Виталий Андреевич в хорошем смысле терпел меня, но где-то, может, верил и в то, что у меня получается. Как только Яцюк ушел, а его место заняли другие руководители, "колба" исчезла. Соответственно не задержался в "Джинестре" я.

Хотя, конечно, мы до сих пор поддерживаем хорошие отношения и с Виталием Андреевичем, и с массажистом Борисом Шевченко, и с бывшим начальником "Джинестры" Львом Шкорупским, и с водителями клубного автобуса. Обязательно позову их отпраздновать мой юбилей.

Многие называют вас коренным одесситом. Но на самом деле родились вы на Винничине…

В райцентре с названием Бар. Нельзя сказать, что мы жили в достатке. Отец был преподавателем, мама работала бухгалтером. Жили в частном доме, хоть никакого хозяйства не вели. У нас была многодетная семья. Нас у родителей было трое – два сына и дочь. Старший брат (он на семь лет старше меня) – военный, прошел Афганистан и Чечню, нынче в Краснодаре живет. Сестра уже много лет в Киеве. Отец, к сожалению, умер. Маме – Марии Петровне – сейчас 81, она поныне живет в Баре. Очень хочет, чтобы я на свой юбилей приехал к ней.

К слову, в Баре из меня вполне мог вырасти хороший футболист. Я записался в секцию, якобы неплохо получалось. Но наш тренер пил, месяца на полтора пропал совсем. Рядом находилась волейбольная секция, куда записались шестеро моих друзей. Смотрю, что у них там порядок, все четко. Вот и решил поменять футбол на волейбол. Там у меня был хороший первый тренер – Валентин Сергеевич Скорыч.

Потом поехал в Винницу, где учился в строительном вузе и параллельно играл в волейбол за студенческую команду и за местную команду первой лиги. Именно в Виннице судьба свела меня с Михаилом Ефимовичем Лазебником, человеком, которому я и поныне благодарен и у которого я многое позаимствовал в своем поведении. Того заряда обаятельности, жизненной энергии, сопереживания за происходящее, которым обладал Михаил Ефимович, я больше ни у кого не встречал. Именно он в мои 15-16 лет начал прививать во мне искреннее восприятие происходящего. Я просто обожал своего тренера. Словом он могу уничтожить меня до слез, но через пять минут я мог кататься по полу со смеху. Лазебник воспитал многих прекрасных волейболистов. Кстати, когда-то он сказал интересную фразу, касающуюся Сани Сорокалета, которому тогда было 15, а мне 16 лет: "Вот это будет мой академик". Михаил Ефимович не дожил до тех времен, когда Сорокалет стал капитаном сборной СССР и носил ее повязку с 1985 по 1991 год, был серебряным призером Олимпийских игр, чемпионом мира. Но слова Лазебника были вещими. Точнее не вещими – это и есть проницательность тренера, интуиция.

Когда заканчивал учебу, пребывал на распутье. Теперь вот даже понимаю, что при нынешних реалиях мог бы неплохо зарабатывать, работая по специальности, то есть в строительстве. Но когда мой кумир в волейболе, а тогда наставник одесского клуба высшей лиги, олимпийский чемпион-68 Виктор Михальчук позвал меня к себе, не сомневался и на миг. Заметил меня Виктор Ильич на студенческих соревнованиях в Днепропетровске. В тот период он только-только закончил играть и перешел на тренерскую работу. Так вот, Михальчук сидел на втором этаже местного зала, а я постоянно замечал, что его взор направлен в мою сторону. Мне даже пацаны начали говорить: "Что-то он на тебя глаз положил". Как потом оказалось, основной разыгрывающий одесситов Олег Павлюк травмировался, и его срочно надо было кем-то заменить. Виктор Ильич пригласил меня. В течение двух месяцев я оказался в Одессе. До сих пор благодарен Михальчуку, который еще в те времена сказал хорошую фразу: "Если с тобой будет удобно всем остальным – будешь играть". Я пытался угодить каждому из той славной когорты нападающих. Слава Богу, у меня получилось.

И не просто получилось – вы даже провели несколько матчей в составе сборной СССР…

Чего греха таить, во многом случайно. Тогда в Советском Союзе была целая когорта классных пасующих, которые по мастерству и опыту превосходили меня. Это и Зайцев, и Лосев, и Кузнецов, и Кривов, и Чижов, прекрасно действовал рижский разводящий Рябов. Но вышло так, что каждый из них по различным причинам не смог прибыть в сборную. Вот и пригласили меня.

Наверняка, во времена активной карьеры не раз могли покинуть Южную Пальмиру?

- Мог. Меня даже приглашали в "Динамо" (Московская область), где существовал дефицит на связующего игрока. Но на то время я уже успел обрасти семьей, поэтому покидать Одессу не хотелось. Как сказал мой тесть: "Игорь, да куда ты от Привоза?" (смеется).

Ваша жена тоже имеет отношение к волейболу?

Да, мы познакомились, как это обычно бывает у спортсменов – волейболист и волейболистка, почему бы не познакомиться? Я положил глаз, со временем возникли чувства, а в 1981 году мы поженились. Ольга вполне могла состояться как волейболистка, но к своему несчастию встретила меня (улыбается). В 1982-м у нас родилась первая дочь Катя, через четыре года появилась Оля, а в 1989-м – сын Дима, которого назвал в честь своего отца. Кстати, о том, что я уехал в Одессу, папа, работавший учителем, узнал из сюжета новостей. Он долго возмущался, как я мог их покинуть. Но со временем родители, конечно, стали сопереживать за сына. К слову, о своем уходе я не сообщил даже Лазебнику. Теперь понимаю, что должен был позвонить тренеру чисто с моральной точки зрения. Но Михаил Ефимович сам со мной связался и сказал: "Ну-ну, на своем веку ты еще узнаешь, что такое Одесса".

Узнали и, наверное, не пожалели.

Нет, конечно. В юности я рвался к лучшему, к более высокому. Одесская команда – это совсем другой уровень по сравнению с Винницей. Да и хотелось поработать с Михальчуком, поучиться у него. Это теперь осознаю, что умение анализировать во мне заклал именно Виктор Ильич. Душевное восприятие и эмоциональность – это Лазебник. Все остальное – Михальчук.

Игорь Дмитриевич, оглядываясь назад, скажите, вы довольны тем, как прожили 50 лет своей жизни?

Вообще, да. Мама мне правильно говорит: "Игорь, не гневи Бога, у людей намного больше бед". Буду счастлив, даже если завтра уйду охранять стоянку. Все-таки в этой жизни я уже успел кому-то чего-то помочь. Пусть воспитанницы на меня обижаются, но сегодня многие играют в приличных клубах, зарабатывают хорошие деньги. В этом тоже есть частица моей заслуги. К тому же все, что мы когда-то зарабатывали в "Джинестре", мы тратили на жилье волейболисткам. Купили многим, кому-то не удалось. Но не потому что не хотелось, а потому, что не было возможности. Вот, к примеру, Жукова и Ликторас в это число не попали.

Как тренер я кое-то выиграл с клубом, со сборной, к сожалению, не получилось. Но будь со мной искренне люди, находившиеся в тот момент рядом, уверен, при всех моих ошибках получилось бы и в национальной команде.

Конечно, я наошибался много, особенно во взаимоотношениях с людьми. Может, надо было быть гибче, терпимее. Но моя открытость – это мое зло, моя уязвимость. Открытость в наше сложное время, когда каждый, пробиваясь наверх, толкается локтями, не в почете. Мне еще Михальчук однажды говорил: "Знаешь слагаемые успеха – не делись ими ни с кем. Потом это используют против тебя".

Мой характер ведь не только в спорте проявляется. Я "каток" по своей сути. Мне даже старшая дочь когда-то сказала: "Папа, ты же давишь". И я прикусил язык, ведь оно действительно так. С детьми надо поступать по-другому. Но поменять себя уже не смогу, потому что никогда не смогу быть двуликим. Спасибо супруге, что она такой хороший, добрый и мягкий человек, который терпит меня столько лет…

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров
Новости
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять