Червоненко сажал брата… на шкаф

Когда к Евгению Червоненко приходили девушки, родному брату приходилось не сладко

Если верить известному утверждению "Все мы родом из детства", то, зная о периоде формирования человека, можно многое узнать о его сегодняшнем мировоззрении, его комплексах и проблемах.
– Евгений Альфредович, Вы в детский сад ходили?

– Я очень не любил ни детские сады, ни пионерские лагеря. В общем, не любил все, что подавляет человеческую инициативу. По окончании первого класса я удрал из пионерлагеря в Крыму. Сам организовал побег, и меня поймали уже в поезде-товарняке, когда я уехал достаточно далеко. Милиция выловила и вернула обратно, родителей вызвали в лагерь… Я не любил в школе всех этих комсоргов-подлиз. Правда, сам какое-то время был комсоргом сборной СССР по автоспорту, до тех пор, пока меня не выгнали из комсомола. Согласился им стать только потому, что иначе меня не выпустили бы за границу – я еврей, а тогда действовала пятая графа. В первом классе я попал в руки мамы, до этого меня баловали и я рос свободолюбивым ребенком… А мама была строгая, она с детства закладывала во мне "кодекс чести", "кодекс фамилии"…
– И в чем они заключаются?
– Были правила семьи: за обман или непослушание могли наказать – но это было ничего, я не могу сказать, что меня сильно били… Ремнем – всего пару раз.
– За что?
– Мы однажды во дворе с пацанами кошку покрасили, второй раз – кому-то в глаз дал чересчур сильно. Помню, в классе 3-м или 4-м сгорела моя первая ондатровая шапка. Загорелась трансформаторная подстанция в школе, а я шапкой ее тушил. Вот за это я получил!
– А кто наказывал – мама или папа?
– Папа на работе был начальником, а дома – очень спокойным и добрым человеком. Вот мама – та сторонница тоталитарного режима, и ее мнение всегда было авторитарное (смеется). Огромное упорство, лидерство – это у меня от нее.  Честно говоря, глядя на родителей – очень трудолюбивых людей, я видел, как несправедливо порой поступала с ними эта система. Например, моего отца практически до развала Союза не выпускали за границу, хотя он был известнейшим ученым. Я видел, как бездари, но с "правильной" национальностью, ездили с его докладами, скажем, в Канаду. Поэтому мне мама буквально вдалбливала – жизнь любит первых! Бог любит первых! Ты должен быть на две-три головы выше всех! Когда я говорил: мол, я и так отличник и у меня пятерок больше, чем у Васи Булочкина, мне отвечали, что этого мало, я должен стать незаменимым, тогда только можно пробиться.
– А хвалили родители часто?
– Ну, иногда хвалили, когда я побеждал на олимпиадах и соревнованиях. Но и наказывали достаточно сильно – в основном ограничивали мои права и свободы. Помню, я очень хотел досмотреть фильм "Цыган". Мама говорит: "У тебя завтра чемпионат города по плаванию, и ты должен приплыть первым на своих дистанциях – 100 и 200 метров брасом". Я говорю: "Мам, ну я досмотрю…" – на что она ответила: "Твое дело, но если ты выиграешь, то получишь мороженое, цирк и кучу привилегий, если же нет – будешь наказан. Согласен?" – "Да". На следующий день я приплыл вторым, проиграл полсекунды. И был наказан, но потом амнистирован. Меня пытались ставить в угол на колени, но на колени я не становился никогда, а если уж становился в угол, то устраивал провокации. Я вообще по природе бунтарь. У нас с братом Игорем 11 лет разницы, и если я всегда протестовал, за что меня постоянно ругали, то Игорь, тот был умный. Например, бабушка его заставляла кушать, а он говорил: "Бабушка, давай играть в прятки", а потом во время уборки под ковром находили целый мясокомбинат. У меня веселый брат в детстве был – он мог устроить метание яиц с балкона…
– Вы с ним дружили? Все-таки у вас довольно значительная разница в возрасте.
– Я его защищал, мы с ним играли в настольный хоккей. Но когда ко мне стали приходить девушки, я сажал его на шкаф.
– В каждой семье есть свои традиции. Какие были в вашей?
– У нас были семейные обеды. У одной или второй бабушки собиралась вся семья, всегда на столе была селедка, от этого пошло, мол, в семье Червоненко без селедки вообще за праздничные столы не садятся.
– В те времена часто ходили драться двор со двором, улица с улицей, вы принимали участие в таких разборках?
– У нас во дворе, на улице Полигонной, была своя компания, и мы устраивали бои. Я был одним из заводил, входил в такой совет вождей. У меня было много друзей, за всех я заступался.
– А за девочек заступались или за косички дергали?
– Нет, никогда не дергал, я хотел выглядеть перед ними достойно, ходил гоголем. Девочки меня стали интересовать где-то в классе 6-7-м, до этого на первом месте стояли спорт и учеба. Наша школа № 23 – в ней учились дети известных родителей: Валера Щербицкий, дочь Цынева, Наташа Тигипко, дети академика Чекмарева и Тараны. Там, кстати, меня помнят, я оборудовал ее компьютерами. На каникулах все отдыхали, и я думаю, что только меня и Эдика Шифрина "тренировали": полдня – математика, полдня – английский. В плане знаний и спо-рта нас очень жестко воспитывали, то есть на глупости у меня вообще времени не было. Моя жизнь с детства была расписана, как и сейчас, поэтому иногда хочется пойти другим путем…
– Расскажите о своей первой любви.
– Было что-то в седьмом классе. Не помню, как звали ее, но какие у нее были ноги!.. Потом она располнела, я думал – ой, не дай бог. Поймите, я каторжно учился. Кроме поездок с родителями во время каникул ничего не помню, потому что по вечерам камнем валился в кровать. Но я навсегда запомнил эйфорию от побед – когда я стал победителем областной олимпиады по математике, потом в спорте...

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров

Все новости

Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять