У Гриценко флюиды "в разгаре"

К праздничному столу депутат наловил рыбки

Экс-министр обороны, народный депутат от НУНС Анатолий Гриценко со своей женой, журналисткой Юлией Мостовой и детьми живет в пригородном доме в Конче-Заспе. На днях в тесном семейном кругу, на природе, семейство отпраздновало День рождения хозяйки дома. И пока мужчины готовили шашлык и ловили рыбку к столу, Дуся расспрашивала именинницу. Д.: Когда вы начали тут жить? Как вы строили и благоустраивали всю эту красоту?
Ю.М.: Дело в том, что к Конче-Заспе я очень привыкла, у нас около 20-ти лет была дача на "Жовтне", участок еще бабушка с дедушкой получали. Но это место выбрали совершенно случайно – оно было первое, что мы увидели в газетных объявлениях, и больше нам ничего не захотелось смотреть. Это было в начале 2003 года. Потом происходила великая битва со строителями, и мне страшно подумать, на чьи плечи могли рухнуть все эти выяснения отношений, если бы не Толя. К тому же 2004 год был по понятным причинам тяжёлым: Гриценко пропадал в штабе Ющенко, а я занималась своим делом – я донашивала Аньку, мне нужно было в сентябре рожать, с чем я и справилась. И все-таки мы отпраздновали новоселье в ночь на Новый 2005 год.
– А как ты влюбилась в своего Гриценко?
– Да ладно, я в него влюбилась! Это он в меня влюбился. А я только позже всё поняла про себя. Как рождается любовь?
– ?..
– Стартуют флюиды. Уже потом они перерастают в некую влюбленность, затем – в любовь, а потом – в уважение.
– Давай-ка начнём с флюидов.
– Секундочку, у нас флюиды в самом разгаре, потому что отношения наши развивались с точностью до наоборот. Сейчас объясню. Мы были знакомы с 97 года. Потом Степанович начал меня консультировать по различным вопросам, в частности в области гражданского контроля за силовыми структурами. Кроме того, он начал публиковаться в "Зеркале" под псевдонимом. После Сашиной смерти он возглавил "Центр Разумкова", и это была абсолютно родственная организация, в первую очередь мне, да и "Зеркалу недели" тоже. Мы обсуждали все актуальные темы, вместе боролись с "режимом" и были единомышленниками практически во всем. Я участвовала в подготовке их круглых столов, а они для нас писали интересные статьи. Фактически мы (центр и газета) были одним целым. Каждую субботу Степаныч звонил, и мы разговаривали о вышедшем номере и моих статьях. Для меня это было очень важно, потому что на самом деле уже очень давно, лет восемь, наверное, у меня нет "бэка", то есть обратной связи, и я не знаю, как я написала – хорошо или плохо, интересно или нет. Люди, очевидно, считают, что я не нуждаюсь в отзывах, но это, конечно, неправда. Ну а Степанович был одним из тех, кто всегда читал мои тексты и рассказывал мне о своих впечатлениях, спорил. Между нами установилось полное взаимопонимание и уважение. Я знала его как человека очень надежного, очень ответственного, умного, порядочного и принципиального, что бывает крайне редко. В общем, я чувствовала, что он меня понимает буквально во всём, и это взаимопонимание стало основой для очень дружеских отношений. А больше никаких мыслей и не было.
– Это у тебя?
– Да, это у меня, и я думаю, что достаточно длительное время у него тоже. Но он, всё-таки, первый начал отдавать себе отчет в том, что они у него появились.
– Как ты это заметила?
– А я ничего и не заметила, просто он прямо мне обо всём сказал. У меня было такое состояние, будто на меня небо обрушилось. Потому что я тогда вообще ни о каких отношениях ни с какими мужчинами не думала. Этого напрочь не было и не предполагалось в моей жизни.
И вдруг оказывается, что у него есть ко мне какие-то особые чувства, настолько серьезные и настолько осознанные, что он принял решение и реализовал его. Гриценко снял себе квартиру, хотя я не сказала ему ни да, ни нет. Я, собственно, и не могла ему ничего определённого сказать, потому что примерно месяц сама была в шоковом состоянии. А потом, после одной операции, которую перенёс Толя, всё стало на свои места. Операция была достаточно сложная, и когда я приехала к нему в госпиталь и встретила его несфокусированный взгляд, стало понятно, что я не могу его оставить или отвезти туда, на Гусовского, где он снимал квартиру. Короче, я увезла его к себе. И вот мы вместе.
И те флюиды, которые у всех возникают в начале отношений, у нас появились в конце их развития, в общем, получилась полностью перевернутая пирамида.
Теперь я понимаю, что он – человек, руку которого я не хочу отпускать. Когда-то Толя принимал решение уходить из "Центра Разумкова" и идти в штаб Ющенко, чтобы попробовать через новую власть реализовать то, что наработали в центре их классные головы. В общем, он уходил, а я была беременна и рыдала с подвыванием. Говорила, что не хочу его отпускать, что не нужно никуда идти, что политика – это совсем не то, что он себе представляет, что я их всех знаю, что это лицемерие и подлость, неоправданные надежды, беспринципность, что он для этого не создан. Я хотела, чтобы он был рядом, и всё-таки я понимала, что не удержу его. По-другому настоящий мужик и не может, потому что у мужчины должно быть интересное Дело. Но вот такая ситуация имела место. Потом я, конечно, смирилась, хотя и понимала, что он намного раньше родился, чем должен был...

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров

Последние новости

Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять