Татьяна Устинова: "В своих романах я использую книгу "Жаргон преступников", на которой стоит гриф: "Для служебного пользования"

Сегодня она одна из самых популярных российских писательниц. Серия ее детективных романов выходит под общим названием "Первая среди лучших". Согласитесь, претензия немалая. Но во многом оправданная: каждая новая книга писательницы мгновенно попадает в список бестселлеров.

Сегодня она одна из самых популярных российских писательниц. Серия ее детективных романов выходит под общим названием  "Первая среди лучших". Согласитесь, претензия немалая. Но во многом оправданная: каждая новая книга писательницы мгновенно попадает в список бестселлеров.

- Как по-вашему, автор детективов может расследовать реальное убийство?

- Нет! Это абсолютно разные профессии. Криминальная ситуация в романе решительным образом отличается от жизненной. Потому, что реальное убийство - это кровь, грязь, горе близких, следователи, которые, может быть, не знают, с какой стороны им подступиться. А книжное – прежде всего, некая игра, вовлечение читателя в какую-то тайну, попытки автора ее разгадать, взглянуть на нее и так и сяк. Понимаете? Это только игра. Поэтому, я решительно не принимаю упреков в том, что такое количество детективов, которые сейчас появились на рынке, каким-то образом влияют на криминальную ситуацию в стране. Ни-ка-ким! Это все равно, если в министерстве здравоохранения решат, будто пьесы Шекспира призывают к суициду, потому что у него в романе влюбленные травятся и закалываются кинжалом. Ну, давайте запретим Шекспира, и, что, у нас тогда станет значительно меньше самоубийств?

- Говорят, будто настоящие любители могут вычислить преступника, не дочитав книгу до конца. А у вас так получается?

- Не всегда. Все зависит от того, насколько автор старательно запутывает сюжет и следует ли он законам жанра. Если эти условия соблюдены, то, конечно, могу вычислить преступника. Но, с другой стороны, часто бывает, что автор ради интереса назначает "ответственным за все" другого героя.

- А вам как больше нравится: когда все логично или неожиданный конец?

- Все! Мне вообще жутко нравится читать детективы и что там внутри намешано. Если хорошо написано, уже не важно - въехала ли я в фабулу сюжета, разоблачаю ли все авторские штучки или бреду за ним до последней страницы.

- Я иногда, дочитав до конца детектив, нахожусь в недоумении и начинаю вспоминать: а это в романе к чему было? Нахожу какие-то нестыковки сюжета. Почему подобное случается?


- Из-за недосмотра автора или увлеченности. Со мной такое часто бывает. Я когда пишу, сама смеюсь над сюжетом, сама рыдаю. И бывает, недогляжу, чего там понаделывал вдруг мой персонаж.

Так, однажды звонит мне редактор и говорит: "Танечка, душа моя! До окончания экспертизы ценности никогда не отдаются обратно!" Например, если нужно установить, что Джоконду написал не Леонардо да Винчи, а Василий Сковородкин, то пока не сделают заключение, картину не вернут. А я же все напутала! В результате, мне пришлось даже сюжет слегка переписывать, потому что он был построен на этом моменте.

- Когда-то вы сказали, что не стыдитесь признаться в любви к романам Донцовой и Акунина. А что тут стыдного?

-
То и стыдно, что надо бы классику читать… На круглом столе в Киеве, посвященном созданию независимого читательского жюри, говорили, что  готовы читать Андрея Битова и Юрия Германа, а не тот "литературный мусор", который мы пишем. Но я как человек, читающий много детективов и любящий их от души, абсолютно не стыжусь в этом признаться. Да, наряду с литературой серьезной, классической, продвинутой, я очень люблю  массовую, призванную только развлекать. И мне совершенно не стыдно, что трачу на это время, которое могла бы провести за изучением Демокрита или Платона.

- У вас есть консультанты, которые рассказывают, например, "смешай тот препарат с этим, дай ему выпить и через двадцать минут он превратится в покойника"?


- Конечно. Во-первых, у меня есть изумительная книга "Жаргон преступников", между прочим, изданная в Киеве. Я ей беззастенчиво пользуюсь, когда мне нужно описать каких-нибудь зэков. На ней стоит гриф "Для служебного пользования", авторы - два милицейских чина. Мне ее подарил один из моих консультантов. Он сам юрист, а отец его - милицейский генерал.

Кроме того, моя любимая тетка – директор аптеки и все знает про лекарства. Она мне подробно рассказывает: что с чем сочетается и как взаимодействует, можно ли, например, запить алкоголь нитроглицерином и умереть от этого или, наоборот, приободриться. Тетка знает, что я сумасшедшая и не удивляется моим звонкам: "Быстро скажи мне, что будет, если я смешаю это с тем?" - "Через сколько часов?" - "Нужно уже через 20 минут". - "Ничего не будет". – "Так, спасибо, значит, буду его чем-нибудь другим травить".

Была история, когда я придумала, как мне казалось, совершенно безошибочный ход: коварный убийца должен был задавить свою жертву машиной. Позвонила своему приятелю, который иногда консультировал меня: "Я тебе скинула по электронке эпизодик, прочитай, будь добр". А уже давно ночь на дворе. Он говорит: "Утром почитаю". - "Нет, сейчас! Потому, что мне  дальше писать надо". Через час звонит: "Мать, знаешь, это не пойдет". "Как?!" - я-то думала, что написала самый гениальный детектив в своей жизни. А он мне говорит: "Машина как орудие убийства не годится. Конечно, если только человек не лежит связанный на проезжей части. Можно сильно напугать, покалечить, поломать кости, но нет никаких гарантий, что, ударив человека машиной, ты его убьешь. Как гарантированный способ убийства, это не годится".

- Как?! Мы же так часто видим в кино: машина наезжает, бах, человек картинно падает на лобовое стекло – и кровь во все стороны…

- Ну, видимо, в жизни всякое возможно, только вероятность мала. А мне же по сюжету нужно было стопроцентное попадание.

- А как профессиональные следователи относятся к вашим романам?

- У меня был совершенно сногсшибательный случай. В моем романе "Развод и девичья фамилия" есть сцена, где террористы захватывают издательство, а спецназ проводит контроперацию. Я все приставала к одному своему приятелю, такому всему из себя невероятному бойцу секретного подразделения, чтобы он мне чего-нибудь рассказал. А он только отмахивался от меня: то он улетает в Грозный, то спасает мир от гибели.

В общем, я поняла, что могу так и не дождаться в своей жизни его консультации, и описала все, как мне это представлялось. Книга вышла, и он ее купил. А потом звонит мне: "Прости меня, что я так тебя "продинамил". Но твой консультант - настоящий профессионал". Я призналась только вам, в Украине, надеюсь, он не прочитает это интервью в Москве. Я ему даже не созналась, что никто меня не консультировал! Ну, получилось, вроде бы со знанием дела описано!

Поэтому, возвращаясь к теме о реальных расследованиях, я не знаю, насколько могут быть применимы литературные приемы на практике. Мне все-таки кажется, что не особенно. Но, видимо,  какие-то специфические качества, как, например, наблюдательность, у авторов детективов развиваются.

- Расскажите, а как происходит процесс работы над романом: утром отправила детей в школу, помыла посуду, сготовила обед и села писать детективы. Или все-таки должен быть какой-то настрой?

- Не нужно мне никакого настроя! Просто я постоянно живу в состоянии истерического вдохновения. Оно у меня есть всегда. Поэтому я могу писать в любом состоянии.

- Скажите, а где учатся на писателей детективов? Не в литературном же институте!

- Ну, например, моя специальность называется "аэродинамика больших скоростей". Я закончила  Московский физико-технический институт и, между прочим, всю жизнь страдаю от комплекса недостаточного образования. Потому что, к сожалению, никакого гуманитарного образования у меня нет.

- А, с другой стороны, знания, полученные в техническом вузе, могут пригодиться в детективах…

- Нет, конечно, я благодарна своему институту. В первую очередь за то, что он научил меня работать. Я могу работать столько, сколько надо, по 14 часов не отрывая "пятую точку" от стула.

Но, откровенно говоря, с техническим образованием у меня получилась какая-то каша. Мои дедушка и бабушка были глубоко убеждены, что у детей должно быть хорошее базовое образование, а научно-техническая интеллигенция – это вообще самая лучшая из всех возможных. И бабушка взяла с меня слово, что я обязательно поступлю в "правильный" вуз.

Когда я заканчивала десятый класс, бабушка тяжело болела, была уже фактически при смерти. Поэтому я выполнила свое обещание. Потом страшно маялась все шесть лет. Потому что физику учить просто не могу. Для меня до сих пор загадка, что это за наука такая. Все мои близкие, которые, кстати, сплошь технари, только удивляются: "Ну, ты даешь! Чего ж тут понимать?" А я не понимаю! Мне представляется, что это шаманство какое-то.

Притом, что в школе я была отличницей, в институте моментально превратилась в двоечницу. И как не старалась, ничего не получалось.
Единственное, чем я утешалась в институте – это сочинение всяческих историй. Писала на каких-то листочках, в тетрадках по физике, по теории функций комплексного переменного.

- Вы заранее знаете, кто в вашей истории окажется преступником?

- Знаю, но бывает так, что мои герои выходят из-под контроля, подлецы такие. Вдруг оказывается, что этот самый персонаж, приготовленный мной на роль злодея и убийцы, заявляет мне: "Матушка! Может быть, галоши я еще украл бы, а вот человека убить - мне не под силу. Я жалкий слабый червяк!"  И тогда приходится искать другого злодея, а этому оставить его галоши.

- Почему в ваших романах сплошные олигархи и губернаторы? Откуда такая любовь к ним?

- Наверное, благодаря моей работе в президентской пресс-службе. Я тогда пришла к  потрясающему выводу: сколько же во власти умных, хватких, дельных, толковых, образованных мужчин! Но куда же деваются все их усилия?! Кроме того, о сильных личностях гораздо интереснее писать.

Конечно, тут много стереотипов. В начале девяностых мы все считали, будто "новый русский" - это тип в малиновом пиджаке, с бритым затылком, весь в браслетах и перстнях.
На смену этому стереотипу пришел другой образ –этакий Мефистофель, заграбаставший все наше золото и постоянно живущий где-нибудь в Лондоне. Может быть, парочку таких олигархов и найдется. Остальные же, если не вдаваться в подробности и не вспоминать Ильфа и Петрова, утверждавших, что крупные состояния наживаются неправедным путем, все эти богатые и влиятельные люди – в первую очередь сумасшедшие трудоголики.

В моих романах все мужчины принимают решения – программисты, врачи, менты, строители. Они более или менее состоявшиеся люди, и нам кажется, что он отвечают за все. Помните, как в картине "Москва слезам не верит" слесарь Гога говорит: "Я поступил как нормальный мужчина".

- Вы, наверное, очень влюбчивый человек?

- Абсолютно нет. У меня с этим как раз большие проблемы. Как писатель я очень наблюдательна, и поэтому на меня трудно произвести впечатление. Я все сразу вижу и, разговаривая с человеком, твердо знаю: вот досюда – это правда, а начиная отсюда – стопроцентное вранье или даже уже поток сознания. Не приходится даже лапшу с ушей стряхивать - она просто не прилипает.

Со мной вообще очень трудно, я тяжелый человек. У меня есть круг близких людей и совершенно огромный - знакомых. Это и телевизионная тусовка, и писательское сообщество. Мне повезло, потому что имею возможность общаться с интересными людьми. Но все равно на меня трудно произвести впечатление.

- Кто из близких читает ваши романы?

- Рукопись – мама и Маринина. Это мои самые любимые женщины. Мама – очень критичный читатель. Она поругивает, говорит – вот это лишнее, вольности, могла бы такого и не писать.

Прислушиваетесь?


- По-разному. Иногда даже меняю, как она говорит.

- Александра Маринина также строга?

- Нет! Она меня очень любит. Я уже даже не помню, с каких пор повелось, что до печати  сначала даю ей свою рукопись. Она меня все торопила: "Давай уже скорей дописывай!" Но ведь от рукописи до книжки проходит какое-то время, поэтому она попросила прислать  электронную версию романа. Так ей было невтерпеж! Теперь это у нас стало традицией.

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров
Новости
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять