Раскрыты все интимные тайны российский звезд (Часть 2)

В Москве вышла книга «Про людей и звездей» Ирины Майоровой, десять лет проработавшей заведующей редакции светской хроники. Автор открывает перед читателем святая святых российских "желтых" СМИ , показывает как создаются "мегасенсации".

Но такая правда крайне опасна. Поэтому имена в книге изменены, хотя, впрочем, весьма узнаваемы. Начало читайте здесь. “…Утром на планерке она напомнила Габаритову, что завтра в редакции состоится «прямая линия» с актером Андреем Домоградовым. Информация о времени проведения, с номерами телефонов, по которым читатели могут задавать кумиру свои вопросы, была опубликована в трех последних номерах. Босс пренебрежительно пожал плечами: «Ну, раз газета обещала — проводи». Уля чуть не расплакалась от обиды. Начиная с весны Габаритов ей всю плешь этим Домоградовым проел: когда да когда раскрутишь его на «прямую линию»? А как раскрутишь, если актер «Бытие» к себе на пушечный выстрел не подпускает. И имеет на то веские основания. Сколько раз газета про его запои писала! А про скандалы с бывшей женой — так вообще во всех подробностях. И про то, что как-то Домоградов поколотил очередную любовницу — в красках и деталях... Так за что Андрюше к «Бытию» благоволить-то? Но Уля сделала невозможное и, пройдя по длинной цепочке певцов-актеров-режиссеров, вырвала-таки у кинозвезды обещание прийти в редакцию на «прямую линию». А Габаритов, гад, только плечиком дернул: «Ну проводи...» У Ули поначалу даже руки опустились. Но ненадолго. Через полчаса она уже бегала по редакции и раздавала корреспондентам разных отделов бумажки с вопросами, которые они, дозвонившись из дома, должны задать Домоградову под видом читателей. Алевтине, которая засядет за многоканальный аппарат в приемной, дана установка: «бытийцев» соединять с кумиром миллионов россиян вне очереди. Подобная практика подстраховки повелась в редакции после «прямой линии» с Хиткоровым. Федя тогда общением с поклонниками остался страшно доволен. В большинстве своем это были девочки-малолетки, которые, услышав в трубке голос кумира, теряли дар речи, или начинали рыдать. А одна и вовсе учудила. Сначала пытала Федю дурацкими вопросами и просьбами: «Неужели это вы? Я не верю, что это вы! Потому что такого счастья просто не может быть. Чтоб я поверила, спойте мне в трубку что-нибудь». А, услышав пропетые Хиткоровым пару строчек из песенки «Скунсик ты мой, я — твой запах», объявила, что «прямо описалась от восторга». Хиткоров по окончании «прямой линии» заявил, что такого плодотворного контакта с аудиторией у него давно не было, что он «будто подпитался энергией масс». Уля же пребывала в тоске и унынии, поскольку понимала: для газеты из полуторачасового общения Феди с фанатами выбрать нечего. Тогда она выкрутилась, попросив певца уже по окончании «прямой линии» ответить на несколько вопросов и предупредив, что в «Бытие» они пройдут за авторством какого-нибудь «Сергея Петровича из Архангельска, Анастасии Петровны из Владивостока и Светланы Семеновны из Махачкалы». Федя согласился. Прикинул, что наличие почитателей его таланта в разных, сильно удаленных от столицы уголках страны, а также их готовность тратить сумасшедшие деньги на телефонный разговор с кумиром положительно повлияют на его пошатнувшийся после очередного громкого скандала рейтинг, — и дал Уле добро. Но с тех пор Асеева никогда не пускала «прямую линию» на самотек. В субботу Домоградов опоздал. На целых сорок минут. Телефоны в приемной надрывались, а бедная Алевтина уже устала уговаривать читателей перезвонить «минут через десять» и замучилась опровергать домыслы самых вредных из них о том, что «Бытие» всех обмануло и никакой «прямой линии» не будет. Домоградов появился на пороге с физиономией шарпея: помятой и хмуро-равнодушной. Буркнув приветствие, спросил: — Ну где тут можно сесть-то? Что, уже кто-то звонил? На суетливый доклад Алевтины, что редакционные телефоны прямо-таки охрипли, ухмыльнулся: а вы, мол, такого не ожидали, что ли? Однако на вопросы, даже те, что были заготовлены Улей и задавались «бытийцами», отвечал односложно или вообще отрубал: «Без комментариев». Надо было что-то делать. И тогда Уля позвонила Инне Матвеевой. А услышав жизнерадостный голос бывшей начальницы, взмолилась: — Инна, ты же любишь Домоградова! Помоги! Он у нас сейчас на «прямой линии», настроение у него на нуле, бурчит что-то в трубку — и все. Того и гляди, поднимется и уйдет. А мне разворот на понедельник сдавать! Поговори с ним, подними настроение, спроси что-нибудь для него приятное — ты же можешь... — Ну хорошо, хорошо, чего ты чуть не плачешь-то? И не из таких ситуаций выкручивались. Для «Бытия» бы ничего делать не стала, но для тебя — так уж и быть. — Только ты прямо сейчас звони — Алевтина тебя сразу соединит. То, что Домоградов разговаривает с Инной, Уля поняла сразу. Слышать голос бывшей наставницы Асеева не могла: запись разговора велась на подключенный к телефонному аппарату диктофон, и о том, что именно говорили или спрашивали у кинозвезды незапланированные загодя собеседники, Уля узнает только когда прослушает запись. Но сейчас на проводе Матвеева — это точно! Вон как посветлел личиком Домоградов! Даже складки на лбу и у носа разгладились. Сидит, довольно улыбается и твердит, как попка: — Спасибо... Премного вам благодарен... Конечно, вы правы... Как приятно пообщаться с тонким, понимающим в искусстве человеком. Непременно... Потом Домоградов долго рассуждал о дефиците в нынешнем отечественном кинематографе мужественных и благородных героев, сетовал на то, что не так много и актеров, которые могли бы подобные роли сыграть. — Вы же понимаете, если актер по жизни человек подлый, то созданному им образу Робин Гуда зритель никогда не поверит... Вы меня такой высокой оценкой смущаете... Конечно, обидно, что так мало достойных ролей. Но вы вселили в меня надежду. И за это я хочу пригласить вас на мой спектакль. Оставьте, пожалуйста, секретарю свои координаты, я непременно пришлю вам билеты. После этого «прямая линия» не просто пошла — покатила! Даже на вредные, с подкавыкой вопросы Домоградов отвечал пространно, без раздражения и вместо запланированных полутора часов провисел на телефонном проводе два с половиной. И это без учета сорокаминутного опоздания. С Улей и Алевтиной попрощался по-джентльменски: поцеловав обеим ручки и наговорив кучу комплиментов. Проводив гостя, окрыленная удачей Уля тут же села за расшифровку диктофонной записи и написание материала. Закончила уже ближе к полуночи, потратив на служебные надобности единственный выходной. Но прочитав то, что получилось, осталась довольна. Габаритову «прямая линия» должна была понравиться. В воскресенье она скинула свой титанический труд на верстку, отобрала несколько сделанных во время «прямой линии» Надькой Полетовой снимков Домоградова. Кинозвезда на них, как ни странно, получился писаным красавцем и моложе себя реального лет на десять. Потом вычитывала материалы корреспондентов в номер. Закончив с обязаловкой, залезла на сайт «Бытия» и посмотрела отзывы читателей на публикацию про Аксу. Из сорока с лишним откликов только один был «в струе» Гениного «шедевра» — такой же глупо-сопливо-восторженный. Остальные... «Перевод с каракалпакского третьеклассником-двоечником без словаря» — это самое безобидное резюме. А в большинстве отзывов, помимо всего прочего, еще и вывод: «Статья — заказная». «Не такие уж идиоты наши читатели, какими мы их себе представляем, — решила Уля. — И Барашкову за провокацию головы не сносить». Однако все повернулось совсем иначе. В понедельник Габаритов начал «летучку» панегириком в честь «гениального журналиста» Геннадия Барашкова. — Вот вам всем у кого учиться надо, уроды! — торжественно вещал босс. Исходный материал был никакой, фактуры — воробей насрал, а что из всего этого наш обозреватель сделал? Шедевр! Уверяю вас, женщины обрыдались и разворот про Аксу в семейные фотоальбомы положили — чтоб сохранить на долгие годы, чтоб дочкам своим, внучкам, когда подрастут, дать почитать. Пусть, мол, учатся высоким чувствам! Гена, в начале «летучки» сидевший с выражением отчаянной решимости на лице, в разгар хвалебной речи смущенно взглянул на Улю и опустил глаза. — Мне на память, — продолжал Габаритов, — приходит еще только один пример такого профессионализма. Это когда Исхан Мамедов из плевой фактуры про то, как Даня Малюков на дороге сбил лося, сделал забойный материал, который держал весь номер. Уля встрепенулась. Хотела было поправить босса, напомнив, что «суперматериал» про Даню Малюкова сделала она, а не Мамедов, но промолчала. Вспомнила, как в пятницу хихикала над «хренью и бредом», которые сочинил Барашков. «Господи, ну должен же когда-нибудь этот бойкот закончиться! — взмолилась про себя Уля. — Ведь еще немного — и я с ума сойду от такого напряжения. Барашкова босс за намеренную издевку над газетой до небес возносит, а меня за ошибку вторую неделю гнобит...» Шеф простил Улю на следующий день, во вторник. Громко, на всю редакцию, крикнул из своего кабинета…”.
Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнёров
Новости
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять