Многочасовые воздушные тревоги становятся новой реальностью для Киева. Россия растягивает атаки на столицу и города-спутники во времени, используя запуски небольшого количества реактивных беспилотников.
На время тревоги закрываются крупные торговые центры, приостанавливают работу банки и часть сетевого бизнеса, возникают ограничения с транспортом, а предприятия теряют рабочее время. Если подобные тревоги повторяются изо дня в день, отдельные потери начинают складываться в более серьезный экономический эффект.
Может ли Россия парализовать экономическую жизнь Киева многочасовыми тревогами, сколько теряет бизнес во время таких остановок, что наносит больший ущерб - простои или разрушения, грозит ли украинцам дефицит товаров и какие долгосрочные последствия могут возникнуть для инвестиций, рабочих мест и экономики страны - разбирался Главред.
Причину продолжительных тревог в Киеве глава Центра противодействия дезинформации Андрей Коваленко связывает с новой тактикой российских атак.
По его словам, противник запускает небольшое количество реактивных беспилотников волнами. Возможности массово применять именно такие БПЛА у России, по оценке Коваленко, ограничены, поэтому ставка делается на растягивание угрозы во времени.
«Враг запускает небольшое количество реактивных БПЛА волнами с целью парализовать Киев. На большое количество дронов ресурса у врага нет. Цель - истощать ПВО и население», - заявил Коваленко.
Он также отметил, что решения для противодействия этой российской тактике будут.
В то же время, как пояснил в комментарии Главреду военнослужащий 413-го полка СБС "Рейд", эксперт по вооружениям Defense Express Иван Киричевский, нынешние удары России по логистической, торговой и инфраструктуре нельзя рассматривать как принципиально новую тактику Москвы или исключительно как ответ на украинские атаки по российским НПЗ, логистическим объектам и другим целям, поскольку подобные объекты россияне начали атаковать еще в первые недели полномасштабного вторжения.
«Россия ничего принципиально нового не хочет достичь, начиная с 24 февраля 2022 года. Они просто хотят уничтожить жизнь в нашей стране. Вопрос только в наборе и количестве номенклатуры средств поражения, которые они использовали на разных этапах войны», - отметил Киричевский.
Поэтому нынешнюю концентрацию ударов на логистике эксперт рассматривает скорее как продолжение этой стратегии, чем как отдельную кампанию, возникшую в ответ на действия Украины. Киричевский также предостерегает от причинно-следственной связи между украинскими дальнобойными ударами и российскими атаками на гражданскую инфраструктуру. По его мнению, предположение о том, что отказ Украины от ударов по российским объектам мог бы снизить интенсивность атак РФ, ошибочно.
Иван Киричевский – журналист, эксперт Defense Express. Освещает темы украинско-российских отношений, ситуации в Беларуси, Польше, Азербайджане, Армении и других странах. С августа 2025 года - военнослужащий 413-го полка СБС "Рейд"
«Если бы мы по ним не били, они бы нас сейчас еще эффективнее уничтожали. Тогда вопрос был бы не в том, что россияне идут к определенному порогу, чтобы парализовать жизнь у нас, - у нас бы она, в принципе, уже была парализована», - подчеркнул эксперт.
При этом удары Украины по российской логистике, по словам Киричевского, имеют совершенно другую военную логику. В частности, атаки на склады российских маркетплейсов он связывает с тем, что подобная инфраструктура используется в том числе для обеспечения российских оккупационных войск.
«Удары по Wildberries, как на мой взгляд, - это скорее как раз о том, чтобы подорвать возможность быстро экипировать и оснастить то пополнение, которое россияне готовят после выборов в Госдуму РФ», - пояснил он.
Эксперт обращает внимание и на то, что российские атаки на украинскую логистическую инфраструктуру начались задолго до появления у Украины нынешних возможностей для нанесения дальнобойных ударов. В частности, за время полномасштабной войны неоднократно фиксировались удары по объектам «Новой почты».
Киричевский убежден, что стратегическая цель РФ остается прежней - наносить максимальный ущерб способности страны функционировать в условиях войны и создавать постоянное давление на гражданское население. В случае Киева одним из последствий такой стратегии становятся не только непосредственные разрушения, но и длительные остановки работы бизнеса, транспорта и других элементов городской жизни во время многочасовых воздушных тревог.
По оценке исполнительного директора Центра экономической стратегии Глеба Вышлинского, на области Украины, находящиеся в зоне досягаемости российской баллистики и регулярных дроновых атак, приходится около 72% ВВП страны.
При этом эксперт предупреждает, что относиться к этой цифре следует с оговоркой: статистика может быть несколько искажена из-за компаний, головные офисы которых зарегистрированы в Киеве.
Глеб Вышлинский - экономист, исполнительный директор Центра экономической стратегии, который возглавляет с момента его создания в мае 2015 года. Имеет более 25 лет опыта в сфере экономического анализа и исследований.
В 2003–2015 годах работал в GfK Ukraine, с 2010 года занимал должность заместителя директора компании. Ранее был главным экономистом, директором по публикациям и заместителем директора Международного центра перспективных исследований. Карьеру начинал как экономический журналист и редактор.
В 2021–2026 годах возглавлял правление «Общественного телевидения». Также входит в Совет развития «Мистецького арсенала», Наблюдательный совет Фундации DEJURE и правление StateWatch.
Тем не менее речь идет о территориях, где сосредоточена основная часть экономической активности.
«Конечно, не все останавливаются во время тревог, но достаточно много бизнесов при таком уровне тревог решают останавливаться», - говорит Вышлинский.
В первую очередь речь идет о банках, крупных сетевых компаниях, бизнесе с иностранными инвестициями. Политику закрытия во время тревог обычно используют и большие торговые центры.
Особенно чувствительным в этой ситуации становится Киев. Вышлинский уточняет, что по данным мобильных операторов, в столице и Киевской области сейчас может находиться до 20% населения Украины. При этом доля столичного региона в экономике, по его словам, еще выше.
Поэтому несколько часов тревоги в Киеве имеют совершенно иной экономический масштаб, чем аналогичная по продолжительности угроза на территории с меньшей концентрацией бизнеса.
Глава Комитета экономистов Украины Андрей Новак описывает общий результат таких остановок как замедление экономических процессов.
«Каждая такая воздушная тревога замедляет и дает минус для динамики экономических процессов в стране», - говорит он.
Но это не означает, что на время тревоги экономика полностью выключается. Одни предприятия действительно прекращают работу, другие ограничивают отдельные процессы, третьи продолжают работать.
И эта разница принципиально важна для оценки реального ущерба.
Универсальной суммы, которую Украина теряет за каждый час воздушной тревоги, по мнению Новака, не существует.
Последствия зависят прежде всего от географии. Тревога в Киеве и тревога в другом регионе имеют разный экономический эффект. И совершенно разные последствия возникают, когда угроза объявлена в одной области и когда она одновременно распространяется на значительную часть страны.
Еще один фактор - реакция предприятий.
«Кто-то останавливает или приостанавливает свои процессы, кто-то не реагирует и продолжает. Поэтому каждый раз каждая воздушная тревога - это разная реакция у разных субъектов», - объясняет Главреду Новак.
Андрей Новак – украинский экономист, ученый, общественный деятель, автор книги «Как поднять украинскую экономику», кандидат экономических наук. В 2010 году стал председателем Комитета экономистов Украины, в 2011-м – был избран проректором Европейского университета. 6 февраля 2019 года официально стал кандидатом на выборах президента Украины, пишет Википедия.
Именно поэтому попытка вывести стоимость одного часа, по его мнению, не даст объективной картины.
Экономист считает более корректным анализировать последствия хотя бы в пределах квартала. Тогда можно оценить, например, сколько перевозок было отменено или перенаправлено, как изменились пассажирские и грузовые потоки, объемы продаж и другие показатели.
При этом Вышлинский считает важным не переоценивать именно ущерб от тревог.
«Я думаю, что все же, конечно, разрушения приносят больший ущерб. При всей моей активной позиции относительно тревог не будем переоценивать их влияние. Все равно очень много людей просто их игнорируют и работают», - отмечает он.
Масштаб прямого ущерба особенно хорошо виден на примере складской инфраструктуры.
По словам министра аграрной политики Тараса Высоцкого, вследствие российских атак уничтожено до 90% современных складов для хранения продуктов.
Ритейлерам и поставщикам приходится менять маршруты, перестраивать логистические цепочки и искать другие форматы хранения. В результате новая логистика становится сложнее и дороже.
Показательным примером того, как российские удары влияют даже на еще не поврежденные объекты, стала ситуация с «Эпицентром». После серии атак компания начала закрывать торговые центры и вывозить товары из магазинов на территориях с высоким риском новых ударов.
Андрей Новак связывает такие решения не с уже нанесенным конкретному объекту ущербом, а с ухудшением ожиданий бизнеса. После того как несколько торговых центров сети оказались под российскими ударами, сама вероятность повторения атаки становится фактором, который владельцы вынуждены учитывать при принятии решений.
«Почему закрыли? Не потому, что там произошло разрушение непосредственно. Ожидают, исходя из опыта, что уже несколько “Эпицентров” попали под удар», - объясняет экономист.
По его словам, это и есть прямое проявление негативных ожиданий: бизнес может закрывать или приостанавливать работу даже неповрежденных объектов, сокращать масштабы деятельности либо переносить ее в другие места.
Таким образом, экономический ущерб от российских атак не заканчивается на стоимости разрушенного магазина или склада. Риск нового удара сам по себе способен заставлять компании выводить товары, закрывать торговые площади и отказываться от дальнейшей работы там, где физического разрушения еще не произошло.Отдельный вопрос – сокращение персонала и выплат сотрудникам, которые также происходят на фоне российских ударов по ритейлу. В этом ключе показательно и решение Fozzy Group, где сообщили о приостановке найма сотрудников на все вакансии, выплату премий и пересмотр зарплат.
Министр агрополитики Высоцкий подчеркивает, что украинцы без продуктов не останутся. В то же время отдельные товары могут временно исчезать из ассортимента конкретных магазинов.
«Как потребители мы уже видим определенное уменьшение ассортимента продукции в некоторых торговых точках и некоторых торговых сетях», - говорит Новак.
Причина, по его словам, заключается в нарушении привычных маршрутов поставок. Если склад поврежден или уничтожен, товар с него уже не поступит в магазины, которые он обслуживал. Сети требуется время, чтобы перенаправить поставки через другие объекты.
«Если удары будут продолжаться, такие задержки с ассортиментом просто будут увеличиваться», - предупреждает Новак.
По мнению Вышлинского, одним из вариантов борьбы с последствиями для экономики от многочасовых тревог могла бы стать более дифференцированная система предупреждений - с несколькими уровнями угрозы. Потенциальная опасность могла бы означать необходимость следить за ситуацией, тогда как непосредственная угроза конкретной территории становилась бы основанием для перехода к более жестким ограничениям.
Экономист считает, что подобная система позволила бы бизнесу лучше понимать реальный уровень риска и принимать соответствующие решения относительно работы персонала. По его мнению, необходимо разделять потенциальную угрозу и ситуацию, когда опасность становится непосредственной для конкретной территории.
«Должно быть несколько уровней тревог, более локализованное объявление тревог. Например, условно красный уровень, когда есть непосредственная угроза. А если один БПЛА кружит над Киевским водохранилищем и полчаса в Киеве длится тревога - это очевидная ситуация условно желтого уровня, когда должен быть сигнал: внимание, следите за сообщениями», - объясняет экономист.
Если же беспилотник начинает двигаться в направлении конкретной территории, уровень предупреждения, по его мнению, должен меняться: «Для того чтобы вы могли вовремя спрятаться, если он движется в направлении места, где вы находитесь, должен быть уже, соответственно, красный уровень тревоги».
Отдельной проблемой Вышлинский называет координацию между военными, государственными органами, гражданскими администрациями и муниципальной властью. Именно отсутствие согласованности между различными структурами он считает одной из возможных причин, почему более гибкая система до сих пор не появилась.
«Я думаю, что, скорее всего, как часто бывает в подобных случаях, ГСЧС находится где-то в одном месте, Генштаб - в другом, Минэкономики - в третьем, а в четвертом месте - муниципалитет. И проблема в первую очередь - это проблема координации», - говорит Вышлинский.
Экономическая логика такого подхода заключается в том, чтобы не позволять сравнительно ограниченному количеству российских средств поражения автоматически останавливать значительную часть экономической активности огромного города на несколько часов. При этом сам Вышлинский подчеркивает, что не предлагает просто отказаться от воздушных тревог.
«Я не призываю взять и просто отменить объявление тревог. Но должны быть предприняты все действия для того, чтобы между военными и гражданскими администрациями определить, какие есть возможности сделать несколько уровней тревог, сделать их объявление более локализованным», - отмечает он.
Если продолжительные тревоги сохранятся после 1 сентября, Вышлинский обращает внимание еще на один возможный экономический эффект - работу родителей школьников.
Когда учебный день из-за тревоги не начинается либо дети значительную его часть проводят в укрытии, родителям приходится менять собственный рабочий график. Особенно, по мнению экономиста, это может затронуть матерей школьников. В результате один и тот же сигнал тревоги способен одновременно срывать учебный процесс и сокращать рабочее время родителей.
В более долгосрочной перспективе Вышлинский допускает, что это может стать дополнительным стимулом для перемещения части семей в более безопасные регионы Украины из-за невозможности родителей полноценно работать и опасений за качество образования детей. Схожий процесс Вышлинский предполагает и в отношении бизнеса: если уровень риска между регионами существенно различается, новые инвестиции и развитие компаний могут постепенно смещаться туда, где работать безопаснее.