Владимир Фесенко

Глава правления Центра прикладных политических исследований "Пента"
20 декабря 11:00

   

Читать ответы
  • Вибачте, пане Володимиру, то якщо влада не така вже й дурна, як ви написали у відповідях, як вона припустилася помилки щодо Саакашвілі, про що, знову ж таки, ви написали у віповідях? Може, усе таки вона не така вже й розумна? З повагою
    Коли емоції панують над розумом, а це час від часу відбувається навіть у дуже розумних людей, зокрема, у Порошенка і Саакашвілі, тоді вони і роблять помилки.
  • Владимир Вячеславович, поделитесь, пожалуйста, вашим мнением о политике запретов нынешней власти, которые, как порой уже кажется, касаются абсолютно всего, что связано хоть как-то с Россией или советским прошлым. Фильмы, актеры, книги, гастролеры... Даже мультфильм «Простоквашино» - под запретом, как и сказки об Илье Муромце (мощи которого в Киеве, кстати сказать, находятся, в Лавре)... Это оправданная и разумная политика, или у нас все-таки сейчас «перегибают палку»?
    Я очень неоднозначно отношусь к политике запретов. есть запреты, в которых я вижу логику, и которые хотя бы частично, но целесообразны. Например, ограничения по российским социальным сетям и по Яндексу, скорее всего, связаны с опасениями вмешательства в будущую избирательную кампанию. Уроки американских выборов, Брекзита - очевидны. Я понимаю запреты по книгам и фильмам с антиукраинским содержанием или с пропагандой российских военных - все-таки мы находимся в военно-политическом конфликте с Россией. Но запрещать фильм только потому, что какой-то актер подписал какое-то письмо, ан мой взгляд, явный перегиб. Во всем хороша мера, в том числе и в политике запретов. К тому же, для меня странно, что запрещают "Сватов", но при этом демонстрируют фильмы с американскими друзьями Путина. К тому же, все запрещенное сейчас можно найти в Интернете.  
  • Пане Володимире, як би ви оцінили користь Мінських угод для України? Чи є зараз у них хоча б якийсь сенс? Можливо, вже визріла необхідність перегляду переговорного формату або створення інших угод?
    З тактичної точки зору, у нас не було іншого виходу, як погодитися на Мінські угоди. До того ж, треба було зробити спробу компромісного виходу з конфлікту на сході України. Але, на жаль, ця спроба не спрацювала. Я скептично ставлюся до перспектив повної реалізації Мінських угод. Політична частина Мінських угод, на мій погляд, - це повна утопія. А от ті пункти, які стосуються припинення вогню, відведення важкої зброї - їх все ж таки можна реалізувати. І нам треба рухатися, як мінімум, до виконання безпекової частини Мінських угод. Ми не можемо в односторонньому порядку відмовитися від Мінських угод, інакше нас будуть сприймати стороною, яка провокує продовження конфлікту. Але в ставленні до реалізації Мінських угод ми маємо наполягати на реалізації власних інтересів. І чекати слушної нагоди для появи сприятливих умов щодо перспективи реінтеграції Донбасу. Переговори щодо Мінських угод будуть продовжуватися, поки це будуть підтримувати західні учасники цих переговорів, в першу чергу, Ангела Меркель.
  • Как вы оцениваете закон, который у нас называют «законом о реинтеграции Донбасса»? Какие проблемы будут решены с его принятием, и, наоборот, какие риски могут возникнуть в связи с какими-то его нормами? Почему Рада не особо торопится принять этот закон?
    По этому закону желательно найти "золотую середину". С одной стороны, надо зафиксировать более реалистичный административно-правовой режим в зоне конфликта (вместо АТО легализация использования Вооруженных сил). Надо закрепить статус неконтролируемых территорий как временно оккупированных и законодательно обозначить факт российской агресси и право Украины на самооборону от этой агрессии. Но при этом желательно, чтобы этот закон хотя бы формально не противоречил Минским соглашениям. Так что надо демонстрировать политическое искусство. Откладывание этого закона связано с тактическими соображениями (ожидание официального продолжения санкций против России и обмена заложниками). Кроме того, судя по всему, есть определенные разногласия по окончательной редакции этого законопроекта. Есть также опасения по поводу некоторых поправок. Например, депутаты партии "УКРОП" внесли поправку о разрыве дипломатических отношений с Россией в трехмесячный срок после принятия этого закона. В коалиции придерживаются более умеренных взглядов на эту проблему.
  • Нужно ли Украине разрывать дипотношения с Россией? Что это даст на данном этапе?
    На данном этапе ничего нового, на мой взгляд, это не даст. Это, скорее, будет символическим действием. Отношения с Россией дефакто заморожены, хотя продолжаются торгово-экономические отношения. И отказ от них больше ударит по нам, чем по России. В этих отношениях должны быть ограничения по военно-технической сфере, а также снижение риска зависимости от отдельных российских ресурсов (газ, нефть, топливо для АЭС и т.д.). По газу мы эту зависимость уже преодолели, по топливу для АЭС - постепенно снижаем. Разрыв дипотношений с Россией по нашей инициативе воспринимался бы как провоцирование нового витка конфликта. Наши западные партнеры критично относятся к такому сценарию.
  • The Washington Times в статье, посвященной Украине отмечается, «во многом ситуация при господине Порошенко хуже, чем была при режиме Януковича». Так ли это, на ваш взгляд? В чем Порошенко уподобляется своему предшественнику?
    Я не разделяю такие оценки. В чем проблема? В отсутствии кардинальных позитивных изменений. Сохранение различных негативных практик, присущих режиму Януковича, или их частичный возврат воспринимаются очень болезненно и порождают такие оценки, как у The Washington Times. На самом деле, у нас позитивные изменения сочетаются с различными политико-правовыми деформациями и элементами возврата к старым практикам. Приведу простой пример: это дискуссия об уровне коррупции. Во многих сферах коррупции стало реально меньше, например, в госзакупках. Замена ГАИ на новую Патрульную полицию также привела к кардинальным позитивным измененям. Хотя всегда остается риск возвращения коррупционных практик. Проблема - в другом: о коррупции стали гораздо больше говорить, и это формирует субъективное ощущение, что коррупции стало больше. Социологи зафиксировали интересный феномен: спрашивают людей об уровне коррупции в различных сферах и получают ответ о том, что коррупции очень много. А когда спрашивают, сталкивались ли они лично с фактами коррупции - ситуация прямо противоположная. Поэтому ситуация и с коррупцией, и со многими другими проблемами, характерными для украинской политики, очень неоднозначна. Есть эклектическое сочетание нового и старого, борьба между новым и старым, и пока нет решительного перелома в этой борьбе. Отождествление Порошенко с Януковичем - это и упрощение, и определенная манипуляция. У Петра Алексеевича есть немало проблем и недостатков, но они имеют другую природу и другие проявления, чем у Януковича. Главная проблема Порошенко, я бы сказал, его личная политическая драма - конфликт политических и бизнес интересов. 
  • 68% зрителей программы Евгения Кислева на "Прямом" телеканале выступили за то, чтобы временно отказаться от ОРДЛО. А как вы относитесь к этой идее, которую порой озвучивают весьма влиятельные деятели и политики в разных вариантах — «отпустить Донбасс», «отгородиться от ОРДЛО стеной», «идти своей дорогой, а Донбасс пусть сам как хочет, так и будет»?
    Де факто это уже происходит. Деюре мы этого позволить себе не можем. Если мы отказываемся от части Донбасса, то нам скажут и уже говорят: "А зачем вам тогда Крым?". Если мы сами отказываемся от части своей территории, то можем потерять и другие территории.
  • У нас усе дискутують, як реінтегрувати Донбас в Україну з політичної точки зору. А що потрібно робити з людьми — як реінтегрувати їхні уми, свідомість? Що тут в силах зробити люди від мистецтва, культурні діячі? Чи можливо взагалі певну частину населення навчити (або змусити) більше любити українське, особливо більш старших людей зі сходу країни, для яких, що б там не казали, російська залишатиметься основною мовою спілкування, класика російської та зарубіжної літератури більш цікавою, які дивитимуться з більшим задоволенням радянські фільми Гайдая чи Рязанова?
    Абсолютно згоден. Треба думати не тільки про реінтеграцію територій, але і про реінтеграцію людей. І це має бути не нав"язування іншого світогляду, інших мовних і культурних практик. Це має бути дійсно процес реінтеграції і діалогу. Тоді він поступово дасть позитивний результат.
  • Наскільки небезпечних масштабів набуває для України проблема виїзду активних молодих громадян за кордон? Чи помічаєте ви хоча б якісь спроби влади запобігти еміграції працеспроможного і просунутого населення?
    Виїжджає не тільки молодь. Робоча міграція проявляється навіть у літніх вікових групах. У нас уже виникає дефіцит робочої сили по окремих професійних групах. І це вже є викликом для нашої економіки. Якщо не буде вистачати робочої сили, важко буде прискорювати економічне зростання. Це серйозна проблема і вирішувати її треба комплексно. Зокрема, вже зараз треба думати над посиленням економічних стимулів, а також над тим, як вирішувати юридичні і соціальні питання, пов"язані з трудовою міграцію. Треба не запобігати трудовій міграції, а шукати дієві економічні стимули для людей, щоб працювати в Україні.
  • Нужен ли Украине закон о коллаборантах, чем он сможет помочь урегулировать ситуацию на Донбассе?
    На мой взгляд, такой закон никак не поможет урегулировать ситуацию на Донбассе. Но правовое решение этой проблемы действительно необходимо. На мой взгляд, мы не должны наказывать рядовых людей, которые вынуждены были работать в тех или иных органах так называемых "ДНР" и "ЛНР". А вот для активных сепаратистов должны быть ограничения. А для тех, кто совершал военные и тяжкие преступления, не должно быть никакой амнистии. Поэтому правовой подход к тем людям, которые находятся на неконтролируемых территориях, должен быть гибким и дифференцированным. Если наказывать всех, кто там находится, то мы никогда не вернем эти территории. И у тех людей, кто там находится, не будет мотивов возвращаться.