Дмитрий Орешкин

Российский политолог
10 января 12:00

   

Читать ответы
  • Что то не видно давно Путина в образе мачо. Политтехнологи решили поменять ему имидж?
    К сожалению для Путина, ему просто негде продемонстрировать этот свой «мачизм». У него было три всплеска популярности, связанных с тремя войнами: чеченской, грузинской и украинской. Сейчас ему больше негде воевать, потому что его везде ждут. А Путин воюет успешно только в том случае, если его не ждут. Что в Грузии к этому были не готовы, что в Крыму… Из Сирии он попытался вывести войска. Не знаю, удастся ли ему это. Полностью — наверное, нет. Но начинать новую «мачистскую» кампанию просто нет ресурсов. Поэтому у Владимира Владимировича перед выборами 18 марта есть проблема: он бы хотел в очередной раз совершить подвиг, но негде, потому что со всех сторон уже готовы его встретить, причем встретить с оружием. Соответственно, если ему удастся совершать подвиги, то только внутри России. А тут уже вроде все совершено — всех, кого можно, уже посадили, и радости это не вызывает.
  • Почему Россия так долго строит свой знаменитый Керченский мост? Будет ли он достроен? И это будет козырной картой или слабым местом Москвы?
    Почему так долго строят? Ответа нет, потому что строят по плану. Его собирались ввести в эксплуатацию в 2018 году, потом перенесли на 2019-ый. Быстрее вряд ли можно построить. Инфраструктура — в любом случае будет на пользу, и при этом не важно, чей Крым. Связь между восточным побережьем Крыма и западным побережьем Кавказа пригодится, как ни крути. Думаю, что тема строительства Керченского моста будет зоной вялотекущего конфликта, потому что у Украины есть все юридические основания, чтобы выступать с протестами. Ведь Азовское море, даже в его нынешней политической конфигурации, является отчасти украинским. А, значит, Россией, согласно международному морскому праву, должны были быть получены разрешения от Украины на строительство такого рода сооружения. Но такого разрешения нет. Так что для инфраструктуры это будет в любом случае полезно. Для политики — наверное, российской пропагандой это будет представлено как большая удача. А в юридическом плане это будет постоянная зона конфликта. Естественно, мост придется тщательно охранять от разного рода диверсионных покушений. Но все это, по-моему, включено в сумму сделки, да и в целом вопроса.
  • Каким вы видите конец Путина? Как у Наполеoна, Гитлера, Сталина? Или он доживет до глубокой старости и ему поставят кучу памятников в РФ?
    Возможно и то, и то. На мой взгляд, Путин уже миновал пик своей популярности, а главное — исчерпаны ресурсы для ее дальнейшей накачки. Сейчас Путин контролирует ситуацию и не допускает никаких претендентов на свой пост (он их уничтожает еще на дальних подступах), потому для него вроде не просматривается никаких политических угроз. Но есть вещи, которые сильнее Путина. В частности, в российском обществе уже начинает накапливаться пока еще не раздражение, а непонимание. Вроде как Путин «поднял страну с колен», вроде как «Крым-наш», вроде как «всех победили», но почему-то жить становится все хуже и хуже. Причем жить становится хуже значительной части именно его электората — небогатых провинциальных людей с не очень большими доходами, не очень хорошим образованием и т.д. В принципе, значительная часть среднего класса (бизнесмены, чиновники и т.д.) себя чувствует хорошо, у них денег хватает. А вот бюджетники и все те, кого Путин еще совсем недавно вдохновлял, начинают испытывать разочарование. И, поскольку, нового подвига не просматривается, для Путина начинается крайне неприятное время мирной жизни. А он — человек, который набирает популярность во время войны. Мобилизационная идеология хороша как раз во время войны. А в мирное время она размывается, потому что людям тяжело, безрадостно, денег не хватает, ощущения будущего нет и т.д. Во время войны, напротив, все понятно: победим врагов, и нам сразу станет лучше. А здесь никаких врагов нет, или победить их нельзя. Как следствие, люди устают, разочаровываются, и возникает когнитивный диссонанс. И им приходится объяснить, почему у нас все не очень хорошо. Так что — да, Путин может благополучно дотянуть до глубокой старости и закончить, как Леонид Ильич Брежнев. Но со времени поколения Леонида Ильича Брежнева Россия продвинулась достаточно далеко в информационном отношении. И так долго, как терпели Брежнева тогда, в новой России Путина терпеть вряд ли будут — просто ускоряется жизнь. Брежневский застой тянулся, как минимум, с начала 70-х до начала 80-х годов, около десяти лет. У Путина застой начался с 2015-2016 года. И, я думаю, он не продлится десять лет — это будет намного меньше. Потому наряду с шансом Путина досидеть до «белых тапочек» при власти, у него есть и другая альтернатива. Следует вспомнить, что российские монархи очень по-разному кончали свою жизнь — и мирно, и их убивали табакерками, и душили, но никто из них не заканчивал жизнь самоубийством. Сейчас такой вариант нельзя исключать. Ведь когда человек теряет контроль над ситуацией, начинается катастрофический поиск виноватого, а люди, склонные к насильственным решениям, в кризисных ситуациях часто направляют собственную агрессию на себя, и это может закончиться суицидом.
  • Какова вероятность того, что в будущем РФ образует военный союз с Китаем и КНДР против США?
    На мой взгляд, такая вероятность есть, но она крайне невелика — не более 10%. Прежде всего, потому что Китаю это не нужно. Да и Путину это не надо: у России и так очень плохой анамнез отношений с Кореей, и Путин понимает, что КНДР — совершенно не тот партнер, с которым есть смысл вступать в союзнические отношение. И самое главное — даже все эти три вместе взятые государства, условно союзные, проигрывают Соединенным Штатам Америки, потому что современная война будет совсем другой — войной роботов, в ней будут все решать не военные операции, как это было 50-100 лет назад, а «гибридные» действия, наемники, частные военные кампании и другие гораздо более сложные системы. А в этом отношении КНДР — это, скорее, «камень на шее», нежели союзник. С большей вероятностью КНДР может использоваться как «гибридная прослойка», где можно воевать, не вступая в прямой конфликт с США. Северная Корея — это своего рода площадка, на которой Китай и США будут выяснять отношения. А Россия, как мне кажется, совершенно не интересна Китаю в качестве третьего игрока — Пекин сам будет разбираться с США, топчась на замечательной северокорейской площадке. Зачем ему впускать на эту площадку Россию? Я плохо понимаю. Мне кажется, что Китай четко осознает, что Россия для него — не партнер и не соперник. Скорее — так, помеха и источник сырья...
  • Влиятельные западные издания начали писать о том, что Запад ошибся, поддержав Порошенко. Что он все больше напоминает Януковича. А вы видите сходство?
    Конечно, вижу. Однако любой постсоветский режим в той или иной степени будет Порошенко-подобным или Янукович-подобным, или Гурбангулы Бердымухаммедов-подобным. Потому что «перепрыгнуть» из советской действительности, где вся власть и собственность принадлежат четко сформированной группе партийной номенклатуры, в рыночную относительно свободную социокультурную среду, где гарантированы права личного бизнеса, просто невозможно. Потому что, согласно традициям, понятиям и сложившимся стереотипам, собственностью обладает тот, у кого в руках сосредоточена власть. В этом смысле Янукович был достаточно коррумпированным человеком, как и Порошенко. На Западе была бы просто невозможна ситуация, когда президент страны сохраняет при себе еще и шоколадную фабрику. А в постсоветских республиках только так и происходит. В них человек, находящийся у власти, нуждается в деньгах для покупки лояльности других структур, нуждается в лояльности силовиков, которых нужно «подкармливать». Поэтому коррупционная составляющая чувствуется в любых постсоветских режимах. Будь то Молдавия (олигарх Плахотнюк), будь то Россия, будь то Украина, будь то Прибалтика… В Прибалтике тоже, хоть и в меньшей степени, новые постсоветские политические лидеры так или иначе взаимодействовали с бизнесом и оказывали ему поддержку. Но чем западнее, то есть чем культура дальше от большевистской, тем легче этот переход. Ведь даже в Польше некоторое время сохранялись социал-демократические и коммунистические пережитки. Потому, если на Западе кто-то обольщался, думая, что в Украине прям так вот сразу возникнет демократическое сообщество, это было просто наивно. Точно также и в России демократическое сообщество не может появиться сразу. Другой вопрос — какой крен. Например, крен Януковича был в сторону еще большей централизации и еще большей олигархизации, концентрации финансовых и политических ресурсов в руках одного человека, назовем это «вертикализацией». А манера искать спасительную личность в государстве — это еще традиция советских времен. Дело не в личности, дело — в системе. У Порошенко, в отличие от Януковича, есть оппозиция, есть независимая пресса, которая его «кусает», есть альтернативные бизнесы, которые он не контролирует, в конце концов, у Порошенко есть Рада, очень разная внутри. Так что нынешняя ситуация в Украине лучше, чем в путинской России. Хотя избирателем все это может восприниматься как бардак и беспорядок. Но альтернатива этому — путинский порядок, где ручной парламент, ручная пресса и неизменность власти. Лично я никакого восторга от персоны господина Порошенко не испытываю. Но в Украине такая система, что в 2019 году Порошенко придется участвовать в избирательной гонке, ему придется выстраивать новый консенсус в отношениях между бизнес-группами, силовиками, населением. Есть выбор — или Порошенко станет единственным лидером, как у нас в России Путин, что не исключено (и он будет к этому обязательно стремиться — так устроена система, власть всегда хочет больше полномочий для себя), или украинское общество, понимая, что допустить получение Порошенко статуса Путина будет катастрофически опасно, будет сдерживать этот вариант развития. И Запад это понимает. Он отчетливо дает сигналы Порошенко, чтобы он не слишком «зарывался». Как следствие, у Порошенко значительно уже «коридор волюнтаризма», чем у Путина. А в том, что он такой же, как и все остальные политики, нет никаких сомнений. Если бы Порошенко позволили стать Януковичем, он бы им, конечно же, стал. Точно так же, как Янукович пытался стать Путиным. Вопрос — в сопротивлении социокультурной среды. Я надеюсь, что украинская социокультурная среда удержит Порошенко в более узком коридоре возможностей, чем российская социокультурная среда, которая в свое время не смогла удержать Путина.
  • Глава института нац памяти Украны Вятрович заявил, что пребывание УССР в составе Советского союза по сути было оккупацией Украины России. Согласны ли вы с таким мнением?
    Я с этим не согласен. Но я это понимаю — это неизбежный элемент формирования нации. А формируется она в рамках государства. Как только государство получает независимость, оно начинает выстраивать свою историю, идеологию и начинает «задним числом» конструировать национальный миф. Все постимперские страны и их политические классы перекладывают вину за тяготы, которые переживает страна, на бывшего колониалиста. Будь то Индия, будь то Судан, будь то Пакистан — любая освободившаяся страна. Это просто неизбежно, потому что любой политик хочет выглядеть хорошо, и избежать соблазна свалить всю вину на бывшего начальника практически никто не способен. Так происходило в Польше, когда все валили на Советский Союз, так происходило в Прибалтике… Так происходило в момент развала Советского Союза, когда региональные элиты говорили, что у них все хорошо было бы, если бы не Москва, которая «все сало съела, горилку выпила, а жито вывезла». Но все было намного сложнее… Но это неизбежно. Потому я понимаю, что через такую фазу проходит любое освободившееся государство, формирующее национальную идентичность. Ведь украинская идентичность пока что еще не сформирована. Есть, условно говоря, «западенцы», есть восточная Украина, между ними есть некоторые отношения, причем нельзя сказать, что очень восторженные, и сейчас формируется новое представление украинской государственности. И формируется она, естественно, на отрицании соседей. Можно было бы вести себя поумнее, но это делать довольно трудно. Точно так же ведет себя Венгрия, котораю формирует свою собственную идентичность, «напрыгивая» на Украину, обвиняя ее в унижении венгерского меньшинства. То же самое делает Путин по отношению к Украине, говоря, что «мы защищаем от укрофашистов «русский мир». Идет грубая игра с идеологиями. То же самое делает и украинский политический класс, который говорит: «Мы же были оккупированы». А к кому претензии? Естественно — к «москалям». Это предсказуемо и понятно. А, на самом деле, почему бы не предъявить претензии и к Германии, которая в свое время оккупировала Украину с явными военными коннотациями, тогда как Украина присоединялась к России более-менее в процессе каких-то переговоров. Хотя, конечно, были и военные проблемы… Я думаю, что каждый находит в истории то, что ему кажется удобным в данный момент. Так что, если бы не Украинский институт национальной памяти, то кто-то другой нашел бы это и стал говорить про оккупацию Украины. Это удобно в идеологическом плане, но бесперспективно — в практическом. Мне кажется, что можно говорить об оккупации западной Украины, которую «оттяпал» Советский Союз в процессе договоренностей с Гитлером. Это выглядит более правдоподобным. Но все равно это не имеет серьезного отношения к исторической науке, но имеет отношение к идеологии, опрокинутой в прошлое. Сейчас нужно найти кого-нибудь, кто виноват в трудностях украинской государственности, и, естественно, становятся виноватыми «москали», даже искать не надо. Но разговоры о том, что это — история, я бы убрал в сторону. Это примерно то же самое, что разговоры об этнической составляющей Голодомора. Голодомор — был. Но то, что он был направлен именно против украинцев — это, на мой взгляд, натяжка. Потому что в процентном соотношении жертв гораздо больше среди казахов, погибших в этот период, но об этом никто не говорит. А о том, сколько погибло тогда русских в южных регионах (в Ростовской области и т.д.), советская история тоже умалчивает. Так что это действительно был геноцид, но по отношению ко всем нациям Советского Союза. Украине досталось, но не скажу, что больше всех. Больше всех, как сейчас выясняется, досталось казахам: до этого их было 6 миллионов человек, а потом осталось 4 миллиона. К чему я это говорю? Есть исторические факт, есть их научная интерпретация, и есть политическая игра этими фактами. Так вот, мне кажется, что разговоры об оккупации Украины во времена Советского Союза если и оправданы, то в очень ограниченном спектре проблем, которые касаются западной Украины. Она была занята советскими войсками, которые на эту территорию действительно были введены. Например, это касается Львовщины, которая была частью Австро-Венгрии, и ее Советский Союз оккупировал. Применительно ко всей Украине так вряд ли можно сказать — это была бы слишком большая жертва научной добросовестности в пользу политических интересов. Это неизбежно, я это принимаю как естественный ход строительства нации и осмысления собственной истории. Но, мне кажется, что палка немного перегнута.
  • Есть ли в России адекватная настоящая оппозиция или личность, в случае прихода к власти которой станет возможным, например, решение уйти с Донбасса и вернуть Крым?
    Такие люди есть. Например, об этом говорил Явлинский, на это намекала Собчак... Но — дело не в личностях, а в системе. Потому что им попросту не удастся прийти к власти. Ведь власть устроена так, что все принадлежит тому, кто находится «наверху». И если уйдешь оттуда, то потеряешь силы, станешь слабым, жалким, беззащитным, потому что никакой закон, никакое право и никакая прокуратура в России тебя не защитит. А тому, кто придет на твое место во власти, точно так же, как ранее тебе, начнет принадлежать все, и никакое право его не остановит. Поэтому тем, в чьих руках сейчас сосредоточена власть, с нею расставаться никак нельзя. Так что, возвращаясь к Вашему вопросу, люди такие есть, но во власть они не попадут. Однако, даже если бы им удалось прийти к власти, в условиях, когда большинство населения России не хочет расставаться с территориальными приобретениями, для принятия таких непопулярных решений в правовом поле, им пришлось бы дождаться момента, когда бы страна сама пришла к ощущению и пониманию того, что иного выхода попросту нет. Грубо говоря, когда Дальний Восток скажет: «Да черт с ними, с теми четырьмя японскими островами! Отдадим их Японии! Но — пусть она принесет сюда свои инвестиции и построит наконец хорошие дороги». А относительно Украины российское население должно сказать: «Да черт с ним, с этим Крымом! Для нас важнее выстроить нормальные отношения с Европой, чтобы в Россию пришли инвестиции, появились приличные дороги, рабочие места и т.д.». Так было в Советском Союзе в конце 80-х годов, когда печаль по поводу развала СССР занимала шестое-седьмое место в рейтинге озабоченностей советского избирателя. На первом месте стояли проблемы товарного дефицита, на втором — безопасность, на третьем — цены, нехватка денег и т.д. А то, что «отвалилась» Средняя Азия — Аллах с ней, не до того было. Только сейчас об этом вспоминают. Потому не важно, кто придет к власти, важно — в каком состоянии на тот момент будет Россия. А апеллируя к чисто юридическим нормам, убедить большинство россиян в том, что присоединение Крыма было незаконным, будет дьявольски трудно. Поэтому я думаю, что нынешняя конфигурация территориальной организации России изменится только одновременно с крушением путинской государственности. При этом мне кажется, что такой сценарий вполне реален, потому что сейчас мы очень успешно идем в изоляционистский тупик, и когда-нибудь в этом тупике система развалится. Но, во-первых, это не близкая перспектива, а, во-вторых, тогда уже будет неважно, кто будет стоять во главе страны, потому что у него, как у Горбачева, будет чрезвычайно узкий коридор возможностей, и задача будет состоять лишь в том, чтобы накормить людей, армию и силовиков, и будет просто не до ядерного щита и целостности «великого и могучего Советского Союза».
  • Как вы считаете, уже похоронена идея построения «русского мира», «Новороссии» или чего-то в этом духе? Или кремлевские идеологи еще не отказались от такого замысла?
    «Новороссия» — это неудачный термин, уже изъятый из употребления. Ни Путин, ни кто-либо другой в Кремле этим словом не пользуется. А изобретатель этого термина господин Дугин «сошел с орбиты», его сейчас не видно, потому что российская власть его сейчас рассматривает как человека, который предложил сырое решение, которое принесло больше минусов, нежели плюсов. В то же время разговоры про «русский мир» сохранятся, потому что это теоретическое понятие, которое можно наполнять любым смыслом. Ведь есть русские люди и в Австралии, и в Америке, и в Израиле — где-угодно, то есть везде есть русская культура. Я был бы не против «русского мира», но если бы он был в таком же понимании, как Британское содружество наций — когда помогают людям изучать язык, обмениваются культурными достижениями, причем абсолютно мирно, добровольно и не посягая на государственный суверенитет Судана, Канады, Австралии и любой другой страны. Все страны, где говорят на английском языке, это вроде как Британское содружество наций — милости просим. В таком виде «русский мир», наверное, был бы неплох. Если же это будут попытки выстроить какую-то неоимперию, если это будет попытка доминирования и навязывания общей политики, то это другое дело. К тому же, на это никто не пойдет, и такое «содружество» мгновенно распадется (ведь что будет общего, например, у Судана, Индии и Австралии?). Украинцы уже шарахают от фразы «русский мир», но ведь мы с вами говорим по-русски — и, слава Богу, что можно спокойно продолжать такое межнациональное общение. А что касается «Новороссии», то, повторюсь, это была мертворожденная выдумка господина Дугина и других «патриотов», которые просто плохо понимают и Россию, и Украину. Этот термин уже закончил свое существование в том виде, в котором его «изобрели». Это — вчерашний день, этого уже никогда не будет. А у Путина в Кремле сейчас размышляют о том, как бы избавиться от этих «ЛНР» и «ДНР». Но другой вопрос, что в России есть и другие политики, так называемая «партия войны», которые изо всех сил хотели бы поддерживать напряжение в отношениях между Россией и Украиной. И как эти политики соотносятся с Дугиным и его идеями, сказать очень сложно. Понимает ли это сам Владимир Путин? Потому что сейчас далеко не все идет по плану Кремля, как ему бы того хотелось. У Путина наверняка лежат на столе разнообразные планы, в том числе про «русский мир», но вопрос в том — есть ли у него ресурсы на их реализацию. А ресурсов, с моей точки зрения, нет.
  • Как вы считаете, стоило ли России возвращать себе Крым, если учесть все те санкции и наказания, которые последовали за этим?
    С моей точки зрения, которую я озвучил еще в марте 2014 года, то, что Россия сделала с Крымом — это хуже, чем преступление. Это — ошибка. Крым сейчас обходится приблизительно в 100 миллиардов рублей в год невосполнимых трат. В 2014 году на Крым ушло 125 миллиардов рублей из бюджета. Потом крымская экономика немного начала работать. И сейчас примерно 30% своего бюджета Крым зарабатывает сам, а на 70% он дотируется из Москвы. Плюс — санкции и международная изоляция. Плюс — ставший необходимостью мост, который строят за счет того, что отказались от строительства моста через Лену в Сибири, хотя он там крайне необходим. Крым — это территория, которая нуждается в инвестициях. К тому же, есть конфликт и в самом Крыму. Поначалу люди там говорили, что, мол, «теперь хоть камни с неба, зато мы — на Родине». Однако никаких героических «камней» нет — есть «камни» под ногами, и о них все время приходится спотыкаться, разбивать ноги... В России люди вроде бы радуются тому, что «Крым-наш», но, когда из-за этого им ограничивают рост пенсий, они попросту не хотят в это верить. Так или иначе, но возврат Крыма, с чисто экономической точки зрения, это проигрышный вариант. А главное — со временем он будет становиться все более проигрышным. И никому от этого лучше не станет, в том числе крымчанам. Сколько им придется существовать в подвешенном состоянии, с непонятными правами? Для России вопрос Крыма закрыт — она считает его своей территорией. Но не знаю, сколько стран с этим согласились, однако, в любом случае, это не те страны, к мнению которых следует прислушиваться. Зато в пропагандистском смысле Путин очень выиграл на короткой дистанции — два-три года восторга по поводу «Крым-наш». Однако сейчас этот восторг иссяк: и в Крыму люди больше не испытывают никаких восторгов, и в России тоже. А если россиянам подробнее рассказать, сколько им это «удовольствие» стоит, разочарование будет еще сильнее.
  • Нужен ли России Донбасс в ее составе?
    Ни в коем случае. В терминах ХІХ века территория воспринимается как достояние — чем больше территорий, тем государство богаче. Но в терминах ХХ века территория — это то, что нуждается в инвестициях. И в этом смысле территории превращаются не в достояние, а в тяжелый груз. Так, например, только идиоты говорят об экспансии Соединенных Штатов — США не присоединили к себе никакую территорию. Более того, они упорно отказывают Пуэрто-Рико, которое стремится присоединиться к Штатам, потому что опять-таки за это придется платить, и другие штаты этого не хотят. Но поскольку советская ментальность застряла на уровне если не ХІХ века, то первой половины ХХ века — сталинской эпохи, мы пытаемся приращивать земли. А на деле же у Путина нет ресурсов для того, чтобы содержать эти 3-4 миллиона человек Донбасса. Потому идет неизбежная смена военного перетягивания территорий на мирное перепихивание их. Путин пытается впихнуть эту горячую картошку в виде Донбасса за шиворот Порошенко, а Порошенко рассуждает о том, что никогда не уступит эти земли и никому их не отдаст, но при этом вовсе не спешит приобретать эти 3-4 миллиона избирателей, которые всегда будут голосовать против него, а одновременно будут нуждаться в миллиардах долларов, чтобы эту территории привести в более-менее приличный вид. Так что одно дело — слова, а другое — дела. На словах Владимир Владимирович к сердцу прижимает «ЛНР» и «ДНР», а не деле у него не хватает денег для того, чтобы прокормить свой собственный народ.
+
Соглашаюсь
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности