Подпишитесь 
О чем говорится в материале:
- Какие риски несет разрешение на брак с 14 лет
- Почему компенсация за расторжение помолвки может стать инструментом давления
- Как судебное "примирение" может затягивать развод
- Что изменится для пар, которые живут без официального брака
- Почему юристы предупреждают о рисках для лесов, побережий и памятников
Обновление Гражданского кодекса Украины, которое недавно предложили народные депутаты, стало поводом для широкой дискуссии и общественной критики. В частности потому, что часть норм касается очень чувствительных тем: брака, развода, фактических семейных отношений, права собственности и регистрации имущества. В результате соответствующая петиция на сайте президента Украины о недопущении принятия нового Гражданского кодекса набрала 29 тысяч подписей и передана на рассмотрение.
Адвокат, юрист практики разрешения судебных споров RELIANCE Ирина Цыбко прокомментировала для Главреда наиболее обсуждаемые положения законопроекта и рассказала, какие риски таит в себе новая редакция закона.
Почему идея брака с 14 лет является рискованной?
Одной из самых резонансных в дискуссии вокруг нового Гражданского кодекса стала норма о возможности заключения брака с 14 лет по решению суда. В проекте она формулировалась так: "По заявлению лица, достигшего четырнадцати лет, по решению суда ему может быть предоставлено право на брак, если будет установлено, что это соответствует его интересам".
После общественного резонанса эту норму решили исключить. В редакции, которую поддержали в первом чтении, оставили действующий подход: право на вступление в брак может быть предоставлено лицу, достигшему 16 лет, если суд установит, что это соответствует его интересам.
Несмотря на исключение нормы, само появление такого предложения вызвало серьезные вопросы у правозащитников и юристов. По словам Ирины Цыбко, идея брака с 14 лет несла в себе несколько фундаментальных рисков.
"В 14 лет ребенок находится в состоянии полной финансовой и психологической зависимости от родителей или опекунов", — объясняет юрист.
Именно поэтому, по ее словам, в таких случаях существует риск принуждения. Согласие ребенка могло бы быть лишь формальным, тогда как фактическое решение принимали бы взрослые.
Еще один риск — возможность использования раннего брака для сокрытия преступлений против ребенка или уклонения от ответственности.
Кроме того, ранний брак может ограничить будущее ребенка: прервать обучение, изолировать его от нормальной социальной жизни и возложить на него семейные обязанности, к которым он еще не готов.
"Ребенок фактически лишается права на полноценное развитие, сосредоточиваясь на семейных обязанностях, к которым он не готов ни физиологически, ни ментально", — подчеркивает Цыбко.
Может ли государство запрещать развод во время беременности?
По мнению Ирины Цыбко, государство не должно принуждать людей оставаться в браке, если один из супругов этого не хочет. Брак должен быть добровольным союзом.
В то же время реформа предлагает не просто разрешить развод, а одновременно защитить права матери и ребенка. То есть суд должен решать вопросы алиментов, содержания матери и других гарантий.
"Основная идея реформы — переход от "запрета на развод" к "защите имущественных и личных прав матери и ребенка", — отмечает юрист.
Проблема в том, что запрет на развод может стать ловушкой, особенно в случаях домашнего насилия.
"Запрет на развод во время беременности часто становится ловушкой для женщин, страдающих от насилия", — предупреждает Цыбко. И объясняет: если человек не хочет оставаться в браке, формальное сохранение этого брака не решает проблему, а лишь поддерживает иллюзию семьи.
Что может измениться для пар в "гражданском браке"?
Если фактические брачные отношения будут признаваться более узкими, это может сильно ударить по людям, которые годами жили вместе, но не регистрировали брак. Наибольший риск — в разделе имущества. Человеку придется доказывать не просто факт совместного проживания, а конкретный вклад в покупку имущества.
"Если фактические отношения будут признаваться "уже", мы увидим переход от презумпции общности к презумпции раздельности", — объясняет юрист.
То есть имущество уже не обязательно будет считаться общим только потому, что пара жила вместе. Суд может потребовать документы, банковские выписки или договоры.
"Показания соседей о том, что "они жили как муж и жена", станут юридически ничтожными в отношении имущества", — отмечает Цыбко.
В результате в наиболее уязвимом положении могут оказаться люди, которые не имели официального дохода, но вкладывались в семью: вели хозяйство, ухаживали за детьми, помогали партнеру или вкладывали средства неформально.
Нужно ли защищать партнеров, которые жили вместе без брака?
В проекте нового Гражданского кодекса предлагается отдельно урегулировать так называемый фактический семейный союз, то есть когда женщина и мужчина живут одной семьей, но официально не регистрируют брак.
В проекте эта норма сформулирована так: "Фактическим семейным союзом признается проживание женщины и мужчины одной семьей без регистрации брака, если они не состоят в другом браке".
То есть законопроект не полностью игнорирует пары, которые годами жили вместе без брака, а вводит для них отдельную правовую конструкцию. Однако важно, как именно она будет работать на практике: сможет ли такой человек защитить свое имущество, право на компенсацию, долю в общих расходах или наследственные интересы.
По словам Ирины Цыбко, право должно защищать партнеров, которые фактически жили как семья, вели совместный быт, приобретали имущество или воспитывали детей, даже если они не регистрировали брак. Но для этого нужны понятные механизмы.
Один из них — договор между партнерами. В нем можно заранее определить, какое имущество является общим, какое — личным и как оно будет делиться в случае расставания.
"Пара заранее прописывает, какое имущество является общим, а какое — личным, и как оно будет делиться в случае расставания. Это снимает необходимость в многолетних судебных процессах по поиску свидетелей", — объясняет юрист.
Если договора нет, защита все равно должна быть возможной. Например, если один партнер вкладывал деньги в ремонт квартиры другого, покупал технику или оплачивал общие расходы, он должен иметь возможность требовать компенсацию или признание своей доли. Но для этого придется доказать реальный вклад — документами, платежами, банковскими выписками или другими доказательствами.
Отдельно юрист подчеркивает: права детей не должны зависеть от того, были ли их родители в официальном браке или нет. Ребенок имеет право на содержание, жилье и участие обоих родителей в воспитании независимо от статуса их отношений.
Почему компенсация за расторжение помолвки вызвала критику?
В проекте нового Гражданского кодекса отдельно прописали норму о помолвке. В документе помолвку определяют как устное или письменное обещание заключить брак, данное в торжественной обстановке или по обычаю.
Однако наибольшее обсуждение вызвало положение о том, что человек, который после помолвки отказался от брака, должен компенсировать другой стороне расходы на подготовку к браку и свадьбе, а также моральный ущерб.
В то же время в проекте есть исключения. Так, возмещение не применяется, если человек отказался от брака из-за противоправного или аморального поведения партнера, а также из-за сокрытия важных обстоятельств. Среди таких обстоятельств называют тяжелую болезнь, наличие ребенка, судимость, смену пола, пребывание в фактическом семейном союзе или предыдущий брак.
Именно эта норма и вызвала критику, поскольку она может создать риск давления на человека, который передумал вступать в брак. Брак должен быть добровольным, и человек должен иметь право отказаться от него без страха, что его за это накажут через суд.
По словам Ирины Цыбко, такая норма является одной из самых дискуссионных в проекте рекодификации Гражданского кодекса.
"Норма о возмещении морального вреда в случае расторжения помолвки является одной из самых дискуссионных в проекте рекодификации Гражданского кодекса Украины", — отмечает юрист.
Главное беспокойство заключается в том, что компенсация морального вреда может противоречить принципу добровольности брака. Если человек понимает, что отказ от свадьбы может стоить ему значительной суммы, он может согласиться на брак не по собственному желанию, а из-за страха судебного иска.
"Если человек осознает, что разрыв отношений обойдется ему в значительную сумму денег — компенсация морального вреда плюс возмещение реальных расходов на подготовку, — он может вступить в брак только для того, чтобы избежать иска", — объясняет Цыбко.
Еще один риск — возможные манипуляции. Иск о моральном ущербе может стать инструментом давления или шантажа, особенно если между партнерами существует финансовое неравенство.
"Риск судебного иска может стать средством шантажа в руках одного из партнеров, особенно в ситуациях, где существует финансовое неравенство", — добавляет юрист.
Отдельная проблема — как именно суды будут определять моральный ущерб. Расходы на ресторан, платье, фотографа или другие подготовительные вещи можно подтвердить чеками или договорами. Но моральные страдания из-за расторжения помолвки оценить значительно сложнее. Из-за этого такая норма может открыть путь к субъективным решениям и конфликтным судебным спорам.
То есть проблема не в том, что расходы на подготовку к свадьбе вообще нельзя компенсировать. Главный вопрос — не превратится ли компенсация морального вреда в способ заставить человека вступить в брак или наказать его за изменение решения.
Может ли судебное "примирение" затягивать развод?
В проекте нового Гражданского кодекса предусмотрено, что при рассмотрении дела о расторжении брака суд может принимать меры для примирения супругов. В то же время после критики подход к этой норме пересмотрели: теперь речь идет о дифференцированных сроках — шесть месяцев или один месяц, в зависимости от обстоятельств дела (например, если имело место насилие в семье).
То есть сама идея "примирения" не означает, что людей должны заставлять оставаться в браке. Но риск затягивания развода все равно остается, если один из супругов будет использовать этот механизм не для достижения договоренностей, а как способ давления.
По словам Ирины Цыбко, юридическая практика показывает, что срок на примирение может превращаться в инструмент манипуляции.
"Один из супругов, который не согласен на развод, может просить о максимальном сроке примирения только для того, чтобы оттянуть момент раздела имущества, заключения нового брака или переезда другого партнера", — объясняет юрист.
Причем больше всего рисков возникает в конфликтных отношениях. Ведь пока брак официально не расторгнут, между людьми сохраняется юридическая связь. Это может повлиять на раздел имущества, оформление алиментов, возможность заключить новый брак или окончательно выйти из нежелательных отношений.
Юрист также обращает внимание на имущественные риски. Пока длится срок примирения, брак юридически существует. Это может дать недобросовестной стороне время для того, чтобы распорядиться общим имуществом, скрыть доходы или создать долги.
"Пока длится "срок примирения", брак официально существует. Это дает возможность недобросовестной стороне отчуждать совместное имущество, брать кредиты или скрывать доходы, которые по закону еще считаются совместными", — отмечает Цыбко.
В то же время примирение может быть уместным не во всех, а лишь в отдельных ситуациях. Например, если у супругов есть общие дети и судебная процедура помогает не "заставить жить вместе", а договориться о воспитании, содержании ребенка и других последствиях развода.
"Здесь целью является не столько "заставить жить вместе", сколько помочь родителям перейти от статуса "супругов" к статусу "партнеров по воспитанию", — объясняет юрист.
Критически важное исключение — случаи домашнего насилия. В таких делах примирение не должно применяться, ведь оно может поставить пострадавшего человека в еще более опасное положение. В Верховной Раде также заявляли, что из проекта исключили подход, при котором суд должен был бы принимать меры по примирению в случаях домашнего насилия.
"Любая попытка "примирения" в делах, где зафиксированы факты физического, психологического или экономического насилия, категорически недопустима", — подчеркивает Ирина Цыбко.
Затягивание развода, по словам эксперта, может иметь не только психологические, но и имущественные последствия. Ведь пока брак официально не расторгнут, приобретаемое имущество может считаться совместным. А это создает риски для обеих сторон.
"Пока брак официально не расторгнут, продолжает действовать презумпция общей совместной собственности", — объясняет Цыбко.
Соответственно, недобросовестная сторона может за это время продать имущество, скрыть доходы, снять деньги со счетов или создать долги.
Также затягивание развода может повлиять на новые отношения. Человек не может заключить новый брак, пока предыдущий юридически не прекращен. Отдельная проблема — дети. Если женщина забеременеет от другого партнера до завершения развода, официальным отцом ребенка могут автоматически записать ее мужа.
"Потом придется проходить еще один сложный судебный процесс — оспаривание отцовства", — отмечает юрист.
Могут ли новые правила помочь "узаконить" леса, побережье или памятники?
Правозащитники критикуют блок, касающийся права собственности и регистрации имущества. Риск заключается в том, что запись в государственном реестре может стать главным доказательством права собственности.
"По новым правилам, запись в Государственном реестре вещных прав на недвижимое имущество становится ключевым доказательством собственности", — объясняет Цыбко.
Проблема в том, что незаконно приватизированное имущество может несколько раз перепродаваться. Новый покупатель может заявить, что он добросовестный приобретатель и не знал о нарушении.
В таком случае государству будет сложнее вернуть саму землю или объект. Оно может получить лишь право требовать компенсацию от того, кто первым незаконно оформил имущество.
"Лицо, купившее участок в лесу у предыдущего "владельца", считается добросовестным приобретателем. В таком случае государство может лишиться права истребовать саму землю", — предупреждает юрист.
Как защитить леса, побережья и памятники от незаконной приватизации?
В дискуссии вокруг нового Гражданского кодекса отдельное беспокойство вызывают нормы о праве собственности и регистрации имущества. Речь идет не только о частных квартирах или земельных участках, но и об объектах общественного интереса — лесах, побережьях, водоемах, заповедниках, землях общин, а также исторических и культурных памятниках.
Правозащитники и экологические организации предупреждают: если запись в реестре станет слишком весомым доказательством права собственности, это может затруднить возвращение незаконно приватизированных природоохранных территорий или объектов культурного наследия.
По словам Ирины Цыбко, защита таких объектов в рамках реформы Гражданского кодекса — это вопрос не только гражданского права, но и общественного интереса.
"Защита объектов общественного интереса — лесов, заповедников, памятников архитектуры — в контексте рекодификации Гражданского кодекса Украины является вопросом национальной безопасности", — отмечает юрист.
Главный риск, по ее словам, заключается в том, что незаконно оформленное имущество может стать "чистым" после внесения в реестр или после последующей перепродажи.
"Главная угроза заключается в усилении принципа "публичной веры" в реестр, что может сделать незаконно приватизированные земли "чистыми" после первой же перепродажи", — объясняет Цыбко.
Чтобы этого не произошло, в законопроекте нужны отдельные предохранительные меры.
Первый — исключение из правила о добросовестном приобретателе. Если речь идет о лесе, побережье, заповеднике, оборонной земле или памятнике архитектуры, государство или община должны иметь право вернуть это имущество независимо от того, сколько раз его перепродали.
"Для объектов общественного интереса не должна действовать защита "добросовестного приобретателя", — подчеркивает юрист.
Иначе может возникнуть ситуация, когда человек покупает участок, который ранее был незаконно выведен из государственной или коммунальной собственности, а затем ссылается на то, что не знал о нарушении. В таком случае вернуть сам объект общине или государству будет значительно сложнее.
Второй предохранитель — специальные отметки и автоматические ограничения в реестре. Реестр прав на недвижимость должен быть связан с кадастрами и базами данных о лесах, водоемах, памятниках, землях природно-заповедного фонда и охранных зонах.
"Если координаты участка накладываются на границы национального парка или лесхоза, система должна технически блокировать возможность регистрации права частной собственности, кроме случаев, прямо предусмотренных законом", — объясняет Цыбко.
То есть регистратор не должен иметь возможности просто "не заметить", что участок расположен в лесу, на побережье или в пределах охраняемой территории.
Третий предохранитель — отмена сроков давности для возврата такого имущества. Если речь идет о землях обороны, природоохранных территориях или памятниках архитектуры, государство должно иметь возможность требовать их возврата даже спустя много лет.
"Для земель обороны, природоохранного фонда и памятников архитектуры исковая давность на требования о возврате в государственную собственность не должна применяться вообще", — отмечает юрист.
Четвертый предохранитель — приоритет фактического статуса объекта над записью в реестре. Если на участке фактически находится лес, водоем или памятник, сама по себе запись в реестре не должна превращать его в частную землю для застройки.
"Если на участке фактически растет лес или находится море, запись в реестре о том, что это "земля для ведения садоводства", является ничтожной", — объясняет Цыбко.
Пятый предохранитель — персональная ответственность регистраторов. Если регистратор незаконно оформил право собственности на объект общественного интереса или не проверил очевидные ограничения, он должен нести реальные последствия.
"Регистратор, который "не заметил" накладку на лес, должен нести полную имущественную ответственность за убытки общине", — подчеркивает юрист.
Итак, главная задача ко второму чтению — не допустить, чтобы реестр стал инструментом легализации сомнительного имущества. Для обычных собственников реестр должен гарантировать стабильность права. Но для лесов, побережий, заповедников и памятников должны действовать ужесточенные правила, поскольку это имущество относится к сфере общественного интереса и не может быть "очищено" лишь технической записью в базе данных.
О личности: Ирина Цыбко
Ирина Цыбко — адвокат и партнер юридической компании RELIANCE. Магистр права Одесской юридической академии. Специализируется на вопросах военного права, административной и уголовной ответственности, а также защите прав граждан во взаимоотношениях с государственными органами.
Имеет многолетний опыт юридической практики и представляет интересы клиентов в судах и государственных учреждениях. В своей работе сосредотачивается, в частности, на делах, связанных с воинским учетом, мобилизацией, обжалованием действий территориальных центров комплектования (ТЦК) и защитой прав военнообязанных. Также выступает в качестве эксперта в СМИ, комментируя актуальные правовые вопросы, в частности в сфере мобилизационного законодательства и ответственности за его нарушение.
Наши стандарты: Редакционная политика сайта Главред
