В преддверии выборов положение президента США Дональда Трампа приближается к катастрофическому. С одной стороны, война в Иране, которая пошла не по плану, а с другой - конфликт со странами-членами НАТО, который набирает обороты на фоне угрозы для Европы со стороны Кремля. Пытаясь найти выход из ситуации, Трамп сделал ряд противоречивых заявлений, включая угрозы выхода США из Альянса и прекращение поставок оружия Украине.
В интервью Главреду эксперт по международной безопасности Фонда "Демократические инициативы" имени Илька Кучерива Тарас Жовтенко рассказал, способен ли Трамп выйти из НАТО, как ситуация в Иране скажется на Украине, и почему Россия может завести Трампа в тупик.
Мы видели ряд заявлений от Дональда Трампа, начиная с повышения цен на нефть, угроз относительно развала НАТО до возможного завершения поставки оружия Украине. Зачем сейчас Соединенным Штатам такая риторика, и какие последствия она может иметь для Украины в ближайшей перспективе?
На самом деле причин здесь две. Первая – более стратегическая. Она связана с историческим неприятием Трампом НАТО, систем других союзов и взаимоотношений, которые Соединенные Штаты Америки выстраивали со своими союзниками десятилетиями после Второй мировой войны. Об этом Трамп заявлял неоднократно, и именно это является фундаментом для попыток трансформации американской внешней политики безопасности.
Для Трампа все эти заранее созданные Америкой союзы и выстроенные отношения с союзниками – это затратное дело. Как бизнесмен по логике мышления он рассматривает международные отношения как систему трат и доходов. И, по его мнению, Америка не получает достаточной выгоды. Скептическое отношение Дональда Трампа к союзам в значительной степени связано с его представлением о том, какими должны быть отношения Соединенных Штатов с партнерами. Он ожидал, что участие в союзах и международных организациях должно приносить США конкретную прибыль.
В этом и состоит его политическая философия — попытка перестроить внешнюю и политику безопасности США. Отсюда тарифные войны, критическое отношение к союзникам и пересмотр торговых отношений, в частности с отдельными странами и с Европейским Союзом. Это лишь одна часть причин, и НАТО, как организация в этой системе, занимает ключевое место. Тем более что с философией "America First" и "Make America Great Again" Соединенные Штаты не нуждаются в союзниках для сохранения статуса супердержавы.
Второй момент состоит в том, что ситуация в Иране для Дональда Трампа заходит в тупик. Очевидно, что начиная эту военную операцию, он рассчитывал на сценарий Венесуэлы. Когда относительно скоро все закончится, США и Израиль возьмут под контроль нефть. Предполагалось, что первым ударом будет устранено военно-политическое руководство страны, после чего к власти приведут кого-то вроде Делси Родригес в Венесуэле, после чего в Иране будет абсолютно контролируемый политический режим. Кроме того, США будут иметь контроль над Ормузским проливом.
Однако поскольку события пошли не по плану и конфликт затягивается, это начинает бить по одному из самых чувствительных факторов для американского общества и администрации США — ценам на топливо.
В такой ситуации Трампу необходимо найти ответственных за неудачу. Мол, это не вина Трампа как президента США, а в недостаточной поддержке европейских союзников. То есть, по этой логике, НАТО "не помогло". Хотя фактически нужды в такой помощи могло и не быть, в заявлениях Дональда Трампа между строками читается другое: если бы пришли европейцы, ситуация могла бы развиваться иначе.
Это и есть его ключевой месседж для внутренней аудитории в США: не стоит обвинять его, потому что у нас "плохие" союзники. В этом контексте показательно его недавнее обращение к нации, где он значительное внимание уделяет иранскому вопросу. В частности, Трамп заявлял, что через "две-три недели" будет сворачивать операцию, и что ему все равно на то, что будет с Ормузским проливом. А мол, кому это интересно (в первую очередь европейцам), пусть делают, что хотят – разблокируют, забирают нефть и т.д.
На самом деле для Трампа это способ переложить ответственность и выйти из сложившейся ситуации с минимальными потерями. Фактически не достигнув ни одной из своих стратегических целей, он понимает, что процесс следует сворачивать. У него есть ограниченное время — примерно до второй половины мая, после чего стартует активная фаза кампании перед ноябрьскими промежуточными выборами в Сенат и Конгресс США. Ему важно к этому моменту хотя бы свернуть активное участие США в операции против Ирана. С одной стороны, у него есть возможность перевести дальнейшие действия на Израиль — в частности, на правительство Биньямина Нетаньяху, готовое продолжать военные действия как против Ирана, так и против "Хезболлы" в Ливане. В то же время вопросы нефти, безопасности Ормузского пролива и в целом иранского направления остаются открытыми.
Таким образом, Трамп действует в двух плоскостях. С одной стороны, он пытается вовлечь европейцев в этот процесс, а с другой отводит от себя обвинения. Поскольку большинство европейских союзников входят в НАТО, Трамп вновь возвращается к своей ключевой теме — критике Альянса. Это продолжение его курса на трансформацию американской внешней политики и в то же время попытка оправдать собственную позицию: мол, может быть, США НАТО вообще не нужно.
В то же время следует понимать, что выйти из НАТО Трамп единолично не может. Еще во время первой каденции был принят закон "защиты от дурака", согласно которому глава государства не может самостоятельно прекратить участие США в международных организациях, где страна является соучредителем или играет ключевую роль — в частности, это касается НАТО. Этот шаг Сенат и Конгресс США сделали в качестве предохранителя на фоне тогдашней критики Альянса со стороны Трампа. И тогда эта критика частично была более обоснованной, ведь в середине 2010-х только четыре страны из двадцати восьми выполняли требование тратить 2% ВВП на оборону. То есть фактически по крайней мере до того момента, пока не станет понятным состав Сената и Конгрессе после этих выборов, угрозы выхода США из НАТО нет.
Однако есть другие инструменты воздействия, которые Трамп может использовать. В частности, как элемент давления на европейцев и способ перевода ответственности. Первый – это возможность пересмотра финансовых обязательств. Речь идет о средствах, которые уже направили европейские страны на закупку американского оружия по программе PURL, чтобы это американское оружие не поставить Европе, а пополнить запасы, которые США потратили в Иране. Идеальным оправданием для такого шага может стать риторика о "ненадежных союзниках": мол, Европа не поддержала США, поэтому ее нужно "наказать". При этом он, конечно, не будет прямо говорить о юридических ограничениях по выходу из НАТО, но будет демонстрировать жесткую позицию из-за экономических решений.
Но есть два момента, которые Дональд Трамп может реализовать — и, очевидно, он к этому стремится — в контексте "наказания" европейцев и перекладывания ответственности. Первый момент: Трамп может попытаться найти формальное основание, чтобы фактически "забрать" средства европейцев, уже перечисленных за американское оружие. То есть не поставить это оружие Европе, а использовать его для пополнения собственных запасов или других целей.
Идеальная причина, которой он может это оправдать, — это тезис о "плохой Европе", который нужно наказать. Мол, как хороший президент как форму "наказания" может предложить другой подход — например, фактически изъять или перераспределить средства.
Тем более, что он уже намекал на подобные шаги, хотя и в несколько ином контексте. В частности, речь идет о запросе на дополнительные 200 млрд долларов ассигнований для Пентагона. Очевидно, что до ноября Конгресс вряд ли будет готов решить этот вопрос в практической плоскости. То есть Трамп вынужден искать деньги.
И он уже начал намекать, что страны Персидского залива должны покрыть расходы, понесенные США в рамках военной операции, ведь, по его логике, эти действия якобы защитили страны от угрозы. Аналогичный подход он применит и к европейцам, забрав деньги из программы PURL.
Второй момент гораздо более рискован политически. У Дональда Трампа есть исторический прецедент – опыт Франции в начале 1960-х годов, когда Шарль де Голль поссорился с Соединенными Штатами. Причиной стало стремление Франции к собственному ядерному оружию. В то время США фактически доминировали в сфере ядерного сдерживания, однако де Голль настоял на независимости Франции в этом вопросе.
В результате Франция совершила политический демарш: она осталась членом НАТО в политическом смысле, но вышла из его военных структур. То есть, формально страна оставалась в Альянсе, однако не в военном смысле. На уровне наблюдателей страна участвовала в штабных учениях, а в случае активации 5 статьи Франция не участвовала в военном планировании и действиях, связанных с развертыванием сил союзников.
К полноценному участию в военных структурах НАТО Франция вернулась только в середине 2000-х годов. Этот прецедент, конечно, не разрушил Альянс: Франция оставалась его формальным членом, но фактически не брала на себя ключевых военных обязательств.
Если этот прецедент знает Трамп или его советники, технически США останутся членом НАТО, но в военном смысле снимет с себя военные обязательства после выхода из командных структур.
Это создает более серьезную угрозу для Североатлантического союза. Ведь мы прекрасно понимаем, какими глазами Владимир Путин смотрит на происходящее вокруг НАТО. Если он понимает, что Соединенные Штаты формально дистанцируются от защиты союзников и не готовы использовать свой военный потенциал, это может быть "открытой дверью" – приглашением к гибридной войне на восточном фланге НАТО.
Вопрос только в том, какую из опций выберет Трамп. Я думаю, что он пойдет по нарастающей – сначала попытается прибрать к рукам ресурсы программы PURL и оставить за собой право бросить на стол козырь с прецедентом Франции. И это – максимум из того, что может сделать Трамп.
Как вы считаете, чем в первую очередь руководствуется Дональд Трамп, если действительно рассматривать эти два сценария? Какова его мотивация: это попытка сделать "подарок" Владимиру Путину?
Очевидно, что ключевая причина для Трампа — не стратегическая, а тактическая. Прежде всего, речь идет о желании "наказать" европейцев и создать для них максимально неудобную ситуацию.
В то же время, такой шаг позволяет достичь сразу нескольких целей. Вы правильно обозначили другие возможные опции: один шаг может дать Трампу несколько результатов одновременно.
Во-первых, для него важно продемонстрировать европейцам силу и доминирование — показать, кто "папа" или "король" (что очень нравится Трампу). Также он прекрасно понимает, что подобные действия могут дать ему возможность потребовать от Путина определенных уступок или бонусов по другим направлениям сотрудничества).
В-третьих, это оказывает значительный внутриполитический эффект. Таким образом, он может вернуть часть симпатий движения MAGA, которые после Венесуэлы и Ирана отчаялись в том, что Трамп является изоляционистом. Это особенно важно для него в рамках предвыборной кампании, в частности, накануне промежуточных выборов. Он понимает, что теряет часть поддержки, а речь идет фактически о его "ядерном" электорате.
Поэтому идею "наказания Европы" он может эффективно продать своим поклонникам как возвращение "к истокам". То есть, он будет пытаться подать это так, будто он никого не предал и ни от чего не отказался — просто его неправильно поняли. Эту логику уже отчасти озвучивали его соратники. В частности, в медиа появлялись тезисы о том, что Трамп якобы действует не хаотично, а по сложной логике: пока все играют в трехмерные шашки, он играет в двенадцатимерные, поэтому его действия трудно понять.
Какие могут быть "бонусы" от России для Дональда Трампа на этом этапе?
Здесь речь может идти прежде всего о бизнес-проектах, которые россияне обещают Трампу. Ранее озвучивались очень большие суммы – от 12 до 14 триллионов долларов, и "цена вопроса" только растет. В то же время россияне могут ставить условие: доступ к таким проектам возможен только в том случае, если Трамп поможет достичь их ключевой цели — капитуляции Украины.
Трамп понимает, что добиться этого он не может. Это не только риск для отношений с Европой, но и серьезный внутриполитический риск в преддверии выборов. И тут Трамп может подать это так: мол, смотрите вот вам "подарок" — можете расшатывать восточный фланг НАТО и повышать себе рейтинги. А мне дайте бизнес-проект, чтобы я мог показать своему электорату, что продолжаю зарабатывать и достигать результатов.
В то же время, Трамп может дистанцироваться от украинского вопроса, заявляя, что не способен заставить ни Украину, ни европейцев пойти на уступки. Мол, европейцев он уже наказал, поэтому дополнительного давления с его стороны не будет.
Многое будет зависеть и от того, как будет развиваться ситуация вокруг Ирана. В этом контексте Трамп может пытаться потребовать от России определенного влияния на Тегеран, не оказывая при этом россиянам уступок, на которые они рассчитывают. В то же время очевидно, что Россия в любом случае будет пытаться извлечь выгоды именно на украинском направлении.
Если я правильно вас поняла, Трамп может пытаться частично обменять влияние России на Иран на собственные действия по Украине и давление на европейцев. В этом контексте возникает другой вопрос. Учитывая заявления Зеленского о возможном прекращении поставок американского оружия Украине, какие последствия это может иметь для нас? И как тогда быть с периодически звучащими со стороны США требованиями по выходу из Донбасса?
В такой ситуации Трамп может сказать россиянам: я не буду требовать от Украины выхода из Донбасса, как вы того хотите, но вы должны сделать то, что нужно мне — например, повлиять на Иран. Он понимает, что прямое давление на Украину с требованием выхода из Донбасса очень рискованно с политической точки зрения, в том числе и для внутренней политики США. Такой шаг сразу вызовет волну критики — прежде всего, обвинение в том, что он помогает Путину.
Поэтому сейчас он действует очень осторожно, балансируя между разными направлениями. С одной стороны, он может попытаться закрыть иранский трек — завершить военную операцию и переложить ответственность на европейцев. С другой стороны, использовать эту ситуацию как инструмент политического давления.
Но когда Трамп сделает ход с Ираном, у него уже не будет темы для переключения внимания, и тогда гораздо больше фокуса будет на его действиях, например, относительно Украины. Именно поэтому он заинтересован действовать сейчас. Опять же, если говорить о начале активной предвыборной кампании – где-то вторая половина мая, конец мая – Трамп стремился закрыть все эти вопросы к этому моменту. Ведь дальше начинается серьезная внутриполитическая борьба и фокус смещается именно на нее.
В то же время, для него, вероятно, даже выгодно, чтобы оставались определенные "незакрытые" вопросы во внешней политике. Это позволяет использовать их в политической риторике: мол, только он способен довести эти процессы до конца. Однако по-прежнему все будет зависеть от того, как будет развиваться ситуация с Ираном. Поэтому Россия может разыграть карту влияния на Тегеран. И здесь ключевой вопрос – как именно Трамп будет балансировать между темой НАТО, отношениями с Россией и позицией европейцев.
А что будет, если план Трампа не сработает?
В любом случае Путин потребует от Трампа выполнения определенных условий — в частности, давления на Украину относительно вывода войск из Донбасса. Тогда Трамп, вероятно, сосредоточится на "наказании" европейцев. То есть он, в принципе, получит шанс в известной степени дистанцироваться и перевести внимание. Можно ожидать, что в какой-то момент он станет больше фокусироваться на Иране, выходе из этого трека, на Европе и НАТО, а не на вопросы, связанные с поддержкой Украины.
Далее все будет зависеть от того, как будут реагировать европейцы и НАТО в целом на эти шаги Трампа. От этого, в свою очередь, будет зависеть и дальнейшая реакция России. Мы уже видим, что РФ, например, на эстонском направлении активно тестирует пропагандистские нарративы — в частности, относительно Нарвы и других тем. То есть очевидно, что они готовят план активизации гибридных провокаций на восточном фланге НАТО, понимая, что этот момент нужно использовать.
В то же время, россияне могут действовать и без согласования с Трампом. И тогда Трамп окажется в сложнейшей ситуации, ведь будет вынужден реагировать. Если россияне сделают это до того, как Трамп реализует свои шаги, например, по дистанцированию от НАТО, то они могут фактически загнать его в ловушку. И он будет вынужден как-то реагировать, иначе он просто не сможет. Поэтому здесь возможен и такой вариант развития событий: россияне могут попытаться подловить Трамп. И это будет очень тонкая политическая игра с его стороны.
Вы имеете в виду реагирование по военному пути?
Это открытый вопрос, но очевидно, что прямой военной реакции, скорее всего, не последует. Возрастает роль НАТО — будет ли Альянс способен активировать пятую статью, и если да, то каким будет участие Соединенных Штатов.
Вероятно, Трамп может занять позицию: "Я буду продавать вам оружие и предоставлять разведданные, а дальше сражайтесь сами — так, как вы это делаете в Украине". Мол, вы находитесь далеко за океаном, и это укладывается в его логику.
В зависимости от того, выйдет Трамп из НАТО и публично поссорится с Европой, как эта ситуация будет сказываться на Украине?
На самом деле, вопрос в том, в каком формате будет этот конфликт между Трампом и европейцами. Все зависит от того, что будет с программой PURL. Если Трамп не будет ее трогать или, например, просто заберет те деньги, которые Европа уже перечислила, а потом скажет: "Давайте еще покупайте, и дальше это оружие пойдет в Украину" — это будет один сценарий.
Другой момент – как на это отреагируют европейцы. Мы сейчас видим, что, например, Франция исторически имеет довольно специфическую позицию, часто оппозиционную США, особенно в оппозиционных настроениях.
Соответственно, Франция и, может быть, Германия могут отреагировать жестче на такие действия Трампа и сказать: "Если ты забираешь наши деньги таким образом, то мы не будем ничего у тебя покупать. Мы же даем эти средства под определенные условия, а ты их нарушаешь". То есть, пока эти условия не будут выполнены, они могут отказаться от закупок. И здесь ключевой вопрос — будет ли такая жесткая реакция со стороны Европы и сколько стран к ней присоединятся, а также не разрушит ли это сам механизм работы программы PURL.
Фактически все будет зависеть от реакции европейцев и от того, насколько она будет жесткой. Ведь Европа может реагировать по-разному: есть страны более радикально настроенные, а более умеренные. Вопрос — в балансе между двумя группами и в том, кто будет действовать активнее.
О персоне: Тарас Жовтенко
Тарас Жовтенко – украинский политолог и аналитик безопасности, специалист по международной безопасности, военной политике, гибридных угроз и стратегий. Занимает должность и.о. исполнительного директора Фонда "Демократические инициативы" имени Илька Кучерива.
До присоединения к "Деминициатив" в 2023-м был доцентом и приглашенным лектором в нескольких украинских университетах — в частности, в Национальном университете "Острожская академия" и Украинском католическом университете.
Имеет опыт стажировки в штаб-квартире НАТО и штабе Объединенных вооруженных сил НАТО в Европе.
Комментирует вопросы помощи Украине, международной поддержки, рисков, связанных с геополитическим давлением, а также долгосрочные сценарии развития безопасности в условиях полномасштабной войны в Украине.
Наши стандарты: Редакционная политика сайта Главред
Читать Главред в Telegram
Читать Главред в Facebook
