Война в Иране серьезно лихорадит мировые рынки нефтепродуктов. Котировки Brent за последние дни превышали 100 долларов за баррель, а в отдельные моменты приближались и к 120 долларам. В то же время стремительно дорожает и газ в Европе.
В интервью Главреду эксперт по энергетической политике аналитического центра Razom We Stand Максим Гардус рассказал, от чего зависят скачки цен на газ и нефть, когда стоимость бензина может пойти на спад, а также что получит Россия в случае повышения мировых цен на газ и нефть.
После недавнего скачка цена достигала примерно 116-120 долларов за баррель Brent. Накануне состоялся телефонный разговор Дональда Трампа и Владимира Путина, после чего цена на Brent довольно резко начала откатываться и снижалась до 87 долларов. Есть ли риск нового скачка, если Иран все-таки перекроет Ормузский пролив – как тогда будет реагировать рынок?
Важно понимать следующее: фьючерсы, то есть цены на будущие поставки, которые мы в основном наблюдаем на бирже, очень сильно зависят от новостей. Они резко пошли вверх, когда на выходных накопился целый ряд тревожных сообщений.
Речь идет, в частности, о новых атаках Ирана на нефтяную и экспортную инфраструктуру арабских стран – нефтехранилища, нефтеперерабатывающие заводы, электростанции.
Кроме того, появилось довольно тревожное заявление правительства Ирака о том, что его экспорт полностьюзаблокирован. Страна оказалась в кризисе, потому что на 90% зависит от доходов от нефти. Сообщалось, что добыча упала с 4,3 млн баррелей в сутки до примерно 1,3 млн, то есть на 3 млн баррелей в день.
Кроме того, впервые с начала войны удары по энергетической инфраструктуре самого Ирана нанесла атакующая сторона – речь идет об ударах по газовым и нефтяным объектам. Их нанес Израиль, а не США, поскольку ранее Вашингтон заявлял, что не будет атаковать энергетическую инфраструктуру.
После этого появились слухи о том, что США пытаются уговорить Израиль не наносить такие удары, что якобы был отменен визит Джареда Кушнера в Израиль и так далее. В итоге за выходные тревоги накопились, и в понедельник это вылилось в типичную биржевую панику – цена выросла примерно до 115 долларов за баррель.
Смотрите видео интервью Максима Гардуса Главреду о ценах на бензин в Украине:
Затем появились две успокаивающие новости.
Первая – частичное снятие санкций США в отношении российской нефти. Разрешили продать нефть, которая уже находится в танкерах. Сначала говорили примерно о 20 млн баррелей, но в целом оценки разнятся, поскольку не все танкеры можно надежно аффилировать именно с Россией. И в некоторых оценках речь шла примерно о 120 млн баррелей.
Вторая новость – вечером администрация Трампа начала постепенно вбрасывать месседжи о том, что "цели СВО достигнуты". На самом деле многие говорили об этом с самого начала: поскольку конкретные "цели СВО" нигде четко не были заявлены, объявить об их достижении можно в любой момент.
Разумеется, когда происходит какое-то событие, аналитикам гораздо легче объяснять его "после", чем "до". Поэтому сразу появилось множество объяснений, почему именно сейчас объявляется о достижении целей.
Потому что выросла цена на бензин, который начал беспокоить американскую администрацию. Для людей со стороны эта логика может казаться неочевидной: почему цена на бензин настолько важна для внутренней политики США? Дело в том, что США – самая автомобилизированная страна в мире.
Для сравнения: в Украине примерно 8,8-9 миллионов легковых автомобилей, то есть около четверти автомобиля на человека. Причем речь идет не только о частных машинах – есть еще автомобили полиции, коммунальных служб, армии и других государственных структур.
В США уровень автомобилизации значительно выше – около 0,9 автомобиля на человека. То есть примерно у 90% домохозяйств есть хотя бы один автомобиль. Кроме того, Америка является "антипешеходной" страной: во многих местах просто невозможно передвигаться пешком, а общественный транспорт развит только в крупнейших городах. В Украине похожая ситуация только в сельской местности, где без автомобиля тоже трудно обойтись.
Поэтому рост цен на бензин ощутимо бьет по благосостоянию и самоощущению большинства людей – не только бедных, но и среднего класса. Только очень богатые люди практически не замечают таких изменений. Для среднего класса бензин – это существенная статья расходов. В результате рейтинг любого президента США во многом обратно пропорционален ценам на бензин: чем дороже бензин, тем хуже с рейтингом.
А поскольку приближаются выборы в Конгресс США осенью, ситуация для Республиканской партии остается довольно тревожной – не безнадежной, учитывая сложность американской избирательной системы, но все же непростой. Поэтому для американских избирателей гораздо важнее не внешнеполитические обещания вроде "no more wars", которые давал и нарушил Трамп, а внутренняя экономическая ситуация – прежде всего инфляция и цены на бензин. Внешняя политика для большинства американцев не так важна.
Соответственно, затягивание войны неизбежно привело бы к длительному росту цен на нефть и бензин, в том числе в США. Глобальный рост цен сам по себе для американского избирателя не так важен, но рост цен внутри США – крайне чувствителен.
Внутренних резервов в США не так много. Кроме того, их не накапливали перед войной, как, например, в Китае или Японии. Поэтому быстро снизить цены административными методами у них просто не было возможности.
Поэтому будем надеяться, что тенденция к снижению цен на нефть станет долгосрочной, "СВО" в Иране свернут, и цены вернутся к уровню, который был до этого кризиса.
Что, по вашему мнению, может повлиять на возможные новые скачки цен? Учитывая, что ситуация остается нестабильной, могут ли появиться факторы, которые будут косвенно влиять на рынок и подстегивать цены на нефть?
Прежде всего – это новые удары со стороны Ирана по энергетической инфраструктуре стран Персидского залива. Выбор целей там огромный. При этом системы ПВО не у всех хорошее, да и, кроме того, у многих стран истощились запасы ракет для таких систем.
Поэтому если через час мы увидим новость о том, что, например, Иран ударил по нефтяному порту, что взорван танкер, или, еще хуже, атаковано месторождение, – потому что такие пожары очень трудно тушить, – либо поражены хранилищанефтепродуктов, заводы по сжижению газа и так далее, – цены на нефть сразу начнут ползти вверх.
С другой стороны, остается совершенно непонятным, согласен ли Израиль со сворачиванием операции. Если появятся новости о том, что Израиль снова наносит удары по иранской энергетической инфраструктуре – месторождениям, портам, танкерам, нефтехранилищам, – это также подтолкнет цены вверх.
Что еще может повлиять? Например, новости о проблемах в нефтегазовой отрасли стран региона. Допустим, Катар уже заявлял о прекращении сжижения газа, потому что его негде хранить. Если какая-то другая страна заявит, что нефтехранилища заполнены и приходится замораживать скважины, – это очень плохая новость для рынка.
Потому что после заморозки, ее не так легко вернуть в работу – это дополнительные затраты, технические риски и негарантированный результат. Такие новости тоже могут подтолкнуть цены вверх.
Ну и, конечно, негативные политические факторы. Их спектр настолько широк, что даже трудно перечислить все. Например, если в любой момент появится заявление Дональда Трампа о том, что переговоры сорвались и рассматривается возможность наземной операции, тогда цены просто улетят в космос. То есть любая новость о том, что возрастает вероятность наземной операции против Ирана, практически автоматически отправит цены на нефть в небеса.
Есть ли в таком случае какой-то "потолок", до которого может вырасти цена нефти? Мы уже видели значения ближе к 120 долларам. Насколько серьезным может быть этот рост в процентном соотношении?
Самая большая цифра из озвученных серьезными источниками сейчас – 215 долларов за баррель Brent. Такой прогноз озвучила The Wall Street Journal в случае многомесячной войны.
Что здесь нужно учитывать? Сейчас в основном ценами рулит паника и психология. Физический дефицит пока не наступил, потому что перед началом войны в танкерах по всему миру было около 240 млн баррелей. И танкеры – это ведь не все. Есть еще наземные хранилища.
По разным оценкам, поскольку рынок и слухи о возможной войне в Иране существовали давно, в них накопили 8-9 млрд баррелей. То есть бензин на заправках закончится совершенно не скоро, не завтра. Еще неделя войны не приведет к физическому дефициту. И две, и три недели тоже не приведут.
А вот если война продлится несколько месяцев, тогда да, потому что из Ормузского пролива выходит около 20% мировой нефти. Соответственно, если война затянется на несколько месяцев (а в случае наземной операции это гарантированно произойдет), то мы увидим то же самое, что видели во всем XXI веке: войны очень легко начать и очень сложно закончить. Начали операцию в Афганистане на неделю – 20 лет там проторчали. В Ираке все до конца так и не закончилось. В Сирии и Ливии тоже ничего не закончилось.
Поэтому, если начнется наземная операция [в Иране], рост до 150 долларов за баррель будет практически гарантирован еще до конца этого месяца. 200 – не знаю, возможно. Очень возможно.
Насколько я понимаю, цены на нефть прямо пропорционально влияют и на цену на газ на мировых рынках. Ранее Москва заявляла о том, что может прекратить поставки газа в Евросоюз раньше, чем начнет действовать европейский запрет, и, собственно, переориентировать этот экспорт, который сейчас идет в Европу, в страны Азии. Насколько серьезно сейчас выглядит такой сценарий?
По газу – это чистый блеф. Во-первых, кому сейчас Россия поставляет газ по трубопроводам? Своим же собственным друзьям – Сербии, на Балканы, Болгарии и так далее. То есть сейчас работает фактически только один трубопровод через юг, через Турцию, на Балканы. Все. Даже в Венгрию и Словакию сейчас нет транзита через Украину. Что касается сжиженного природного газа, то за период войны его доля в Европе увеличилась. Сейчас это примерно 20 млрд кубометров, но Россия не является крупнейшим производителем. Поэтому здесь, кстати, важен кризис на Ближнем Востоке, потому что большинство людей говорит про нефть, но есть еще Катар, который производит сжиженный газ. Это огромный производитель СПГ, и это очень важно.
Цены на газ раньше действительно были прямо пропорциональны. Сейчас же это независимый биржевой товар, и у него своя собственная цена обращения.
Например, сегодня мы видим интересную ситуацию: цена на Brent уменьшилась, а цена на газ не снизилась, именно потому, что они больше не взаимосвязаны. Там другая рыночная ситуация из-за того, что Катар не поставляет газ на мировой рынок, ресурсы переориентируются, Азия требует огромного количества газа и сейчас разгоняет цены. Это разгоняет цены и в Европе, поскольку после отказа от российского газа именно арабские страны и США стали основными поставщиками природного газа.
В Соединенных Штатах в последние годы бурно развивается инфраструктура по сжижению газа. Строятся заводы по всему восточному побережью, а также в Техасе на берегу Мексиканского залива. Но то, что они строятся, еще не означает, что они уже построены. Поэтому сразу заменить такие объемы газа невозможно. Потому цены ползут вверх.
Но трубопроводный газ и сжиженный газ – это не одно и то же. Трубопроводный газ нельзя просто взять и отправить в виде СПГ – его нужно сначала сжижать.
В России основные мощности по сжижению газа находятся на севере, на Ямале и в других северных регионах. Долгосрочных контрактов там нет, потому что они находятся под санкциями. А те краткосрочные контракты, которые есть, уже нацелены на Азию.
То есть эти гигантские танкеры-газовозы уже идут по Северному Ледовитому океану в Китай. Трубопроводный газ, который идет, например, в Сербию, просто "засунуть в бочку" и отправить в Китай невозможно. Это просто невозможно технически, тогда как перенаправить в Китай СПГ, который сейчас идет некоторым европейским потребителям, можно.
Какими могут быть последствия в краткосрочной перспективе, если ситуация с газом, как минимум, останется на нынешнем уровне – условно, если цены будут держаться на текущем уровне или будет небольшая просадка?
Даже нынешний уровень – это уже плохо. Потому что до начала войны в Иране цены были очень низкими – грубо говоря, 350-400 долларов за тысячу кубометров. И понятно почему: перед этой зимой все подземные газовые хранилища забили под завязку, а зима взяла и закончилась.
Появилось солнце, уменьшилось энергопотребление, увеличилась выработка солнечных электростанций в Европе, уменьшается нагрузка на коммунальное отопление и так далее. Цены упорно снижались. И теперь они подскочили до 700 долларов.
Причем, в отличие от нефти Brent, сегодня газ в Европе не подешевел. Он остался на уровне около 700 долларов. Таким образом, если Россия попытается еще развить эту панику практическими шагами – например, заявит о разрыве какого-то контракта на поставки или перевозку газа с Францией, которая является крупным потребителем, или с Бельгией, или с Испанией, – и демонстративно отправит какой-нибудь танкер в Китай, который прямо посреди океана развернется, чтобы была картинка, как он вместо Испании плывет в Китай, – тогда цены могут подняться еще выше.
Поэтому Европа также выступает за деэскалацию конфликта, потому что, в отличие от США, цена на бензин в Европе не является таким уж политическим вопросом. В Европе есть тротуары, развит общественный транспорт, и средний европеец не так сильно зависит от цен на АЗС, чтобы это было ключевой политической темой.
Но, с другой стороны, началась весна, вышло солнце. Скоро будет посевная кампания. И если конфликт в Иране затянется, можно ожидать появления новых участников протестов – не обычных потребителей, а фермеров. А все правительства европейских стран терпеть не могут, когда фермеры выходят на протесты и закидывают навозом. Это часто происходит, но власти этого не любят, потому что это очень плохо выглядит на фотографиях в эпоху соцсетей.
Кроме того, европейцы гораздо более чувствительны к ценам на жилищно-коммунальные услуги, которые и так довольно высоки в большинстве стран Европы. Поэтому европейские правительства, скорее всего, будут пытаться политически участвовать в урегулировании ситуации и требовать деэскалации – из-за двух факторов: посевной кампании и цен на ЖКХ.
Кстати, посевная кампания – это, в том числе, удобрения, а удобрения производятся из газа. Прямых санкций против российских удобрений, по большому счету, нет. Но из-за усложнения расчетов и логистики они постепенно вытеснялись с европейского рынка. Но вытеснялись куда? В Объединенные Арабские Эмираты, где из газа производят удобрения.
Там делают и азотные удобрения, и другие химические продукты, в том числе серную кислоту, которая нужна для промышленности. И сейчас часть этих поставок также оказалась под угрозой. То есть фактически "твердый газ" в виде удобрений – это еще один фактор, который может подтолкнуть европейские страны к политическому давлению на стороны конфликта, чтобы они свернули эскалацию.
Если говорить о плюсах для России от скачков на рынках, насколько ей это сейчас помогает "наполнять карманы"? Потому что мы знаем, что в ее экономике не все так гладко, и деньги ей нужны, чтобы дальше вести войну.
Есть три плюса для России. Первый – это, собственно, повышение цен на нефть. Повышаются они для всех. Например, на пике рост российской нефти Uralsбыл около 71 доллара, а до начала операции был 59, и даже ниже. Причем у РФ бюджет сверстан примерно из расчета 59 долларов за баррель. То есть пока что они находятся в очень большом плюсе.
Второй плюс – это то, что раздались голоса против санкций, причем не там, где этого ожидали. Речь идет о том, что фактически разблокировалась ситуация с Индией. Уже много месяцев – фактически почти год – мы слышим о том, что Трамп вот-вот уговорит Индию перестать покупать российскую нефть. Каждую неделю появляются какие-то инсайды в западной прессе о том, что Моди почти согласен, и Индия вот-вот прекратит покупать российскую нефть.
На самом деле этого не так, и теперь мы видим обратный процесс. После текущих событий вряд ли удастся так легко вернуться к прежней линии давления с требованием все-таки прекратить покупать российскую нефть.
Третье преимущество в том, что это немного выравнивает ситуацию между Китаем и Россией. Поскольку иранская нефть была альтернативой российской для Китая, теперь этой альтернативы нет. Соответственно, переговорная позиция России в российско-китайских отношениях за эту неделю несколько укрепилась.
Таким образом, если эскалация вокруг Ирана быстро закончится и будет объявлена победа, Россия лишится всех этих трех рычагов. И наоборот, если ситуация затянется на месяцы, то все три плюса для России только укрепятся.
Какой сценарий наиболее вероятен для Украины в ближайшие месяцы, и как могут реагировать цены на нефтепродукты в Украине с учетом колебаний, которые происходят на мировом рынке?
Точно так же, как и везде. Украина импортирует около 100% моторных топлив – и дизельного топлива, и бензина, и газа. Соответственно, внутренние цены полностью зависят от мировых и колеблются вместе с ними. Более того, они могут колебаться даже сильнее, потому что из-за войны практически нет морских поставок, а морские поставки дешевле.
То есть добавляется логистическая составляющая, плюс еще и гривна просела по отношению к доллару. Поэтому цены реагируют сильнее. Но колебания происходят везде. Как мы говорили в начале, топливо подорожало и в Европе, и в США. Соответственно, если война закончится, цены пойдут вниз. Вспомним, как было летом, когда была двенадцатидневная война США и Израиля с Ираном. Тогда цены выросли, но не было перекрытия Ормузского пролива, поэтому рост был в основном на панике, а потом цены снова снизились.
Так же может быть и теперь.
То есть, условно говоря, разблокируют Ормузский пролив – мы уже видели информацию о том, что некоторые страны отправили туда свои корабли, – цены, скорее всего, пойдут вниз?
Достигнут ли они уровня докризисных цен – не сразу. Потому что нефтетрейдеры уже закупили топливо по более высокой цене. Кроме того, было бы хорошо, чтобы и курс доллара вернулся к прежним значениям – тогда цены смогут быстрее снизиться.
Вернутся ли они полностью к прежнему уровню – не факт, но точно станут ниже. А вот апокалиптические прогнозы о том, что бензин может стоить 100 гривен за литр, возможны только при одном сценарии: если война затянется на несколько месяцев и на рынке будет не просто паника, как сейчас, а реальный глобальный дефицит нефти. Тогда цена в 100 гривен за литр бензина – абсолютно реальная цена.
О персоне: Максим Гардус
Максим Гардус — украинский аналитик и эксперт по энергетической политике и санкциям. Специализируется на вопросах нефтяного рынка, международных энергетических отношений и влияния санкций на российскую экономику. Работает экспертом аналитического центра Razom We Stand, который продвигает идею глобального отказа от российских энергоносителей и укрепления энергетической устойчивости демократических стран.
Имеет значительный опыт в сфере стратегических коммуникаций и медиа, регулярно комментирует энергетические темы для украинских и международных СМИ. Известен как специалист, способный доступно объяснять сложные энергетические и экономические процессы, делая акцент на вопросах энергетической безопасности.
Наши стандарты: Редакционная политика сайта Главред
Читать Главред в Telegram
Читать Главред в Viber
