Подпишитесь 
Россия все чаще сталкивается не только с ударами по военным объектам, но и с системным разрушением логистики. Украинские атаки на склады боеприпасов, топливные базы, железнодорожные узлы, транспортные коридоры и логистические хабы вынуждают Кремль тратить все больше ресурсов на восстановление.
Насколько болезненны для российской экономики такие удары, можно ли говорить о накопительном эффекте этих атак и как это скажется на экономике РФ, в первой части интервью Главреду рассказал экономист, член Украинского общества финансовых аналитиков, бывший член Совета Национального банка Украины Виталий Шапран.
Почему, по вашему мнению, ВСУ сейчас активно взялись именно за удары по крупнейшим логистическим складам российских ритейлеров? Можно ли говорить, что такие удары могут стать одним из ключевых инструментов экономического истощения России?
Во-первых, россияне используют эти логистические хабы для импорта, в том числе из Китая, дронов, компонентов к ним и т. д. Поэтому условно они являются законными военными целями. Россияне, в принципе, не скрывают, что там хранилось что-то, связанное с военной продукцией или товарами так называемого двойного назначения. Ведь к дрону можно прикрепить бомбу, а можно отправить им почтовую посылку - все зависит от того, как им управляет человек.
Во-вторых, если вы заметили, российское общество очень остро реагирует на массовые неудобства. Помните, как рейтинг Путина заметно снизился, когда начали отключать мобильный интернет? Россиянам это очень не понравилось. Сейчас мы видим, что они так же остро реагируют на очереди на заправках.
То, что носит массовый характер, очень сильно снижает рейтинг Путина. Wildberries - это примерный аналог наших "Розетки", "Алло" и других подобных сервисов. В России это почти монополия. Получается, что удар нанесен по сервисам, которыми пользуется очень много россиян. Наверное, это делается для того, чтобы они почувствовали войну. Есть еще один фактор, который мало кто обсуждает, но он известен специалистам. Не так давно ВТБ, один из крупнейших российских банков, начал новую эмиссию акций, потому что ему нужно закрыть дыру в капитале объемом около 600 млрд рублей. Для этого они объединили свои бизнесы именно с группой Wildberries.
Такие удары по Wildberries могут сорвать эти планы. Это важно, потому что ВТБ и лично его глава Андрей Костин являются одними из основателей финансирования производства "Шахедов" в Алабуге. Они этого даже не скрывают. На складах, где эта продукция производится и хранится, размещен логотип ВТБ, который виден даже из космоса.
Теперь их партнеров, скажем так, немного "поджарили". Думаю, это все причины, которые можно назвать публично.
Смотрите видео интервью Виталия Шапрана Главреду о последствиях ударов по складам в России:
После предыдущих ударов по складам Wildberries в Электростали и Котовске Тамбовской области появлялась информация, что компания потеряла до 9% складских мощностей. Forbes оценивал возможные убытки в 33 млрд рублей. Если такие атаки будут продолжаться, насколько серьезно российская экономика это ощутит в денежном эквиваленте?
Я отношусь к убыткам Wildberries так: они не могут существенно повлиять на макроэкономику. В России на все, что меньше триллиона рублей, можно особо не обращать внимания. Но это может повлиять на сознание граждан и их занятость. Есть города, которые фактически живут за счет таких складов. Думаю, если поискать в местных Telegram-каналах, можно найти много видео, где люди смотрят на пожар, хихикают и говорят: "О, горит моя работа". И это действительно так. Такие склады дают много рабочих мест людям, не имеющим высшего образования и т. п.
Что же касается нефтяной отрасли, то там убытки огромны. Если раньше, в феврале или марте, удары наносились преимущественно по НПЗ, и россияне постепенно их ремонтировали - что-то самостоятельно, что-то закупали в Китае, - то теперь мы видим удары по логистике, терминалам, нефтехранилищам и хранилищам топлива.
Например, сейчас они пытаются завезти из Индии около 400 тысяч тонн топлива. Танкер из Индии до Новороссийска идет примерно 25 дней. Но нельзя просто подогнать танкер с дизельным топливом и разгрузить его. Нужны соответствующие хабы, чтобы опорожнить танкер и принять топливо. А этих хабов уже нет или их мощностей недостаточно. Это видно и по Крыму. На видео горят не сами танкеры, а хранилища, куда сливают топливо. Разрушение этой логистики приводит к очень серьезным проблемам в нефтяной отрасли.
Когда мировые цены на нефть выросли до более 85 долларов за баррель, российская нефть в начале июля продавалась примерно по 40 долларов. Сейчас цена, насколько я понимаю, не превышает 50 долларов, потому что дисконт увеличился до 27–30 долларов за баррель.
Это происходит из-за того, что россиянам нужно срочно куда-то девать добываемую ими нефть. Их хранилища еще до войны могли обеспечить потребности лишь примерно на 10–15 дней.
Если на полмесяца остановить экспорт российской нефти, им придется либо консервировать скважины, либо фактически выливать нефть под открытым небом. НПЗ не способны переработать весь объем, поскольку часть мощностей уничтожена. Из-за этого Россия увеличивает экспорт сырой нефти и продает ее по любой цене, чтобы не перегружать имеющиеся хранилища.
Еще при Советском Союзе считалось, что хранилища не нужны, поскольку вся нефть якобы и так хранится в земле. Поэтому их особо не строили. После начала войны в Украине россияне запустили несколько небольших хранилищ, и на этом все.
Кроме того, они обложили повышенным налогом на прибыль (около 40%) государственную компанию "Транснафта". Из-за этого под нож пошла фактически вся инвестиционная программа единственной логистической компании нефтяной отрасли. Насколько я знаю, сейчас они почти ничего не строят. Это очень слабое место нефтяной отрасли РФ. Стратегия, охватывающая не только НПЗ, но и хранилища, транспортные хабы, трубопроводы, морские терминалы, приводит к колоссальным убыткам.
Давайте посчитаем. Россия была вынуждена отменить 5-процентную пошлину на импорт топлива. Она вдвое сократила производство топлива внутри страны. Фактически прекратила экспорт нефтепродуктов своим соседям. Из-за этого целый регион - Монголия, страны Средней Азии - ищут, где купить топливо, потому что из России оно уже не поступает. Россия перестала быть надежным поставщиком топлива. А это все - добавленная стоимость. Они продают сырую нефть, причем с большим дисконтом, в то время как компании, которые раньше зарабатывали миллиарды долларов на экспорте топлива, больше этим не занимаются.
Соответственно, в бюджет поступает меньше средств, потому что добавленная стоимость фактически исчезла. Думаю, примерно на 90 % это произошло именно благодаря ударам по инфраструктуре нефтегазовой отрасли.
Если говорить о ремонтах и восстановлении, насколько это серьезно на фоне того, что украинские удары носят систематический характер? Сколько времени и денег России потребуется на восстановительные работы и насколько болезненно это по ней бьет?
Подробнее об этом могут рассказать эксперты нефтегазовой отрасли, которые глубоко знают производственные процессы. Я же, как экономист, могу сказать: если в течение месяца у вас трижды выбили какую-то важную деталь НПЗ, которую нужно импортировать, фактически у вас нет шансов быстро ее заменить. Запасы такого оборудования у производителей постепенно иссякают. Тем более что в России, кажется, есть лишь один-два завода, производящих такое оборудование, и они перегружены заказами.
Поэтому информация Reuters о том, что выведено из строя до 40% мощностей, вполне может соответствовать действительности. Именно поэтому россияне пытаются насытить рынок низкокачественным топливом, от которого портятся двигатели. Нам такое топливо знакомо еще с 1990-х годов. У нас тоже был бензин АИ-76, в который разные "мольфары" добавляли присадки, и он вроде бы превращался в АИ-95. Но после этого все равно ломались двигатели, даже в советских автомобилях. Для населения это создает дополнительные неудобства и косвенные убытки из-за необходимости ремонта двигателей. Речь идет не только о частном, но и об общественном транспорте.
Интересно, что топливный кризис обнажил отношение федерального центра к регионам. Мы видим, что в РФ начали отбирать весь бензин и дизельное топливо в Москву, а регионам оставляли либо низкокачественное топливо, либо фактически предлагали молчать и не комментировать ситуацию. Такой федеральный эгоизм очень сильно раздражает регионы. Раньше это раздражение существовало преимущественно на уровне региональных министерств финансов и отдельных чиновников, которые видели, что у них просто забирают деньги. Теперь оно уже перешло на уровень населения. Для России это очень опасная вещь, потому что серьезные бунты в регионах сейчас фактически нечем подавлять. Все ресурсы брошены на войну. Есть Росгвардия, полиция, но в случае масштабных протестов в стиле мятежа Пригожина этих ресурсов может просто не хватить.
Как вы считаете, могут ли на фоне постоянных неудобств протестные настроения среди россиян усилиться настолько, что федеральному центру действительно придется что-то с ними делать?
В бунт в Москве я не верю. Кремль боится такого сценария, поэтому, как только ситуация обостряется, он начинает отбирать все у регионов и направлять в столицу. Я бы даже привел аналогию с Советским Союзом и Голодомором в Украине, когда продовольствие намеренно забирали, чтобы обеспечить центр. Примерно так же сейчас поступают с ресурсами российских регионов.
А вот в регионах, особенно в отдаленных, возможны протесты. Время от времени появляется информация о недопоставках топлива именно в отдаленные районы. Например, если в начале ноября закрывается морская навигация по Северному морскому пути и туда, кроме самолетов, больше ничем нельзя что-либо доставить, возникают огромные риски. Есть целый ряд регионов, где добывают сжиженный газ, золото, платину, нефть. Они расположены за Полярным кругом или в зоне вечной мерзлоты и живут за счет поставок. Если навигация будет сорвана, у этих регионов появятся все возможности для того, чтобы, при наличии политического желания, даже заявить об отделении от Российской Федерации.
Я когда-то шутил, когда мы видели атаки наших БПЛА на Татарстан, а местные власти как-то возражали против этих ударов: выходите из состава Российской Федерации - и вас никто не будет бомбить.
Противоречия между федеральным центром и регионами - один из главных потенциальных сценариев распада Российской Федерации. Кремль ничего не делает, чтобы их преодолеть. Наоборот, чем хуже становится ситуация, тем больше ресурсов он отбирает у регионов и вкладывает в Москву, Санкт-Петербург и еще несколько крупных городов. Все остальное живет своей жизнью, причем очень плохой.
Их психологию лучше исследовать психологам. Но когда люди оказываются на грани выживания, они, как правило, становятся смелее, потому что им уже нечего терять.
Этот сценарий особенно интересен для отдаленных регионов, потому что подавлять там протесты очень сложно. Мы привыкли, что в Украине даже без авиасообщения можно доехать из Донбасса в Ужгород на поезде или на автомобиле. А попробуйте добраться из Норильска в Москву или Петербург зимой. У многих городов в этом регионе нет другого сообщения, кроме воздушного.
Даже отправить туда Росгвардию - уже проблема. Это можно сделать только самолетами, а авиационный ресурс ограничен. Кроме того, там очень суровые климатические условия, к которым их спецслужбы также не приспособлены. Они играют с реальным риском распада Российской Федерации или изменения договора между регионами и федеральным центром - как общественного, так и формального. Это один из сценариев, которые им угрожают и на которые Украина в определенной степени может оказать давление.
Учитывая нефтяной кризис, проблемы с НПЗ и топливом, уже появлялась информация из некоторых регионов о срыве посевной и других процессов, связанных с логистикой. Если такая ситуация сохранится до осени, насколько серьезно россияне почувствуют эти проблемы на своем кошельке?
Я это подтверждаю. Один из государственных банков уже сообщил о 5-процентном падении кредитования аграриев. Они, конечно, говорят, что якобы все это происходит по плану. Но продукты питания в России подорожали примерно на 15%, а от этого зависят и оборотные средства предприятий.
Если потребность в оборотных средствах выросла на 15%, а кредитование этих потребностей сократилось на 5%, это указывает на то, что в сельском хозяйстве может произойти падение производства примерно на 10–20%. Для них это очень серьезно. В то же время в России наблюдается определенный профицит зерна и мяса, поэтому голода там, к сожалению для нас, скорее всего, не будет. Но будет сильный рост цен на продовольствие.
Это вновь приведет к недовольству россиян. В официальной статистике часто показывают, что у них все растет и все хорошо. Но это происходит за счет манипуляций с показателями инфляции.
Например, по опросам самого Центрального банка России, инфляция, которую ощущает население, составляет примерно 14,5–15,5%. В то же время Росстат показывает около 5,5–6%. То есть официальный показатель занижается почти втрое.
Еще один индикатор, на который можно обратить внимание, - рост денежного агрегата М1. За последние 12 месяцев он увеличился примерно на 17%. Это означает, что увеличилось количество денег в обращении вне банков и на банковских счетах до востребования, то есть средств, которыми можно расплачиваться.
Итак, растет денежная масса, растет инфляция, а индексация социальных выплат и зарплат бюджетникам происходит в соответствии с официальным, заниженным темпом инфляции.
Это инфляционное шапито, по моим наблюдениям, продолжается уже четвертый год. В результате реальный прожиточный минимум растет быстрее, чем зарплаты. Разница между ними резко сокращается, и это приводит к аномальным ситуациям. Например, примерно две недели назад выяснилось, что северокорейские уборщики, работавшие в отдельных отдаленных регионах РФ, отказываются от работы и возвращаются в Северную Корею, потому что их не устраивает уровень зарплаты в России.
А почему так происходит? Гастарбайтеру нужно что-то заработать. Если он будет тратить все полученные деньги на продукты питания и проживание, то смысла работать нет. Из-за манипуляций с показателями доходов и инфляции в России сложилась аномальная ситуация, когда они уже не могут закрыть вакансии даже с помощью трудовых мигрантов.
То, что они предлагают таджикам, узбекам и даже северокорейцам, этим людям уже неинтересно. Высокий уровень расходов на проживание в России по сравнению с качеством жизни отталкивает трудовых мигрантов. И это еще одна сугубо экономическая проблема - дефицит кадров. Раньше они восполняли его за счет иностранцев, а сейчас уже не могут этого сделать. Россияне хвастаются низким уровнем безработицы - якобы 2–3%. На самом деле для них это трагедия, потому что многие отрасли не могут развиваться просто из-за отсутствия рабочей силы.
Этих людей либо забрали на войну, либо похоронили в Украине. Примерно 1,5 млн человек, выбывших из экономики, - это погибшие и люди с инвалидностью, которые больше не могут полноценно работать. По крайней мере, такие цифры дает наша статистика.
Для России это серьезный удар. Они говорят, что население составляет около 140 млн человек, но, по традиции, могли приукрасить цифры как минимум на 20 млн. Из этого населения примерно 50–60 млн - это люди трудоспособного возраста, которые могут работать. То есть около половины населения - либо пожилые люди, либо дети. Поэтому даже потеря 1–2 млн трудоспособных людей является для них серьезным ударом по обеспеченности трудовыми ресурсами.
Конечно, в Министерстве промышленности и торговли РФ много говорят: "А давайте мы заменим людей роботами". Но это уже такой сценарий, когда они не способны что-то реально сделать и начинают рисовать фантастические планы развития. Они абсолютно не выполняются.
Вы сказали, что около 1,5 млн человек уже выбыли из экономики и из числа трудоспособного населения. В то же время активно обсуждается возможность новой волны мобилизации в России осенью - якобы еще на 500 тысяч человек. Если Кремль действительно на это решится, насколько это скажется на экономике и общей ситуации внутри страны?
Мы с вами давно обсуждаем Россию и неоднократно подчеркивали, что она вступила в стадию затяжного кризиса. Сроки, которые мы называли в отношении дефицита ресурсов, уже подтверждаются. Мы видим рост бюджетного дефицита. Видно, что если исключить из экономики военно-промышленный комплекс и смежные отрасли, то гражданский сектор не растет. Точек роста там фактически всего три: IT, фармацевтика и производство удобрений. Все остальное сокращается или закрывается.
Это видно, например, по спросу на торговые площади в крупных городах. Экономика просто сжимается. Откровенно говоря, Китай напрямую денег России не дает. Он что-то покупает, например золото, но ведет себя примерно как человек, который скупает что-то у неблагополучных продавцов за бесценок.
Именно такой сценарий сейчас и реализуется в отношениях России с Китаем. Китай не предоставляет займов. Хотите продать золото дешевле - пожалуйста. Хотите продать нефть - пожалуйста. Хотите поставлять газ по новому газопроводу по 50 долларов за тысячу кубометров, то есть фактически по внутрироссийской цене, - тоже пожалуйста.
Можно построить "Силу Сибири - 2", но Китай предложит зафиксировать такую цену на 25 лет. Для нас это, в принципе, неплохо. Но для России проблема заключается в том, что гражданский сектор уже не способен обеспечивать военную машину.
Вы назвали цифру в 500 тысяч мобилизованных. Их нужно обеспечить боеприпасами, оружием, организовать их службу. Нельзя сегодня быть слесарем на "АвтоВАЗе", а завтра без подготовки запускать по Украине "Шахеды" или ракеты. Для этого нужны переобучение и время.
Поэтому мне кажется, что разговоры о 500 тысячах - это в определенной степени психологическая атака на Запад: мол, мы все равно засыпаем вас шапками, не нужно помогать Украине и т. д. На такие заявления не стоит слишком обращать внимания, потому что Россия находится на грани экономической катастрофы, которая может оказаться более серьезной, чем Великая депрессия в США в начале XX века.
Они перегрузили экономику военными расходами. Чтобы выиграть войну так, как они хотят, и навязать мир на своих условиях, им нужно еще вдвое больше ресурсов, чем они уже выкачали из экономики. А выкачивать больше уже почти неоткуда. В резервах у них фактически осталось только золото. С начала 2026 года россияне, по моим оценкам, продали около 44 тонн золота. Вероятно, его купили Китай и Индия. Раньше это золото поставлялось на международные рынки через Армению, сейчас - через Узбекистан. Поэтому видно, что они делают.
Того запаса прочности в гражданских отраслях, который у них был даже в начале 2024 года, сейчас уже нет. Они просадили оборотные средства.
Когда мы обсуждаем это на украинском языке - украинская ведущая и украинский аналитик, - это, конечно, может вызвать недоверие. Кто-то может сказать: "Вы просто выдаете свои желания за реальность".
Но я бы посоветовал поискать на YouTube репортажи с Петербургского международного экономического форума 2026 года и сравнить его, например, с форумом 2023 года. Даже Эльвира Набиуллина, глава Центрального банка России, не захотела туда приезжать, потому что, мягко говоря, хвастаться нечем.
Практически все гражданские отрасли находятся в глубоком минусе. Кроме того, уже 18 недель подряд падает индекс Московской биржи. Там представлены акции крупнейших компаний и банков: "Сбер", ВТБ, "Газпром", "Роснефть" и другие. Если посмотреть даже на американский рынок с 1970-х годов или на немецкий индекс DAX, то подобных случаев почти не найдется.
Это аномальное явление, свидетельствующее о глубокой стагнации. Кремль может подтасовывать статистику, добавлять в нее объемы производства ВПК и рассказывать, что ВВП растет и все хорошо. Но в стране уже не просто рецессия, а сегментированная депрессия. Рыночные индикаторы это очень ярко показывают. На самом деле Россия не готова к длительному противостоянию, расширению войны и эскалации конфликта.
Многие говорили, что россияне могут войти с территории Беларуси. Но для того, чтобы развернуться и продлить линию фронта, нужны деньги. Я не военный финансист, но часто общаюсь со своими коллегами из ВСУ, которые занимаются финансовым обеспечением.
Вы просто не представляете, сколько ресурсов требуется, чтобы отправить одного бойца на передовую. Для этого в тылу должны работать примерно от шести до восьми человек. Речь идет не о гражданских, а только о тех, кто работает в Министерстве обороны и в военно-промышленном комплексе.
Это очень серьезные расходы. По финансовым показателям я вижу, что россияне не готовы к такому масштабированию. У них еще остается определенный запас. Но если они в одночасье потратят его на крупную мобилизацию, то могут полностью выгореть за шесть, максимум 12 месяцев. Они просто сожгут все, что у них еще осталось.
О персоне: Виталий Шапран
Виталий Шапран - экономист, финансовый аналитик.
В 2007–2018 гг. работал главным аналитиком одного из ведущих национальных уполномоченных рейтинговых агентств, в 2018–2019 годах занимал должность главного эксперта по вопросам денежно-кредитной политики Секретариата Совета НБУ.
В ноябре 2019 года был назначен Верховной Радой Украины на должность члена Совета НБУ.
С мая 2020 года - член редакционной коллегии международного научного экономического журнала VUZF Review (София, Болгария). Также является членом общественных организаций: Украинского общества финансовых аналитиков (УТФА) и Украинской профессиональной ассоциации по защите инвесторов, кредиторов и страхователей (УПАЗИКС). Имеет научную степень PhD, признанную в ЕС.
Наши стандарты: Редакционная политика сайта Главред
