Владимир Милов

Это свидетельствует о беспрецедентном кризисе. Путин всегда старается рисовать фантазийную картинку происходящего: выпячивает то, что можно подать как достижение, и замалчивает серьезные проблемы. Всегда предлагаю самый простой тест – «инфляциетест»: когда возникает всплеск инфляции, Путин в своих выступлениях об этом никогда не говорит и возвращается к теме инфляции только тогда, когда она замедляется. Таких сюжетов много. Путин занимается тем, что на профессиональном жаргоне называют cherry picking: из всего набора данных об экономике он выбирает то, что ему удобно, чтобы сформировать красивую картинку, а о неудобном молчит.
Если Путин признал переход российской экономики в отрицательную зону, пусть даже с оговорками (вмешался календарный фактор), то это серьезное подтверждение очень глубоких проблем.
Когда Россия начала полномасштабное вторжение в Украину, и были введены масштабные санкции, российские власти просили потерпеть – мол, год-два из-за санкций будут сложные времена, но потом мы разовьем собственное производство, основанное на импортозамещении, построим партнерство с Китаем, придут китайские, индийские, турецкие, ближневосточные и прочие инвестиции – и у России будет совсем другая экономика, которая отсроится от Запада и выйдет на траекторию устойчивого роста. И это «потом» уже наступило. Однако четыре года прошли, и выяснилось, что ничего из обещанного не сработало, все держалось на допинге из бюджетных денег, которые были быстро проедены, и бюджетный импульс вызвал дикую инфляцию. Что делать со всем этим – не понятно, но они сидят там у разбитого корыта и колдуют, как вытащить российскую экономику.
Выхода из этой ситуации нет. Мы имеем сочетание трех очень тяжелых факторов, которые редко в мировых кризисах работают все вместе:
• первый – спад экономики, что уже после нового года официально зафиксировано статистикой, и Путин это признал;
• второй – глубочайший бюджетный кризис: как минимум семь лет подряд дыр в бюджете, бюджетный дефицит, выходящий за все рамки, и не ясно, чем бюджет наполнять;
• третий – инфляция, которую никак не удается победить, несмотря на одну из самых жестких монетарных политик и высокую ставку Центробанка (Россия в топ-20 стран мира по уровню ставки ЦБ, даже после всех снижений).
Если бы речь шла про любую другую страну или про Россию в любой другой исторический период, то все, конечно, сказали бы, что ситуация ужасная. Выхода нет, и спасение не намечается. Инвестиции у предприятий сокращаются, доступа к внешним деньгам как не было, так и нет – ни к китайским, ни к каким другим. Нет никаких факторов, которые могли бы вытащить Россию из ямы, но, тем не менее, власти продолжают колдовать и рассказывать, что у них в загашнике есть какой-то антикризисный план, но нам его не покажут.
Само признание Путина в том, что экономика вошла в зону спада, многого стоит и свидетельствует о глубоком и беспрецедентном кризисе.

Цепную реакцию это точно не вызовет. Я недавно вернулся из поездки в Западную Европу, выступал в Брюсселе в Европейском парламенте на заседании комитета по обороне и безопасности, где 18 марта были слушания по ситуации в России. Никто не собирается снимать санкции: ни ЕС, ни Канада, ни Великобритания, ни Норвегия, ни Австралия, ни Япония. Это стратегический вопрос, потому из-за текущей ситуации на рынке нефти отмены санкций не будет.
Россия рассматривается как главная угроза европейской безопасности, главный нарушитель международного права и страна, которая ведет геноцид украинцев. И санкции именно за это. Поэтому вопрос об их отмене из-за проблем на рынке нефти не стоит.
Европа проходила через гораздо худший кризис в 2022 году, когда внезапно пришлось отказываться от больших по объемам поставок из России. Сейчас ситуация с импортом энергоресурсов легче. Поэтому даже всплеск цен на газ был микроскопическим, по сравнению с 2022-м.
Что же касается отмены американских санкций на нефть, которая уже в море, то тут есть две новости: хорошая и плохая.
Хорошая новость состоит в том, что это мало что даст России. Налогообложение экспортной нефти, то есть деньги, которые поступают в бюджет, происходит задолго до того, как нефть попадает в море. Есть две основные точки:
• на скважине, когда нефть добывается и сдается в нефтепровод, берется налог на добычу полезных ископаемых;
• на таможенном терминале, когда нефть отгружается в танкер, берется экспортная пошлина.
То есть все налоги с нефти, которая в море, уже поступили в бюджет. Да, конечно, если нефтяные компании получат от какие-то дополнительные деньги благодаря высоким ценам, это попадет в их карман, но это очень непрямая связка с российским бюджетом. И пока все это очень краткосрочно, потому я бы не стал особо напрягаться по этому поводу.
Плохая новость состоит в том, что из-за дефицита нефти на фоне перекрытия экспорта из Персидского залива все начали охотиться за любыми баррелями, которые есть в наличии, и дисконты на российскую нефть полностью исчезли. В последние несколько месяцев скидки на российскую нефть доходили до 25-30 долларов за баррель: если мировая цена была 70 долларов, то российская – 40 долларов и ниже. Сейчас эти скидки исчезли, и российская нефть торгуется по международным ценам, без огромных дисконтов. И это ключевая проблема, возникшая вследствие войны в Иране.
Вопрос в том (и европейские коллеги этим очень озабочены), чтобы вернуть скидки на российскую нефть, дабы для покупателей в тех же странах Азии она была токсичной. Отмена американских санкций снижает ауру токсичности вокруг российской нефти, а, значит, скидки будут меньше, и вернуть их будет сложнее. Это значит, что Путин получит больше денег.
Любая отмена санкций – это плохо. Однако существенного влияния пока что мы не видим. Европейские коллеги сейчас обсуждают, как включиться в координированную политику энфорсмента санкций, чтобы заставить покупателей соблюдать все ограничения, а также как вернуть скидки на повестку дня, возможно, делая это даже без США. Надеюсь, меры будут приниматься в ближайшее время.

Проблема с Трампом в том, что мы не знаем, что именно он делает. Его цели не понятны: за три недели войны с Ираном он обозначал разные, причем часто конфликтующие между собой, цели.
Пока что не только не произошло вытеснение российских энергоресурсов, но и Россия оказалась наименее пострадавшей стороной. Задачей всех предыдущих лет было сделать российские баррели лишними, невостребованными, чтобы Россия была вынуждена предлагать какую-то ультранизкую цену и терять на этом деньги. Но сейчас из-за войны в Иране дефицит поставок из Персидского залива восполняется прежде всего российскими поставками. Это значит, что востребованность российских энергоресурсов выросла после перекрытия Ормузского пролива.
Надеюсь, что это не будет продолжаться долго. Но пока действия Трампа приводят именно к этому. Потому тут вопрос к Трампу – пусть он внятнее артикулирует, чего хочет добиться.
По факту, чем дольше перекрыт Ормузский пролив, тем более будут востребованы российские баррели, которые до этого болтались в море, и Россия не могла их продать. Поэтому войну нужно как можно быстрее сворачивать и нормализовать Персидский пролив, иначе Путин и дальше будет получать дополнительную премию от всего этого.

Нет, потому что нет ответа на вопрос о том, что делать с шестью тысячами ядерных боеголовок. Если бы этот фактор не влиял, то уже давно были бы приняты меры в отношении Путина – он натворил достаточно. Мешает тот факт, что среди держав, обладающих ядерным оружием, никого даже близко нет, кто мог бы сравниться с Россией по количеству ядерных боеголовок. Поэтому до сих пор с Путиным действовали осторожно.
Трамп ведет себя с Путиным намного мягче, чем другие лидеры до него. По Венесуэле и Ирану видно, что Трамп выбирал достаточно слабые мишени. У Венесуэлы вообще не было возможности обороняться, да и она рядом, потому Штатам было легко применить там военную силу. А Иран, судя по комментариям Трампа и Нетаньяху, считали очень ослабленным после июньского раунда бомбардировок, поэтому решили так действовать.
Посмотрите, как американцы и европейцы возбудились от того, что иранские ракеты хотя бы теоретически могут достреливать на 3-4 тысячи км, например, до атолла Диего-Гарсия в Тихом океане, и что может быть реальная угроза американским объектам в Европе, так как Иран может до них достать. Раньше это не учитывалось, и сейчас возникли большие опасения по этому поводу.
А у России есть дальнобойное оружие и ядерные боезаряды, чтобы дотянуться далеко, потому так просто с Путиным не справиться. Давление на него – это очень комплексная штука, которая требует координированных усилий, чтобы «задушить» его, прежде всего экономически. Здесь можно вспомнить Вторую мировую войну и экономическую блокаду Германии, которая так была лишена доступа к критическим ресурсам. И это было очень похоже на то, что сейчас делают с Путиным. Эта стратегия в перспективе сработает.
А просто похитить Путина? Думаю, если бы это было так легко, это уже бы давно сделали.

Российская финансовая яма так глубока, что дополнительные краткосрочные доходы (два-три месяца, например) ничего не изменят. Даже если Россия будет продавать нефть плюс-минус по 100 долларов за баррель.
Чтобы сбалансировать бюджет этого года и закрыть часть дефицита, России нужна цена на уровне 90 долларов за баррель в среднем за десять месяцев (с марта по декабрь). Имеют значение не текущие котировки, а средняя цена за длинный период.
Если до конца года цена на нефть будет 90-100 долларов, то это будет сильная подача Путину, и в России закроют бюджет этого года и смогут повоевать еще годик-другой. Несмотря на то, что все проблемы в российской экономике обостряются, это будет сильный приток денег. Если же цена быстро упадет, то считайте, что ничего и не было. Этот дополнительный windfall (непредвиденная, внезапная сверхприбыль, полученная компанией или отраслью не из-за эффективности управления, а благодаря удачной конъюнктуре рынка, – ред.), то есть поступления от подорожавшей нефти, будут очень быстро проедены.
Что касается потолка, то, если в ближайшие две-три недели не решат проблему Ормузского пролива, и он продолжит стоять, то мы вполне можем увидеть и 200 долларов за баррель. Потому так важно в ближайшие время решить вопрос о разблокировке пролива. Ситуация критическая. Азиатские страны, которые покупают нефть в Персидском заливе, оказались вообще без топлива, потому там вводятся очень жесткие меры по ограничению потребления, и они гоняются за любыми баррелями, какие есть на рынке. Если все это растянется на апрель, то 200 долларов за баррель мы увидим.

Да, это никак не отменяет таких прогнозов. Но и радоваться рано. Потому что есть как минимум две возможности, которые для Путина будут очень серьезной подачей: во-первых, если все это затянется, и нефтяные доходы по высоким ценам будут поступать долго; во-вторых, то, что Путин сейчас соскочил с последствий санкций и дисконтов на нефть (еще в феврале он продавал нефть с дикими дисконтами, а сейчас продает по мировым ценам безо всяких скидок).
Санкции нужно возвращать. Ведь в том, что Путин получает дополнительные деньги, ничего хорошего нет.
Однако отчаиваться не стоит, потому что проблемы, которые накопились в российской экономике, гораздо глубже, и потребуются очень высокие цены на нефть надолго, чтобы их хоть как-то частично пофиксить.

Эти прогнозы уже реализовываются. Все ждали последствий быстрее, но Путин отчасти смог адаптироваться. Однако, если вы послушаете, что говорили не самые горячие головы, а мейнстрим-эксперты четыре года назад, то они описывали примерно ту картину, которую мы видим сегодня. Просто ожидалось, что это будет не в начале 2026 года, а в 2024-м. Однако траектория большинства прогнозов была абсолютно правильной.
Взгляните, ведь даже военная промышленность РФ (2/3 расходов российского военного бюджета идут не на армию, а на военную промышленность, производство вооружений и боеприпасов) испытывает денежный голод, потому что ей нужно гораздо больше средств, чем выделяется сейчас. Из-за санкций и бюджетных проблем власти были вынуждены заморозить бюджетные расходы и перестать их увеличивать. Об этом, например, открыто говорит Российский союз промышленников и предпринимателей.
Главной проблемой в начале 2026 года, по оценкам крупного бизнеса, стали неплатежи, генераторами которых являются госпредприятия, прежде всего, производители вооружений. Подтверждение этому найти очень просто: погуглите информацию о крупных военных предприятиях. Несмотря на то, что многое засекречено, информация о том, что они являются дикими должниками по электроэнергии, теплу и расчетам с подрядчиками, против них подают в суды, открыта. И неплатежи со стороны военки – это массовое явление.
Кроме того, все более горячей темой становится то, что обещанные выплаты по линии Минобороны, в частности, выплаты гробовых за убитых родственникам, доходят с задержкой.
В системе очень большой денежный голод, и дальше будет только хуже. Это очень сдерживает российскую военную машину.
Если копнуть глубже, увидим, что подавляющее число военных предприятий убыточно. Опорный банк российского военно-промышленного комплекса – ПСБ, на который 10 лет назад была возложена задача выделять льготные поддержанные государством кредиты военному комплексу, показал убытки по итогам 2025 года, потому что сформировал огромные (в несколько сотен миллиардов рублей) резервы под невозвратные кредиты со стороны военных предприятий, которые не в состоянии платить.
Так что все последствия, о которых говорили, наступают. Просто нужно смотреть внимательнее. Да, хотелось бы быстрее. Но Россия – это большая страна, и задушить такого монстра – непростое дело. Впрочем, данные о спаде экономике и дыре в бюджете (уже планируется секвестр бюджета, то есть будут резать расходы, потому что денег не хватает), что признает уже сам Путин, должны воодушевить тех, кто ждет краха российской экономики, потому что трещины большие, все работает плохо, концы с концами еле сводятся, и даже подорожавшей нефти не хватает.
Проблемы уже наступают. Нужно еще навалиться и давить дальше: вводить больше санкций, искать больше возможностей отрезать Путина от ресурсов. Все это работает.

Этот «краник» уже прикрутили. До нынешнего иранского кризиса нефтегазовые доходы России упали до абсолютных рекордных минимумов.
Крупномасштабное наступление по всей линии фронта или наступление на большие украинские города Россия не может себе позволить уже сегодня. Максимум, что она может делать, – это две вещи: обстрелы и наступательные операции в пяти-шести точках фронта, как это происходит сегодня. В дальнейшем из-за финансовых проблем возможности даже для этих наступательных операций будут сокращаться. По большому счету, Путину уже нужно сворачивать даже тот объем боевых действий, который есть сейчас, потому что российский бюджет этого не вытягивает.
Насчет выплат есть еще один интересный момент. Мы очень часто обсуждаем разовые выплаты при подписании контракта с Минобороны, но ежемесячные зарплаты военных нищие, даже не индексируются. В прошлом году была дискуссия: Минфин предлагал проиндексировать ежегодное денежное довольствие военных на 4,5%, проиндексировали на 7,6%, но это все равно сильно ниже реальной инфляции. И такое уже не первый год. Немного сбивают прицел огромные разовые бонусы за подписание контракта. А по текущим зарплатам идет большая накопленная недоиндексация, и в России уже сильно воют на эту тему. В российском сообществе «зет-блогеров» очень и очень много говорится о том, что денег платят мало. Эта ситуация уже «кусается», но дальше она будет кусаться еще больше.
Так что первое, что мы имеем: Россия больше не может позволить себе крупномасштабного наступления – нет ресурсов, в том числе финансовых. При этом у нее резко сокращаются возможности для наступления даже по отдельным нескольким точкам фронта.
К сожалению, есть и неприятная новость: террористическая война России с обстрелами ракетами и дронами украинских городов может продолжаться бесконечно. Здесь нет финансовых ограничений: для производства ракет и дронов нужно относительно немного денег. Деньги в ВПК в основном идут на производство каких-то массовых вооружений и боеприпасов, а также боевой техники. Производство ракет и дронов – это не очень дорого в относительном масштабе, это небольшая часть военного бюджета.
Потому для Украины очень важна противовоздушная оборона, потому что финансами российские обстрелы не перекрыть. А для больших наступательных операций у России уже нет возможностей, поэтому российские войска ведут наступление лишь в нескольких точках линии фронта, осуществляя «мясные штурмы» и просачивание.
Так что стоп-кран для России уже сорван, и она больше не может предпринять большую наступательную операцию. Никакого наступления на Киев, Харьков и другие крупные города не будет, возможностей для этого нет, в том числе финансовых.
Еще раз подчеркну, российская армия больше не может предпринять какой-то большой марш и захватить крупные города или значительную часть территории Украины. Такой вопрос сегодня не стоит. Поэтому, кстати, Путин так активно в ходе перешептываний с Трампом требует отдать ему через политическое давление ту часть Донбасса, которую Россия не смогла оккупировать, поскольку военным путем он захватить ее не может.

В западной прессе были заметные публикации со ссылкой на их собственные источники в российской власти о том, что многие российские чиновники, прежде всего экономического блока правительства, уже начали ставить вопрос о необходимости свернуть масштабы военной операции в этом году из-за складывающейся бюджетной ситуации и экономического спада.
Мои источники говорят, что в экономическом блоке понимание этой необходимости есть. Насколько это удастся донести до Путина, который, как известно, довольно упертый черт, не понятно. Однако, если посмотреть общую ленту российских новостей по самым разным секторам, можно заметить, что в России очень сильно везде рвется в последнее время: в сельском хозяйстве, металлургии, банковской сфере, военной промышленности. Но сейчас такая постановка вопроса там не актуальна, потому что у них появилась надежда на спасение благодаря росту цен на нефть. Нужен некоторый период, который вернет их в реальность, когда они вновь окажутся у разбитого корыта. Просто критическая масса проблем там такая, что цены на нефть не спасут.
Путин сейчас словно пилот самолета, у которого все по периметру горит красненьким. У него единицы сфер, которые можно назвать относительно благополучными, например, химическая отрасль и экспорт удобрений. Все остальное в абсолютной заднице. Потому насколько бы уперт ни был Путин, критическая масса проблем в какой-то момент стригерит разговор о том, что России нужно сокращать объем военной операции. Есть объективная реальность: по всему спектру для него нет хороших новостей, и все мигает красненьким, а, значит, объективно нет возможности продолжать войну бесконечно. В какой-то этот момент наступит, по идее, он должен был наступить в этом году. Сейчас пауза, и в России ждут, что будет с нефтью: надолго ли им этот подарок, и как они могут себе позволить себя вести.

Ресурсы, чтобы тянуть дальше, у России, по сути, закончились. Что делать – не понятно. Сейчас там говорят о необходимости допечатывать деньги, чтобы как-то закрыть потребности. А это инфляция, что очень ударит по карману обычных россиян. Нет ничего, что могло бы ситуацию вытащить из ямы.
Исторический опыт говорит о том, что российское население часто выбирало некую адаптацию. Так оно делает и сейчас. Но адаптация возможна лишь до определенного момента. Люди долго терпят, но, когда становится слишком сложно, случается обрыв. Мы не можем прогнозировать точку этого обрыва, но хорошо знаем, что случается, когда власти упорно не хотят пересмотреть старую политику, отказаться от нее и начать делать что-то по-новому. Тут можно вспомнить и Николая II, и Брежнева, и Горбачева: они выбрали сохранение старой системы, хотя ресурсов на нее не хватало, и это каждый раз доходило до продовольственных карточек. По законам физики, если вы идете в какую-то точку и не хотите менять свои параметры жизни, вы в нее придете.
Сейчас это представить сложно, но потребительские возможности россиян уже сильно сокращаются, качество жизни ухудшается, причем не только в экономическом измерении. История с интернетом – неизбежное следствие: чем хуже экономическая ситуация, тем больше недовольства, а чем больше недовольства, тем больше цензуры и ограничений интернета. Это циклическая вещь: чем меньше интернета, тем меньше может нормально работать бизнес, а, значит, экономическая активность будет еще больше сокращаться, а, значит, недовольства будет еще больше. Видно, что история с интернетом затронула многих, и очень неполитические россияне много выступают по этому поводу – с начала года прям вой стоит.
Так что продукты в России еще не по карточкам, но ситуация стремительно ухудшается, и люди этим недовольны – это заметно.
На днях много шума наделала очень лояльная российской власти газета Московский комсомолец, напечатав статью, где говорилось, что Путин еще пока хороший, но плохие чиновники ведут Россию к катастрофе. Если подобные высказывания появляются в лояльной прессе, значит, ситуация тяжелая.
Не готов сказать, когда будут продуктовые карточки, но все идет в эту сторону. Очень важно не останавливаться в давлении на Путина и его систему.

Да. Но это сложно прогнозировать, потому что все механизмы для этого уничтожены. Власти очень четко отслеживают коммуникацию людей друг с другом и пытаются это пресечь. Мы видели разные протесты по региональной повестке: власть быстро вычисляет инициаторов, против них проводятся точечные репрессии, вычисляют штрейкбрехеров, которые из этого протестного круга могут перейти на сторону власти, и либо запугивают их, любо дают денег. Власти очень быстро вычисляют и громят горизонтальные связи. Поэтому людям организоваться сложно: как только высовываешь голову, ее тут же стараются отсечь.
Тем не менее, это неизбежно произойдет. В истории мы не раз видели, как это происходило. Условие для этого – общее ослабление режима и потеря властью своего авторитета, когда люди перестанут бояться сказать вслух, что Путин – козел.
Этот процесс в последнее время пошел. Самые разные люди – от Московского комсомольца до одного из прокремлевских деятелей и инстаграмщиц – начинают говорить, что во всем виноват Путин и выстроенная им система. Есть уже ранние признаки. Но я бы тут призвал быть осторожными в оценках, так как это лишь начало, первые «подснежники». Однако развиваться этот процесс будет так: люди будут смелеть и все чаще называть имя Путина, если власть ослабнет и не сможет задавить все это в зародыше, процесс приобретет массовый характер.
Быстрого процесса не будет, с Россией всегда сложно: она очень инертная, как большое ржавое колесо, которое трудно проворачивать, но направление у этого процесса однозначное. Так что кончится все так.

Очень многих из них знаю, работал с ними. Знаю многих из высшего российского руководства и половину из российского списка Forbes лично. Они все недовольны, но они все очень боятся. Они говорят: «Вов, смотри, таких, как мы, сажают больше, чем вас». И это правда. Если посмотреть на российские новости, то уровень репрессий против чиновничества и крупного бизнеса максимально высокий. Каждый день кого-то арестовывают, у кого-то отнимают активы и т.д. Свежая история – история предпринимателя Александра Галицкого, ближайшего партнера Чемезова, который был интеллектуальным архитектором создания системы обязательной маркировки товаров, на которой Чемезов зарабатывает (такой скрытый налог на весь бизнес в России). Галицкий это придумал и помог реализовать. Сейчас его раскулачивают, арестовывают имущество и объявляют «врагом народа», потому что Путину донесли, что Галицкий якобы что-то говорил о том, что не надо было нападать на Украину.
Так что все эти люди очень боятся. Они говорят, что не могут даже на встрече в ресторане один на один обсудить, какой Путин гад, потому что кто-то запишет разговор, и посадят. О встрече четырех-пяти человек из элит, где бы обсуждали, что делать с Путиным, не может быть и речи. Прежде всего, никто не знает, кто из участников «настучит». Они все против 100%, но все боятся что-то сделать.
Если говорить о бунте элит, то я старый скептик на эту тему. Вспомните, как все происходило во время Перестройки: элиты последними что-то сделали. Сначала задвигается экономика и люди, все начнет валиться из рук. Элиты, как правило, перебегают на другую сторону тогда, когда видят, что ситуация безнадежная. Так это было и во время Евромайдана с депутатами от партии Януковича, которые начали перебегать, но в самый последний момент. Поэтому в бунт элит я не верю.
С другой стороны, помогать Путину и спасать его элиты тоже не будут. Одна из вещей, которую я часто слышу от них: «Мы тут все сидим на итальянской забастовке, то есть делаем то, что нам положено, но не больше». Большого энтузиазма в этой системе нет. И веры в будущее тоже нет. Об этом ярче всего в интервью сказал пару лет назад известный олигарх Дерипаска: «Мы не понимаем, куда идем. Будущее размыто. Плана нет». Вот это всем очень сбивает настройки, они ужасно недовольны. Но они все трусы поголовно. Они очень встроены в систему и хорошо на этом зарабатывают. И очень боятся.
Поэтому не ждите в России бунтов элит. Нужно добиваться ослабления системы, роста общего недовольства, и тогда этот процесс породит много разных других вещей, которые могут к чему-то привести.

Всего. По действиям это Путина видно, когда он пытается подать себя ковбоем, стреляющим от бедра. Это первый признак того, что ситуация аховая, и выпутаться из нее нельзя.
У него все можно измерить степенью вранья. Когда ситуация под контролем, он расслаблен и спокоен, а сейчас он про все врет. Ежеминутно, когда он на публике, он проводит информационно-психологическую когнитивную спецоперацию, чтобы всех убедить, что он выигрывает. Это сильный признак того, что он сам не верит в успех и просто пытается добиться желаемого трюками и обманом.
Обман – везде. России не хватает персонала на фронте, потому начали студентов заманивать в якобы беспилотные войска. То есть по всей стране идет мошенничество.
Я думаю, Путин все хорошо понимает и всего очень боится. А главное – он боится последствий: он не может остановиться, потому что понимает, что кончится все тем, что его повесят. Поэтому он вынужден на адреналине поддерживать нужное настроение, хорохориться – мол, у нас все гораздо лучше, чем есть, но жизнь ему все время подсовывает «отрицательный рост» и все более кислую ситуацию.
Когда Путин проводит совещание по экономике, посмотрите, как он говорит обо всем, с какими взглядами сидят министры. Понимание того, куда все катится, там есть.

Россия совершенно точно будет тестировать оборону НАТО, не только в странах Балтии. Но они являются очевидным уязвимым звеном, потому что ближе всего к России. И там есть часть российского населения, которое в том числе может служить проводником каких-то путинских идей. Этот фактор есть и в Латвии, и в Эстонии.
Путину выгоден этот очаг постоянного напряжения. Думаю, его первая цель – просто всех пугать и тестировать решимость НАТО коллективно обороняться. Ведь сейчас во всех альянсах, которые считались незыблемыми, возникает вопрос о том, будут ли соблюдаться обязательства. Путин все это видит.
Нынешняя активизация темы вокруг стран Балтии связана с тем, что Путин видит: единство НАТО под вопросом. В этой ситуации он хочет дополнительно продемонстрировать, что единства уже нет, и часть членов НАТО не захотят участвовать в активной обороне стран Балтии. Такова его цель.
Что касается нападения. Я живу в Литве уже пять лет, как уехал из России, и вижу очень высокую готовность к обороне. Рядом есть страны, которые придут на помощь, например, Финляндия и Польша, и у них много живой силы. Здесь России будет очень тяжело – будет кровавая мясорубка. Но для масштабной затяжной операции у Путина сейчас нет людей, и ему придется снимать войска с украинского фронта, оголяя свои позиции. И тогда будет так, как в 2022 году на Харьковщине, когда украинская армия просто прокатилась и вернула территории. Путин сейчас не может себе позволить оголить оккупированные украинские территории. А других свободных войск у него нет.
У Путина нет возможности быстро захватить и легко провернуть операцию против стран Балтии. Здесь он встретит ожесточенное сопротивление, к которому готовятся давно.
С другой стороны, что точно может быть, и это абсолютно реалистично, Путин это умеет и практикует – всякие гибридные операции по дестабилизации с терактами, нападениями, атаками на критическую инфраструктуру и, возможно, какими-то диверсионными рейдами. Тем более, у него есть Беларусь, и он всегда может сказать: «Это вообще не я, а какие-то неопознанные вооруженные люди, может, местные что-то купили в военторге». К таким операциям по дестабилизации надо готовиться, я думаю, они будут.
Что касается полномасштабного военного нападения, то Путин может и это сделать – у него совсем другой порог оценки, и он способен на отмороженные действия. Но если это произойдет, он встретит здесь ожесточенное сопротивление, для преодоления которого у него недостаточно ресурсов.

Россия и из Крыма не сделала какую-то особо привлекательную «витрину». Еще до того, как я уехал из России, а это было относительно недавно, я много бывал в южных регионах РФ – в Ростовской области и Краснодарском Крае, видел, какое количество людей из Крыма туда переехало. Люди, жившие на полуострове до российской оккупации, были вынуждены уезжать, потому что в Крыму нет ничего, там невозможно вести какую-либо экономическую активность, там все под российскими силовиками, все отжимают-отнимают, под санкциями ничего не работает. Поэтому многие переехали из Крыма после 2014 года в промышленно и инфраструктурно развитые российские южные регионы.
На оккупированных территориях сейчас такая же ситуация. Отток населения продолжается. Люди получают российские паспорта и уезжают, просто потому что там у них нет экономических возможностей, и они их ищут на территории России.
За эти четыре года какой-то самостоятельной модели функционирования оккупированным территориям Россия дать не смогла. Инвесторам они не интересны. Там – пустыня. Люди массово уехали, и их недостаточно для полноценной самостоятельной экономической модели. Инвестировать туда никто не хочет из-за военной опасности. Все, что там находится, является легитимной военной целью. Если даже из российских приграничных прифронтовых регионов типа Курска и Белгорода бизнес и население уезжают, то что уж говорить об оккупированных территориях.
Как-то я говорил с одной крупной западной компанией, у которой был завод в Енакиево. Спросил, рассматривают ли они хотя бы теоретически возможность вернуться. Мне ответили: «Вы что, с ума сошли! Мы инвестируем в восстановление, чтобы потом прилетел один дрон и все там разбил?». Так что деньги туда никто не понесет.
Кроме того, действуют санкции, то есть никакая интеграция в нормальный мировой рынок там невозможна. Там нужны какие-то контрабандные схемы, чтобы что-то продавать.
Все это выливается в то, что все оккупированные территории становятся для России серьезным грузом, невероятно убыточным для нее. Она вынуждена направлять туда серьезные дотации, в том числе и из бюджета. Например, электроэнергетика содержится за счет надбавок к тарифам для российских потребителей, и, кстати, люди этим очень недовольны. Российская социология показывает, что люди в большинстве не хотят субсидировать эти территории из российского бюджета, своих платежей и доходов. В какой-то момент встанет вопрос – а зачем все это дело надо, если оно не окупается и требует отнимать все время ресурсы из и без того дырявого российского бюджета. Повторюсь, никакой самостоятельной функционирующей модели там быть не может.

Абсолютно. Более того, в условиях сокращения российского бюджета (что в ближайшее время нас ждет), даже если нефть подорожает, российская власть будет направлять деньги на свои приоритеты, а не на эти территории. На оккупированных территориях ситуация будет существенно ухудшаться, и люди будут еще быстрее оттуда уезжать. Там будет в буквальном смысле социально-экономическое опустынивание.

До 2045 года эти территории точно вернутся под контроль Украины, можно даже не спорить на эту тему.
Желание россиян ехать на оккупированные территории минимально, если вообще есть. Даже те, кто решает поехать работать, отправляются вахтовым методом, чтобы заработать и с деньгами вернуться обратно. Потому что никакой связки с этими местами у россиян из других регионов нет. Россияне очень плохо понимают, что это за местность, потому у них просто будут адаптационные проблемы в коммуникации с теми людьми, которые там живут. Через вторые-третьи руки знаю, что россияне, которые сейчас работают на оккупированных территориях, чувствуют себя не в своей тарелке, не на своей земле, им хочется обратно, подзаработав денег.
Так что я в эти планы не верю. Вообще, все эти грандиозные планы по переселению никогда не срабатывали. Так, например, была полностью провалена Программа переселения соотечественников – переселение русскоязычных из бывших республик Советского Союза. Этих людей хотели массово переманить в Россию, но программа скукожилась до менее 30 тысяч человек в год, потому что никто не едет. Особенно сейчас, после начала полномасштабной войны. Нужно быть сумасшедшим, чтобы сейчас переезжать жить в Россию, например, из Казахстана. Люди, наоборот, заинтересованы эмигрировать в Казахстан. Я не вижу возможности, чтобы россияне из регионов, которые не были затронуты войной, массово ехали на территории, где ежедневно нужно жить в условиях войны. Не поедут. Это нереалистично.

Да, я уверен, что они будут. Прежде всего – из экономики.
Россия подзабыла, что такое глубокий непрекращающийся экономический кризис без дна. Это очень больно. Это на бумаге звучит как что-то проходное, например, падение ВВП. А падение ВВП значит, что у людей меньше денег, и им приходится закрывать свое дело, лишаться доходов, увольнять работников. Даже если людей не увольняют, их отправляют на неполные рабочие недели и в неоплачиваемые отпуска. Принести домой им нечего. А подавляющее большинство людей в России – это и так те, кто сводит концы с концами. Потеря доходов – очень тяжелая история. Все перекредитованы страшно, возвращать кредиты банкам будет нечем. Будет расти число личных банкротств. Оно на треть в год примерно растет. Это уже миллионы людей на грани банкротства. Поэтому спад экономики – это очень больно. Мы видим, какой визг сейчас начался из-за повышения налогов и закрытия предприятий.
Я думаю, как и в прошлые разы в нашей истории, очень много проблем придет из экономики. И в этом году признаки уже появляются. Люди в России, которые были достаточно тихими и лояльными власти, начинают говорить совсем другим языком. Это было заметно уже в первые месяцы и недели 2026 года.
Так что это будет в 2026 году, но, может быть, и позже. Будет какая-то точка перелома. Хорошо помню, как это происходило в 80-е годы, когда все вокруг просто начали говорить, что «так нельзя», и через какое-то время это вылилось в масштабный публичный, а потом и политический протест. Сложно сказать, как будет в этот раз. Шансы на то, что 2026-й будет точкой перелома, очень большие.

Вряд ли. Ситуация очень отличается и от распада Советского Союза, и от распада Российской империи, потому что и в том, и в том случаях этнические русские не были большинством. В тех же бывших республиках СССР, которые заявили об отделении, русские были в меньшинстве, а доминировала титульная нация. Сейчас больше 80% населения России – это русские, а в момент распада СССР было 50%. И запроса у регионов об отделении вообще нет. Этой темы внутри России нет, она обсуждается только за ее пределами.
Более того, в начале 90-х у нас был опыт, когда был управленческий хаос, и губернаторы регионов начали выстраивать какие-то барьеры: вводить квазитаможню на границе, контролировать перемещение товаров, вводить если не свои деньги, то талоны и квазиденежные документы и т.д. И у людей об этом очень плохая память. На этом пропагандистски сыграл Путин, и этот период регионального сепаратизма воспринимается плохо, потому что тогда людям стало некомфортно перемещаться, вести бизнес и т.д. Поэтому запроса на распад в России я не вижу. Может быть отделение каких-то этнических республик, но их не так много: это десяток регионов Северного Кавказа и Поволжья, то есть это считаные проценты территории России. То есть 85-90% территории останется такой же самой. Поэтому вероятности распада России я не вижу.
При этом я вижу большой созревший внутренний запрос, который подавляется репрессиями, на глобальную реформацию системы. Потому что у нас уже далеко не первое издание гиперцентрализованного государства, когда чиновники все решают и людей не спрашивают. В России сильно созрел запрос на другую модель, потому что чиновникам верить нельзя, они обманывают и в итоге втягивают нас в войны и катастрофы. Есть большой запрос на федерализацию, децентрализацию власти, развитие сильного местного самоуправления, то есть на дрейф в сторону Швейцарии. Это очень заметно в регионах, где налоги не хотят перечислять в центр, хотят развивать свою повестку, торговлю и т.д.
О распаде много разговоров, но внутри России запроса на ее распад нет.

Возможности победы Путина в этой войне просто нет. Об этом говорят все параметры: деньги, демография и пр. Военная промышленность в глубочайшем кризисе – у России нет возможности продолжать эту войну долго. Мы говорим об очень ограниченном периоде, когда Путин может пытаться наступать. Вопрос о том, когда остановить боевые действия, висит в воздухе. Все упирается только в личную зацикленность Путина, но ресурсная реальность его вернет на землю.
Военная победа Путина над Украиной вообще невозможна, просто в принципе.
Вопрос в том, на каких условиях будет прекращение огня, и как создать гарантии для того, чтобы Россия не продолжала агрессивные действия и не нападала в будущем. А вести войну к каким-то новым завоеваниям, даже не к победе, у Путина возможности нет.