Подпишитесь 
Несмотря на отсутствие прорыва в предыдущих раундах переговоров между Украиной и Россией, тема возможного завершения войны в последние недели вновь оказалась в центре международного внимания. Президент Украины Владимир Зеленский заявил о наличии "окна возможностей" для активизации дипломатического процесса до начала зимы, тогда как в Вашингтоне и европейских столицах все чаще говорят о необходимости поиска реальных механизмов прекращения боевых действий. В то же время переговорные сигналы звучат на фоне сложной ситуации на фронте, новых украинских ударов по российским военным и энергетическим объектам, а также дискуссий об усилении санкционного давления на Кремль.
В интервью Главреду политолог, руководитель Центра анализа и стратегий Игорь Чаленко рассказал, действительно ли ближайшие месяцы могут стать решающими для запуска реального переговорного процесса, от чего зависит готовность Москвы к компромиссам и какую роль в этом могут сыграть США, Европа и Китай.
Президент Зеленский заявлял об "окне возможностей" для переговоров с РФ до начала зимы. Можно ли такие заявления считать политическим сигналом сторонам о том, что уже стоит начинать более активный переговорный процесс?
Прежде всего мы должны воспринимать это как ориентир и попытку Украины использовать все возможности для того, чтобы как можно быстрее завершить войну. Хотя продолжительность этой войны зависит не от Украины, а исключительно от российского агрессора и от возможности наших партнеров оказывать давление на Кремль.
Речь идет не только, например, о 3 ноября. Буданов также выступал и указывал, что президент дал поручение работать над завершением войны "желательно до конца года". То есть есть осознание реалистичности определенных шагов, но это как раз показывает, что мы действительно стремимся использовать это "окно возможностей", которое есть, в частности, перед выборами в Конгресс Соединенных Штатов.
Почему так? Потому что в этом может быть заинтересована нынешняя правящая Республиканская партия Соединенных Штатов и непосредственно Дональд Трамп. Ему важно сохранить двухпалатное большинство в американском законодательном органе. К тому же, его постоянно "ловят" на предвыборном обещании завершить войну за 24 часа и критикуют за это. Да, он постоянно смещал акценты и говорил, что думал, будто это будет самая легкая война для завершения, а оказалось, что самая сложная. Но, тем не менее, за счет смещения акцентов, увеличения эффективности deep strike и middle strike ударов со стороны Сил обороны Украины, а также с учетом ситуации непосредственно на фронте, появляется пространство для давления.
Обратите внимание: Марко Рубио выступал на сенатских слушаниях и, на мой взгляд, озвучил очень серьезный месседж относительно переоценки нынешней войны. Он сказал, что россияне не только не могут достичь первоочередных целей "СВО", но и не могут достичь нынешних требований.
Это важный нюанс. То есть очевидно, что даже часть американского истеблишмента, включая тех, кто непосредственно занимается внешней политикой, также видит это "окно возможностей". Это не означает, что позиция, например, Виткоффа или Кушнера будет тождественной озвученной Рубио. Но это тоже важный якорь, за который стоит зацепиться, своего рода "крючок".
Но одного желания Украины недостаточно. Здесь должна быть консолидированная работа наших партнеров — и со стороны Соединенных Штатов, благодаря возможностям Трампа оказать давление на Кремль, и со стороны Европы. Это может быть либо присоединение Европы к переговорному процессу, либо усиление санкционного давления на Кремль. Ну и, возможно, все-таки китайский вектор, если этих усилий будет недостаточно. Я думаю, что не просто так появляются материалы South China Morning Post с конкретными посланиями и просьбами Трампа к Си Цзиньпину повлиять на Россию. То есть это, по крайней мере, в общих чертах очерчивает возможный дальнейший переговорный процесс.
Как недавние заявления Европы о том, что может готовиться еще один усиленный, 21-й санкционный пакет, а также голосование в Палате представителей США по законопроекту о помощи Украине могут повлиять на процесс?
Российская Федерация делает ставку на раскол в трансатлантическом пространстве в отношении поддержки Украины. Россияне постоянно работают на противопоставление политики Трампа политике европейских государств. То, что мы увидели в Палате представителей Соединенных Штатов по украинскому вопросу, те голосования, которые состоялись, — это на самом деле сигнал, что Штаты и в дальнейшем стоят на позиции поддержки Украины и завершения войны.
Никто не хочет вечной войны. Европа также сейчас активизируется. Если говорить о 21-м пакете санкций, мы видим, что процесс разработки и согласования интенсифицировался, особенно после последних массированных обстрелов со стороны РФ.
Учитывая, что буквально накануне в Украину приезжали постоянные представители стран Североатлантического совета во главе с генсеком Рютте, а также состоялось заседание Совета Украина — НАТО, это тоже очень серьезный сигнал поддержки Украины. Особенно учитывая то, что до этого Соединенные Штаты и Трамп делали все, чтобы как-то разграничить причастность Альянса к теме Украины.
Штаты, правда, отдельно делали ставку на то, что они едва ли не вне НАТО в этом вопросе, но мы видим, что в Киев приехали все 32 постоянных представителя, включая Соединенные Штаты.
Итак, все это действительно является серьезным сигналом для россиян: посеять затяжной и глубокий раскол в поддержке Украины не получилось. А значит, это дополнительный аргумент для перехода к реальным переговорам о завершении войны.
От чего будет зависеть скорость начала переговоров? На что сейчас ориентируется Украина, когда говорит о временных рамках, и на что могут обратить внимание западные партнеры?
Конечно, мы в Украине хотели бы, чтобы это произошло уже летом. Но Российская Федерация, очевидно, рассчитывает на лучший результат летней наступательной кампании, включая серию массированных обстрелов крупных украинских населенных пунктов и критической инфраструктуры. Россия надеется, что это укрепит ее позиции.
Поэтому если летом не удастся сдвинуть процесс с мертвой точки, осень имеет дополнительный политический фон для того, чтобы такие переговоры состоялись. По крайней мере, если не в отношении полного завершения войны, то в отношении перехода к долгосрочному режиму прекращения огня. Ведь, кроме выборов в Конгресс США, которые состоятся 3 ноября, у нас как-то забывают еще об одном чувствительном аспекте — проведении псевдовыборов в Государственную думу Российской Федерации, которые должны состояться с 18 по 20 сентября.
Это очень важный элемент легитимации дальнейшего режима. Учитывая, что милитаризованная риторика продолжает терять поддержку среди россиян, это может иметь значение. Я понимаю, что на выборах в РФ "рисуют" необходимый результат, но все равно, если опираться на показатели предыдущих выборов, где "Единая Россия" набрала около 50%, а сейчас их рейтинги свидетельствуют, что они даже до 30% не дотягивают, то это серьезный фактор для использования политического момента, по крайней мере для организации многомесячного режима прекращения огня. Конечно, в этом сценарии есть риск, что россияне "послужат" американцам в этом аспекте, то есть пройдут выборы, а зимой все может возобновиться.
И важная задача украинской дипломатии и наших партнеров — сделать так, чтобы возможности выхода из многомесячного режима прекращения огня не было, чтобы этот режим стал максимально устойчивым. Можно называть это как угодно — корейским сценарием или иначе. Но главное, чтобы прекратилась активная фаза боевых действий.
Что касается рейтингов. Некоторые российские эксперты говорят, что российские власти могут намеренно занижать себе рейтинги, чтобы потом ближе к выборам их "повысить" хотя бы на бумаге и создать иллюзию "неизбежности выбора". В то же время мы видим заявления российских блогеров, приближенных к Кремлю, о мобилизации после выборов. Насколько Россия сейчас готова к всеобщей мобилизации?
Исходя из технической готовности, россияне подготовили все для новой волны всеобщей мобилизации. Напомню, что волна такой мобилизации уже происходила в 2022 году, когда публично было объявлено о мобилизации примерно 300 тысяч российских граждан. Хотя точно мы не можем сказать, сколько реально было мобилизовано.
На самом деле, помимо рекрутинга и набора наемников, которые осуществляются у россиян, также продолжается небольшая мобилизация через военкоматы. Также присутствует использование срочников, находящихся на срочной службе по призыву. Они тоже частично используются в рамках "СВО".
Также не стоит забывать об иностранном факторе. Мы часто забываем, например, о северокорейцах. Они сейчас непосредственно не находятся, скажем, на временно оккупированных территориях, но они есть в резерве — около 15 тысяч — и выполняют определенные задачи.
То есть риск такой мобилизации присутствует. Но, исходя из политической целесообразности, ее можно ожидать по одному из сценариев, например, в октябре, после проведения выборов в Госдуму. Тогда вполне возможен кратковременный этап набора. Причем речь идет даже не о 300 тысячах. Сейчас разведка передает желаемые показатели для Российской Федерации — около 100 тысяч человек.
От себя напомню интересное совпадение: когда проходили учения "Запад-2025" в Беларуси в сентябре прошлого года, отрабатывалась легенда, касавшаяся Сувалкского коридора и Калининградской области. И там было задействовано так же около 100 тысяч российских военнослужащих.
Поэтому, помимо темы Украины и привлечения большего количества российских военнослужащих, которых не могут набрать за счет найма, эти 100 тысяч РФ может использовать не только в Украине, но, например, для какой-то ограниченной операции в Сувалкском коридоре и не только.
Возвращаясь к переговорам. Мы видим, что активизация процессов происходит на фоне массированных украинских ударов по российским тылам, трассам и т. д. Насколько эта ситуация способствует тому, что Россия может пойти на переговоры, если такие удары продолжатся?
Ничего большего, чем остановиться по линии соприкосновения, россияне точно не могут требовать. Даже исходя из того, как развивается ситуация, Украина может еще добавить определенные требования для перехода к деэскалации.
На самом деле это оказывает серьезное общественное влияние с точки зрения ухудшения поддержки Путина. Хотя сейчас Кремль это искажает, ведь когда в очередной раз выходит Песков и рассказывает, что россияне, оказывается, проводят "СВО", чтобы не было таких ударов, как по Санкт-Петербургу, — это классика по Орвелу, как завещал отец.
В этой ситуации проблема для Путина заключается в том, что он может продолжать терять поддержку даже не столько российского общества, сколько окружения, олигархов и не только. Именно поэтому сейчас активизировали тему сбора средств у олигархов, якобы добровольных взносов на войну. Речь идет о 200 млрд рублей, а кое-где и о том, что российские олигархи должны скинуться на 300 млрд рублей на продолжение "СВО". Это показатель того, что Путин пытается переложить ответственность, "замарать руки" олигархов, условно говоря, кровью, но в то же время получить дополнительное поле для маневра и затянуть нынешнюю войну.
Поэтому, с одной стороны, атаки по российскому тылу укрепляют наши позиции и действительно ускоряют завершение войны. Но на сегодняшний день они не являются фактором, который окончательно меняет мышление Путина. Путин до сих пор думает, что может победить.
Что, кстати, для Путина может стать фактором, который заставит его согласиться на переговоры?
Во-первых, Путин хочет войти в историю. Правда, он уже вляпался, но именно с исторической точки зрения он измеряет эти вещи. Очевидно, для выхода ему нужна какая-то картинка даже не победы, а "победы". Россияне хотят как можно скорейшего завершения войны, но однозначно с ощущением победы, потому что россияне, мол, не могут проигрывать.
Хотя в этом контексте обратите внимание: уже неоднократно предпринимались попытки проверить тезис, что проиграть украинцам — это не проигрыш, потому что украинцы якобы "такие же русские". Это применялось тем самым православным олигархом Малофеевым и не только им.
В принципе, мы сейчас реально не говорим о возвращении к границам 1991 года как об условии немедленной остановки боевых действий. И уже это Путин мог бы преподнести как то, что Россия якобы получила какие-то фактические территориальные приобретения.
Кстати, обращу ваше внимание на заявление Шойгу, секретаря российского Совбеза, что они якобы воюют не с Украиной, а с 56 странами. То есть они почти заявляют о мировом масштабе войны. Если эта война заканчивается, значит, россиянам можно подать месседж, что они, мол, выстояли, сохранили Россию, несмотря на натиск этих 56 стран. То есть можно найти любой подход. Главное — достучаться до Путина в том, что нужно сворачивать войну. И чтобы это было не просто мнение, например, Козака или еще какого-то отдельного топ-чиновника, а общая позиция властной вертикали.
Если говорить о дальнейших переговорах и подготовке к ним, в последнее время активизировались разговоры об участии Европы. Также появилась информация, что Германия, Франция, Великобритания вместе с Киевом ищут механизм привлечения Путина к переговорам. Может ли в ближайшие месяцы появиться отдельный формат переговоров именно с Европой, без участия американцев?
Я не думаю, что это будет без участия американцев. Очевидно, речь идет о дополнении нынешнего переговорного трека с привлечением четвертой стороны. Причем именно Европы, а не Европейского Союза, потому что формат E3 — это Германия, Франция, а также Великобритания.
Это страны, которые, во-первых, обладают дальнобойным оружием. Во-вторых, они обеспечивают очень серьезную поддержку Украины. Но в то же время они котируются в Кремле. Можно много рассказывать об условной "партии войны", о противостоянии с официальным Лондоном или Парижем, но все равно это тот уровень, который в Кремле будут вынуждены принимать.
Поэтому сейчас важно определить формат участия европейцев в переговорном процессе. Будет ли это формат E3 или какое-то отдельное лицо. Для Трампа привлечение европейцев также было бы неплохим маневром. Это было бы продолжением его позиции, что за безопасность Европы должна отвечать сама Европа.
Таким образом, присоединение европейцев наполнило бы смыслом предыдущие договоренности по как минимум 18 из 20 пунктов мирного плана Трампа, которые уже предварительно согласованы. Там, как мы знаем, есть вопрос санкций и не только. А ключ ко многим таким вопросам находится именно у Европы, а не у Соединенных Штатов. Поэтому это придало бы практичности дальнейшему переговорному процессу.
Что или кто может повлиять на Путина, чтобы он изменил свое мнение? Есть ли такие личности или страны, которые могут "замолвить слово"?
Совместная позиция США и Китая. Совместная позиция Трампа и Си. Если эти две крупнейшие державы дадут однозначные сигналы, это может сработать. Подчеркиваю: однозначные сигналы, потому что Китай очень любит говорить завуалированно, и Си так же часто говорит.
Но если будут даны вполне понятные сигналы, это, кстати, может даже поднять уровень переговоров до формата постоянных членов Совета Безопасности ООН. Обратите внимание: Франция, Великобритания, Соединенные Штаты, Китай — это постоянные члены Совбеза. Это могло бы помочь закрепить результаты дальнейших переговоров на высоком уровне и придать процессу, как любят говорить китайцы, легитимности.
Путин сидит на двух стульях. Американцам он продает возможность сближения и тем самым ослабления Китая. А Китаю — свою ресурсную базу и то, что это якобы укрепляет Поднебесную в противостоянии с Соединенными Штатами. Если будет однозначная позиция и Штатов, и Китая относительно завершения российско-украинской войны, тогда это, конечно, заставит Путина де-факто отступить.
Дополнительно напомню, что неофициальное сотрудничество Штатов и Китая уже было — в вопросе ядерного оружия осенью 2022 года, когда россияне планировали применить тактическое ядерное оружие против Украины. Даже цель была — Яворовский полигон. Но именно благодаря совместной позиции Пекина и Вашингтона этого удалось избежать. Это демонстрирует, что сотрудничество двух крупнейших столиц мира сейчас вполне могло бы привести к нужному деэскалационному результату.
Если говорить о гипотетическом начале переговоров, о чем именно будут эти переговоры? Только о прекращении огня или уже о более широких договоренностях?
У нас есть предварительные результаты трехсторонней группы. Лучшие результаты там были по военной подгруппе — по проработке режима мониторинга, режима прекращения огня и многих других аспектов. То есть переговоры точно не будут проходить в вакууме.
Россия, очевидно, хочет дезавуировать все эти результаты и предлагает идею: давайте вернемся к 28-пунктному плану Трампа. Россияне, правда, говорят о 27 пунктах, о "духе Анкориджа", но по сути определенные наработки уже есть. Просто нужно делать дальнейшие шаги. И опять же, это возможно только при условии изменения позиции российского агрессора.
Именно поэтому сейчас происходит не только "треш" с требованиями Пескова, чтобы Украина вышла из так называемых российских регионов, но и провокации на Запорожской АЭС. Напомню, что это тоже один из пунктов: кто дальше будет управлять станцией и какова будет ее дальнейшая судьба. Поэтому по сути переговоры будут продолжаться именно вокруг таких пунктов.
Мы говорили о мобилизации, и сейчас также активно обсуждается вопрос возможного участия Беларуси в войне. На что сейчас рассчитывает Россия, если ее летнее наступление не удастся? Есть ли у нее пути, чтобы уклониться от переговоров?
Путин всегда может идти по линии наименьшего сопротивления, что он, собственно, и делает — через увеличение градуса напряжения и новый уровень эскалации.
Что касается Украины: на данный момент из Беларуси завтра нападения не будет. Хотя объективно диверсионно-разведывательные группы работали оттуда на протяжении всего периода полномасштабной войны, пусть и небольшие.
Если говорить об Украине, президент Зеленский упоминал пять сценариев. Наиболее реалистичными в отношении Беларуси в украинском контексте можно выделить три направления.
Первый — попытка снова пойти на столицу. Хотя в зоне отчуждения инфраструктура для такой операции уничтожена, и сейчас никто колоннами не пойдет из-за противодействия дронов. Это будет хуже для них, чем "байрактары" в 2022 году, когда колонны активно уничтожались. Но пугают именно походом на столицу. Обратите внимание на последнее заявление Лукашенко об "одной большой цели" в Украине. Он намекает именно на украинскую столицу.
Второй сценарий — попытка оккупировать Ровенскую АЭС.
Третий сценарий — попытка перебить логистику по трассе Киев — Ковель.
Вот три относительно реалистичных сценария, которые могли бы использовать россияне в последующие периоды, когда война выйдет уже на завершающую стадию, для усиления давления на Киев.
Но мы видим, что с белорусами сейчас довольно активно работают американцы и не только они. То есть политика "пряника" появляется не просто так. Это попытка создать для Лукашенко запасной выход, спасательный круг, чтобы он мог де-факто противостоять пожеланиям, требованиям и ультиматумам Путина, которые уже высказываются даже в адрес Лукашенко.
Инфраструктура действительно продолжает готовиться — и в южной части Беларуси, и на севере. Поэтому риски никуда не исчезают. Этот аспект постоянно находится в режиме мониторинга. Если будут какие-то проблемы, не просто так звучат заявления с соответствующими намеками.
Я также напомню, что от севера до юга Беларуси всего 500 км. То есть эта территория полностью простреливается и может находиться под огневым контролем. Поэтому сценарий вступления Беларуси в войну с Украиной — это самоубийственный сценарий прежде всего для официального Минска и для миллионов белорусов.
Мы видели заявления российского олигарха Малофеева о различных сценариях для России, в том числе о поражении России и даже применении ядерного оружия. Также звучат заявления других российских чиновников о том, что нужно готовиться к длительной войне. Если война как-то закончится или произойдет нечто вроде корейского сценария, насколько Россия будет способна к дальнейшим войнам?
Конечно, они будут способны на дальнейшие войны. Здесь вопрос в том, как благодаря де-факто завершению российско-украинской войны удастся закрепить превентивные договоренности о ненападении, например, на Европу.
Мы видим, что обсуждаются определенные "пожелания" россиян, в частности относительно какого-то документа о совместной политике безопасности. Очевидно, будут определенные наработки, чтобы не допустить непосредственного столкновения стран НАТО с Путиным.
Но в этой ситуации объективные возможности России вести войны без демилитаризации сохранятся. Они, конечно, могут восстановиться довольно оперативно — за год-два. Поэтому это уже вопрос в целом Запада об обеспечении собственной безопасности, устойчивого санкционного режима в связи с системной угрозой со стороны путинского режима.
Мы не знаем точно, что будет после путинского режима. Есть определенные естественные причины, и мы понимаем, что так или иначе, условно говоря, в ближайшее десятилетие, возможно и раньше, этот вопрос решится.
Напомню, что у Путина есть теоретическая возможность оставаться у власти до 2036 года. Не говоря уже о том, умрет он или нет. Именно поэтому крайне важно, чтобы Европа рассматривала свою безопасность не только в призмах российско-украинской войны и ее завершения, но и понимала дальнейшие угрозы, которые несет для нее путинский режим. В его идеологическом ядре заложено дальнейшее усиление напряженности, дальнейшая эскалация и ведение войн.
Чтобы не было повторения, условно говоря, где-то в Нарве или Сувалках, должно произойти переформатирование европейского пространства безопасности. Даже если у россиян будет желание куда-то идти, они должны понимать, что возможностей для этого точно не будет. И в случае с Украиной они должны осознавать: недостаточная проработка подобных тем просто и в дальнейшем будет разрушать саму Российскую Федерацию.
О персоне: Игорь Чаленко
Игорь Олегович Чаленко — украинский политолог, общественный деятель и эксперт по международной политике. Он является руководителем общественной организации "Центр анализа и стратегий" (ЦАС), созданной в 2018 году в Киеве, а также директором Благотворительного фонда "Развитие Киевщины", действующего с 2011 года.
Исследует вопросы внешней политики, международных отношений, безопасности и влияния российской пропаганды. Активно комментирует в СМИ ход войны России против Украины, переговорные процессы, политику Запада в отношении Украины и роль международных игроков.
Наши стандарты: Редакционная политика сайта Главред
