Накануне большого обмена. Кто из пленных не попадает в первые списки

27 декабря домой могут вернуться 74 из 94 заложников и военнопленных, удерживаемых террористами на Донбассе.

"В ожидании чуда", - с такой подписью уже второй год подряд постит в социальной сети одну и ту же свою фотографию Виктория Пантюшенко, жена танкиста Богдана Пантюшенко, попавшего в плен к боевикам в январе 2015 года под Донецким аэропортом. Последние три года накануне всех больших праздников ее семья ждет возращения Богдана, как великого чуда.

И вот большой обмен по формуле "74 на 306" анонсирован на 27 декабря. Об этом накануне стало известно из российских СМИ – патриарх Кирилл в Москве встретился с главарями террористических организаций "ДНР-ЛНР" и спецпредставителем СБУ в Минске Виктором Медведчуком. После все вышли к прессе с заявлением о согласованной дате. Если обмен состоится, то станет первым освобождением из ОРДЛО за последние 15 месяцев.

Тем временем в Киеве царило молчание. И лишь к обеду 25 декабря уполномоченная Президента Украины по мирному урегулированию конфликта на востоке страны Ирина Геращенко на своей странице в социальной сети написала: "Официально. Украинская сторона была готова к освобождению еще несколько дней назад, СБУ, ГПУ, Минская группа все для этого сделали. Как я и информировала, в т.ч. и украинский парламент - мы были на финишной прямой. Важно, что наконец сняты все проблемные вопросы, которые откладывали процесс освобождения".

То, что обмен точно должен состояться до конца 2017 года, Виктория Пантюшенко окончательно поняла, находясь в Париже. Ее поездку и еще трех родственников в столицу Франции и ряд важных встреч с высокими чиновниками, отлично ориентирующимися в украинском вопросе, организовала посол Изабель Дюмон. Именно после разговоров о деталях удержания боевиками их родных, представитель министерства иностранных дел Франции заметил, что было бы хорошо, если бы появилось совместное заявление лидеров Франции и Германии - Макрона и Меркель по ситуации на Востоке Украины, в частности об освобождении заложников. И такое мы увидели уже через несколько дней.

Несмотря на то, что европейские партнеры Украины отлично осведомлены о происходящем на Востоке, причем их источники – не украинская сторона, а международные миссии, они не очень понимали, что боевики играют на персоналиях, что в списках могут не оказаться люди, которые находятся в плену почти три года или у кого больные родственники. Они очень удивились, когда узнали, что пришедшие к ним на встречу украинцы даже не знают, есть ли их родные в списках на обмен.

Именно фамилии в списках – стали камнем преткновения на пути к обмену, который уже мог состояться как 19, так и 25 декабря.

По данным СБУ, террористами в ОРДЛО удерживаются 170 человек, местонахождение 97 из них установлено. У боевиков список минимум в пять раз длиннее. В нем не только участники военных действий на Донбассе, но и, "политзаключенные" и "невиновные гражданские".

Украина сразу заявила, что для обмена не может отдать порядка шестидесяти человек, которые не имеют никакого отношения к АТО или совершили особо тяжкие преступления. Но хоть завтра готова передать триста человек в обмен на всех, чье место нахождения установлено.

Представители ОРДЛО, а точнее – кураторы в Москве, на такой сценарий не соглашались. Давление в кулуарах переговоров разного уровня нарастало. Медведчук перестал летать в Минск, а устремился напрямую в Москву. В его адрес был даже выдвинут ультиматум: либо обмен до конца года, либо тот выходит из переговорного процесса. Видимо, политические дивиденды, полученные на теме обмена, оказались куда более важными, и Медведчук вышел на арену со своей формулой: он инициировал передачу на ту сторону всех боевиков, которых можно отдавать по украинским законам, и которые с этим согласны, а взамен забрать только 74 человека. 58 из них должна отдать "ДНР", 16 - "ЛНР".

При помощи простейшего математического действия можно сделать вывод, что как минимум 20 человек не вписываются в рамки первого этапа обмена.

Читайте также: Предатели в мантиях: что ждет крымских судей

Логика проста: отдать всех – нереально, ведь пленные в ОРДЛО – это не только обменный фонд, но и гарантии, способ шантажа. Поэтому некоторые должны остаться по ту сторону линии разграничения.

Кто? Об этом украинская сторона пока не говорит, хотя и точно знает последнюю неделю. Ведь не напрасно Ирина Геращенко заявляла о большом шансе срыва переговоров в последний момент даже с парламентской трибуны. Боевики же в лице назвавшей себя омбуцменом республики Дарьи Морозовой, утверждали, что Украина делит списки на группы и пытается их поменять.

Какой была борьба за каждую фамилию, оценить сложно, тем более что за каждым именем в украинском списке целая история семьи. В одной из них родилась дочь, когда отец находился в руках террористов, в другой – умерла сестра, когда брата удерживали боевики, в третьей – мать попала в больницу с онкозаболеванием на третьем году плена сына.

На протяжении всего конфликта в плену боевиков находились как военные, так и гражданские. Вполне возможно, что самыми, так сказать, ценными боевики считают военных, которые попали в плен во время выполнения боевых заданий, например, в Дебальцево или под Марьинкой и Донецким аэропортом. Большинство из них содержатся в Макеевской колонии. Важны для террористов и гражданские, чьи фамилии на слуху. Среди последних: известный ученый-религиовед Игорь Козловский, журналист Стас Асеев, активист Владимира Фомичева.

Возможно, именно часть подобных людей боевики "ДНР" решили оставить себе.

Луганск тоже должен будет оставить себе гарантии в виде заложников. Хотя там вопросов по спискам особых не возникало. Из источников известно, что тех, кого террористы демонстрировали на недавнем видео, были готовы отдать еще на прошлой неделе. Другое дело те, кого на видео не было, например, украинских спецназовцев.

Оставшихся в ОРДЛО могут обменять в результате второго этапа обмена. Когда он состоится – об родные тех, кого оставляют в заложниках, захотят знать уже завтра. Кого попросят взамен? Для них это не настолько важно. Скорее всего, кого-то из тех самых 60 человек, которых совершили особо тяжкие преступления или преступления, не связанные ни с войной, ни с посягательством на территориальную целостность Украины. Среди них как представители "Беркута", подозреваемые в расстрелах на Майдане в феврале 2014 года, так и Елена Бондаренко, экс-депутат Запорожского горсовета, осужденная на семь лет за вымогательство или Владимир Грубник, сотрудник Одесского национального медицинского университета, который подозревается в закладке самодельной бомбы под зданием СБУ в Одессе в сентябре 2015 года.

"У нас есть планы и предложения, как освободить всех. И как сделать это как можно скорее. Отдадут только 74, мы должны разблокировать процесс освобождения. То есть освободить всех", - сказала Ирина Геращенко.

То, что в списках может не оказаться близкого человека, родные стали понимать уже накануне обмена. Сложно даже передать словами, в каком состоянии они все находятся – волнуются, не спят ночами, пьют успокаивающие, вздрагивают от каждого телефонного звонка.

Ныне обмен еще готовится, ведь сложно одномоментно перевезти в одну точку несколько сотен людей. Те, кого будет отдавать Украина, уже находятся в городах, близких к линии разграничения, в частности в Славянске. Никого из родственников украинских военных ближе к линии разграничения компетентные органы не берут. Скорее всего, жен, родителей и детей пригласят на встречу с родными в присутствии президента Порошенко. После чего вся Украина увидит слезы радости через объективы личных фотографов и операторов первых лиц государства.

Татьяна Катриченко 

ПО МАТЕРИАЛАМ:
Загрузка...