Подпишитесь 
Несмотря на растущее давление на российскую экономику, Кремль продолжает говорить о новой волне мобилизации и возможном расширении войны. В то же время удары по логистике, энергетической инфраструктуре и нефтегазовому сектору уже обнажают системные слабости РФ.
Во второй части интервью Главреду экономист, член Украинского общества финансовых аналитиков, бывший член Совета НБУ Виталий Шапран объяснил, почему отдаленные регионы России могут стать главным уязвимым местом Кремля, какие отрасли экономики являются наиболее уязвимыми целями для Украины, почему СПГ и золото могут оказаться не менее важными, чем нефть, а также оценил, при каких условиях экономический кризис станет для нее необратимым.
Первую часть беседы можно прочитать по ссылке.
Если россияне все-таки решатся на расширение фронта и новую мобилизацию, насколько быстро запустится уже необратимый процесс экономического спада? Мы видим, что ситуация к этому приближается, но критической точки Россия пока не прошла.
Это игра вдвоем. Все зависит и от наших действий. Представим себе такой сценарий. Оставим в покое Москву и другие крупные города, но в ноябре выведем из строя энергетическую инфраструктуру Норильска, Якутска, Салехарда и еще примерно двух десятков городов.
Думаю, многим названия этих городов могут ничего не сказать, но на карте они увидят, что это преимущественно населенные пункты с очень суровыми климатическими условиями. В ноябре там уже наступает полноценная зима, а в декабре температура может опускаться до минус 50 градусов. Автобусы ходят постоянно, потому что человек в таких условиях не может находиться на улице дольше 15 минут.
В таких городах выход из строя энергосистемы приводит к катастрофическим последствиям. В Норильске, например, добывают никель, платину и частично золото. Речь идет о больших объемах.
Представим, что город останавливается в ноябре. Когда его можно будет восстановить? Летом, не раньше июля следующего года. И у них будет всего два месяца, чтобы все отремонтировать. Поверьте, они могут и не успеть. Более того, в таких климатических условиях здание, оставшееся без отопления, начинает саморазрушаться. Влага проникает внутрь, затем наступают морозы, которые разрушают кирпич и бетон. Здание буквально рассыпается на глазах. Через четыре-пять лет там остаются руины, словно после бомбардировки.
Я, конечно, не думаю, что украинское руководство стремится к такому сценарию. Но российская экономика устроена так, что Москва - это большой улей, куда олигархи со всей страны сносят ресурсы и деньги. Если часть этих "цветов", с которых они собирают мед, просто исчезнет, улей опустеет и станет никому не нужным.
Посмотрите, что производится в Москве. Практически ничего. Даже завод "Москвич", на котором французы раньше что-то пытались производить, после их ухода, насколько я знаю, до сих пор полноценно не работает. В Москве в основном перераспределяются ресурсы, стекающие туда со всей федерации.
Эта уязвимость усугубляется огромной территорией. Зимой доставить из Москвы в Норильск продукты питания и другие товары можно фактически только самолетами. И то лишь при благоприятной погоде.
Поэтому увеличение дальности полета украинских БПЛА и ракет, которое мы сейчас наблюдаем, имеет большое значение. Сначала наши беспилотники летали на 30 км за линию фронта, а сейчас уже преодолевают около 2000 км. Если дальность составит 5000 км, региональная модель российской экономики станет главной уязвимостью для Путина и его команды. Жить в том формате, в котором они живут сейчас, и вести войну в нынешних масштабах можно только благодаря огромным ресурсам, расположенным за Уралом. Если эти ресурсы иссякают, система начинает разрушаться.
Нефтяная отрасль специфична, и мы уже начали по ней системно наносить удары. Но есть и другие отрасли и виды сырья. Региональная модель построена так, что примерно 50–70 % производства в различных отраслях европейской части России зависит от ресурсов, добываемых за Уралом.
Если этот ресурс выбить или отрезать, упадет не только экспортная выручка от нефти, золота, платины и другого сырья. Снизится и само производство, потому что предприятия европейской части России не получат сырье, которое они перерабатывают.
Это очень серьезная стратегия, требующая дальнобойного оружия. Когда нам говорят: "А как Киев переживет следующую зиму?", стоит помнить: если зима будет такой, как два-три года назад, то в Киеве сильные морозы продлятся, возможно, несколько дней. А в отдаленных регионах России, начиная с ноября и заканчивая апрелем, температура может составлять от минус 20 до минус 50 градусов. Там сложный доступ и плохо работает инфраструктура. Кроме того, выяснилось, что единой энергосистемы в России фактически нет. Отдаленные регионы Дальнего Востока и Севера функционируют в рамках отдельных энергосистем. Поэтому, если там вывести энергосистему из строя, перебросить электроэнергию из европейской части России будет невозможно.
Это целый комплекс уязвимостей, обусловленных природными условиями и тем, что после распада СССР Россия ничего не сделала для их устранения. Они не построили достаточно нефтехранилищ, не создали единой энергосистемы и не модернизировали критически важную инфраструктуру.
Все эти факторы можно использовать. Учитывая те вопросы, которые вы задавали, мы пока действительно нанесли серьезный удар только по нефтяной отрасли. Она важна для экспорта и финансового обеспечения государства, но это лишь начало. Если РФ захочет пойти дальше, негативный сценарий для них будет более вероятным, чем для нас.
Смотрите видео интервью Виталия Шапрана Главреду о последствиях ударов по складам в России:
Есть ли сейчас другие отрасли, кроме нефтяной, удары по которым Россия ощутит максимально болезненно?
Производство банковского и технического золота. Россия активно его продает. Добыча составляет примерно 300–350 тонн в год. Они засекретили эту информацию, но общие объемы все равно можно оценить.
Себестоимость золота составляет примерно от 1000 до 1500 долларов за тройскую унцию, а продают его по 3000–4000 долларов.
У нефти себестоимость может составлять 20–30 долларов за баррель. Если продавать ее по 40 долларов, много не заработаешь. В случае с золотом важна не только выручка, но и огромная маржа.
Кроме того, золото используют для расчетов. Те 44 тонны, о которых я говорил, исчезли с баланса Центрального банка только за первое полугодие. Но было еще золото в "Гохране" и других государственных структурах, о котором они не отчитываются.
Поэтому уничтожение аффинажных заводов, где производится большая часть банковского золота, может снизить их "золотые" доходы на 30–40%. Если НПЗ лучше горит, но его можно относительно быстрее отремонтировать, то афинажный завод с оборудованием из Швейцарии, Германии и других стран восстановить сейчас будет очень сложно.
Торговля золотым песком или самородками - это уже совсем другой уровень доходов. Выручка сразу упадет, потому что это фактически сырье. Отказ от экспорта необработанного золотого сырья в Россию был бы для них большим минусом, а для нас - плюсом.
Также я бы обратил внимание на производство удобрений. Я понимаю, что международное сообщество беспокоится о мировой продовольственной безопасности. Но удобрения - это продукция двойного назначения. Они технологически очень близки к производству взрывчатки. Думаю, нам также нужно обратить на это внимание.
А "вишенкой на торте" является производство сжиженного природного газа. Это одна из моих любимых тем, потому что потеря таких мощностей была бы для России очень болезненной. Почти все они расположены в зоне вечной мерзлоты.
Речь идет, в частности, о так называемом Ямальском кресте?
Нет, "Ямальский крест" - это немного другое. Я как раз не очень верю в эффективность ударов по подземным трубопроводам.
Вы когда-нибудь пробовали копать вечную мерзлоту? Она тверже бетона. Трубы там закопаны, и их можно относительно быстро отремонтировать. Это будет болезненно, но не станет катастрофой.
А вот если вывести из строя заводы "Новатека", расположенные за Полярным кругом и предназначенные для производства СПГ, это уже совсем другая история. Этот газ поставляется и в Европу, и в Китай, и даже в Южную Корею.
Быстро восстановить такие заводы будет невозможно, потому что ремонтные работы там можно проводить только в течение короткого сезона - два-три месяца в году. Я думаю, это было бы справедливо еще и потому, что иранцы сейчас наносят удары по заводам по производству сжиженного газа в Катаре и Бахрейне фактически в интересах Российской Федерации.
Иран сам по себе не является крупным экспортером СПГ, но наносит удары по предприятиям и даже по танкерам, которые его перевозят. Это очень опасно, потому что сжиженный газ горит еще лучше, чем нефть. На такие действия нужно реагировать соответствующими контрмерами.
Какими именно могут быть эти контрмеры? Думаю, если бы Украина уничтожила один-два российских завода по производству сжиженного газа, это сразу заметило бы мировое сообщество, потому что с рынка исчез бы источник поставок СПГ.
В таком случае у иранцев не было бы смысла наносить удары по Катару. В Катаре заводы можно ремонтировать круглый год, и это не является критической проблемой. А что будет делать "Новатэк", если его предприятия остановятся?
Практически все российские мощности по производству СПГ построены в регионах с чрезвычайно сложными климатическими условиями. Как только дальность украинских ракет и БПЛА существенно увеличится, эти объекты могут стать новыми целями. Это способно серьезно подорвать способность России оставаться глобальным игроком на мировом энергетическом рынке.
Подводя итоги нашего разговора, каков ваш прогноз для России на ближайшие полгода, если тенденция украинских ударов сохранится?
Прогноз на полгода будет зависеть прежде всего от цен на нефть. Причем не столько от цены на Brent, сколько от реальной цены российской нефти. Ситуация, которую мы наблюдали в январе, феврале и даже в первой половине марта, показала: если российская нефть в течение трех-шести месяцев стоит 40–45 долларов за баррель, их экономика начинает задыхаться.
РФ не просто теряет способность вести войну, а уже не может нормально обеспечивать базовые потребности. Война вокруг Ирана стала для них большой удачей. Они воспользовались этим и, по моим оценкам, получили дополнительно от 10 до 15 млрд долларов.
Сейчас они пытаются продлить эту ситуацию. Якобы США, Израиль и Иран уже немного снизили напряжение, цены начали падать, и российская нефть также подешевела. В начале июля ее цена составляла примерно 40 долларов за баррель. При этом у них оставался дорогой фрахт. Фактически в начале июля Россия вновь вернулась к тому анабиозному состоянию, в котором находилась в феврале. Но теперь она снова пытается раздувать конфликт - и внутри Ирана, и вокруг него.
Снова активизировались хуситы, которые традиционно являются сторонниками РФ и финансируются из Москвы. Они начали обстреливать Саудовскую Аравию. Таким образом Россия через своих партнеров пытается добиться роста мировых цен на нефть. Сейчас это помогает им уже не так сильно, как в марте-апреле. Но зависимость России от цен на нефть, ее бюджета, государственных финансов и общего благосостояния составляет примерно 60–70%.
Это определяющий фактор. Если удастся либо снизить цены на нефть, либо ограничить российский экспорт с помощью санкций и работы с Индией, ситуация для России станет критической. Индия в свое время сократила долю российской нефти примерно на 40% от своего импорта. В феврале такая ситуация уже была, и Трамп, насколько я понимаю, повлиял на это. Но после событий вокруг Ирана индийцы снова начали активнее закупать российскую нефть.
Если обрушить российские нефтяные доходы, не думаю, что они продержатся больше трех месяцев. Возможно, сначала не будет беспорядков, но мы увидим переход экономики в состояние 1990-х годов, а затем и еще хуже.
Именно динамика цены на российскую нефть является ключом к ответу относительно сроков. Чем хуже ситуацию мы вместе с партнерами создадим для России на нефтяном рынке, тем выше вероятность, что РФ будет более уступчивой на мирных переговорах.
О персоне: Виталий Шапран
Виталий Шапран - экономист, финансовый аналитик.
В 2007–2018 гг. работал главным аналитиком одного из ведущих национальных уполномоченных рейтинговых агентств, в 2018–2019 годах занимал должность главного эксперта по вопросам денежно-кредитной политики Секретариата Совета НБУ.
В ноябре 2019 года был назначен Верховной Радой Украины на должность члена Совета НБУ.
С мая 2020 года - член редакционной коллегии международного научного экономического журнала VUZF Review (София, Болгария). Также является членом общественных организаций: Украинского общества финансовых аналитиков (УТФА) и Украинской профессиональной ассоциации по защите инвесторов, кредиторов и страхователей (УПАЗИКС). Имеет научную степень PhD, признанную в ЕС.
Наши стандарты: Редакционная политика сайта Главред
