Волонтер Виталий Дейнега: во время войны мы слишком заигрались в дипломатию и демократию

"На фронте слишком много позиций, на которые если я не привезу тепловизор, то никто его туда не привезет. Поэтому права на "сопли" у меня нет", — отметил основатель "Вернись живым".

Виталий Дейнега

На сайте "Главред" состоялся чат с основателем волонтерского движения "Вернись живым" Виталием Дейнегой. Общаясь с читателями, он рассказал, как изменилась готовность украинцев помогать армии с начала войны, какие подразделения сил АТО хуже всех экипированы и обеспечены, какие меры предпринимаются, чтобы техника, привезенная волонтерами, со временем не оказывалась в ломбардах, насколько эффективным оказался проект "Волонтерский десант" в Минобороны, а также почему Украине при лобовом столкновении с российской армией "не светит победа".

Представляем стенограмму чата с Виталием Дейнегой.

volonter100: Де межа впливу громадськості на владні структури? Про які подарунки мріють військові? Як ви ставитеся до того, коли інші волонтерські групи використовують ваші пости та прибирають посилання на авторство?

Виталий Дейнега: 1. Залежить від того, наскільки держава гарно виконує свої функції. Якщо держава виконує свої функції гарно, то в громадських структурах нема потреби. Якщо погано — громадські структури змушені чинити вплив. А якщо держава не виконує свої функції взагалі, настає анархія.

2. Скажу чесно, зараз настільки важко збирати гроші, настільки багато це забирає часу, що я фактично не встигаю спілкуватися з військовими на особисті теми. Думаю, найбільший подарунок для військових — те, що ми про них не забули.

3. Я вважаю це ознакою успіху. Якщо кругом тебе починається такий відвертий плагіат, це означає, що ти працюєш настільки краще за інших, що вони це визнають. Дуже сподіваюся, що зібрані таким чином гроші вони витратять на тепловізори, як це роблю я.

Lidiia: Чи є зараз в полоні у бойовиків хтось із наших волонтерів? Як чинять сепаратисти з затриманими волонтерами? Чи охоче їх обмінюють?

Виталий Дейнега: Не буду вас обманювати, я взагалі не займаюся темою полонених. Фактично все, що не стосується війни, зброї і тепловізорів, я не встигаю навіть читати. Тому, на жаль, не можу відповісти на ваше питання. Але найгіршому своєму ворогу я б не бажав пройти через полон.

MistF: Куда девается оснащение, которое вы привозите тому или иному военнослужащему после его дембеля? Как можно пресечь, чтобы эти вещи, на которые народ собирал деньги, потом не всплывали в продаже тем, кто только сейчас идет на войну?

Виталий Дейнега: Очень просто. Есть три "золотых правила", которыми мы руководствуемся уже полтора года.

1. Технику нужно передавать только официально и только с оформлением акта приема-передачи. Никогда не нужно верить в сказки, что если передать технику официально, то ее украдут офицеры. В большинстве случаев люди, которые так говорят, сами хотят "прины́кать" вашу помощь. Таких случаев у нас было более чем достаточно.

2. Техника должна быть гравирована. Тогда большинство ломбардов откажется принимать такую технику, во-первых. Во-вторых, человек будет бояться ее продавать, поскольку очевидно, откуда она пришла.

3. О получении бойцом такой помощи обязательно должен быть уведомлен вышестоящий офицер. В таком случае после дембеля бойца он заставит его сдать волонтерскую помощь и передать тем, кто пришел на его место. Сейчас в последнее время мы работаем на уровне батальонов и бригад, и с их командирами определяем, какая помощь нужна и кому. Мы называем ему примерный бюджет, а он принимает решение, что на этот бюджет покупать.

Виталий Дейнега

MistF: Наверняка, существуют конкретные примеры, когда привезенные вами тепловизоры или бронежилеты или что-то еще спасали конкретную жизнь. Не могли бы вы рассказать пару таких случаев?

Виталий Дейнега: У нас был смешной случай, когда рация спасла жизнь. В рацию попала пуля, от этого поменяла траекторию и — не попала в тело. Это из нестандартных случаев.

А из известных... Их очень много, но самый большой — это донецкий аэропорт. Все, кто прошел донецкий аэропорт, вам скажут, что, начиная с октября месяца (2014 года — Ред.), без тепловизоров там просто нечего было бы делать. А мы поддерживали в нем постоянно не менее шести тепловизоров с учетом ротации и прибытия новых частей. Я смело могу вам сказать, что эти тепловизоры спасали жизни каждую ночь.

Ftusia: Якби ви могли, дивлячись у вічі Путіну, сказати все, що вважаєте за потрібне, що б ви промовили до нього?

Виталий Дейнега: Думаю, что нечего ему говорить. Он прекрасно понимает, что он делает и зачем. Он преследует интересы своей страны тем путем, которым умеет. Как многие украинцы непонятно за что воевали в Афганистане, точно так же многие россияне сейчас непонятно за что воюют в Украине. Поэтому для меня с Путиным все ясно. Мне ему сказать нечего, в отличие от украинцев, которые за полтора года войны ничего не сделали для своей армии. Таких более 90%.

Severyn Nalyvaiko: Віталій, чи погоджуєтеся ви з тезою про те, що кращі представники волонтерського руху мали б інтегруватися в державні структури разом зі своїми командами для подальшої роботи та розвитку тих напрямів, за якими вони працюють як волонтери?

Виталий Дейнега: Не согласен категорически. Хороший волонтер не значит хороший госслужащий. Если у человека есть сильные менеджерские качества, опыт работы в госсекторе и готовность работать за нищенскую зарплату под постоянной угрозой уголовного преследования, я готов пожать ему руку и дать добро на поход во власть. Очень многих из волонтеров, которые пошли во власть, я не считаю компетентными в тех вопросах, которые они взялись решать. Иначе бы итоги работы "Волонтерского десанта" в Минобороны были бы совсем другими. Но, слава богу, в их числе было несколько сильных и порядочных личностей, и я очень надеюсь, что они останутся в политике.

Larisa: Виталий, если позволите, то задам Вам такие, сугубо личные вопросы. 1) У Вас бывает такое, что после очередной порции сводок с фронта или новостей опускаются руки? Если да, что помогает вернуться в тонус и продолжить с прежним рвением совершать Ваш по истине нелегкий труд? 2) По чему, по каким чисто человеческим, даже бытовым вещам, которые были в мирное время, Вы больше всего скучаете сейчас? Чего не хватает? 3) Когда завершится война, и Вы увидите, что волонтерить больше нет необходимости, что первое вы сделаете? 4) И в продолжение предыдущего вопроса... Вы хотите в будущем вернуться к своей работе по профессии, или все-таки видите дальше себя исключительно в общественной деятельности? 5) Планируете ли Вы податься в политику? Да или нет — почему? Во время последней парламентской кампании пытались ли Вас уговорить стать членом той или иной полит. силы? Какие "плюшки" сулили за членство в партии? Спасибо за ответы!

Виталий Дейнега: 1) Когда я становился волонтером, ситуация на фронте и в стране была намного хуже. Мы боялись преследования со стороны силовых структур, физического уничтожения другой стороной, много чего другого. Мы понимали, чем рискуем и на что идем. Поэтому если у меня опускаются руки и хочется все бросить, я вспоминаю то, ради чего я это все начинал, и думаю о том, что слишком много позиций на фронте, о которых мало кто знает, потому что они не распиарены, и если я не привезу туда тепловизор, то никто его туда не привезет. Поэтому права на "сопли" у меня нет.

2) По путешествиям. До войны я был гораздо богаче и любил кататься по миру. Мне нравилось летать на выходные в Лондон, походить по галереям. Нравилась свобода и беззаботность. Сейчас этого всего нет. Но есть очень большой плюс — в моей жизни появилось что-то несравнимо более важное, что-то, ради чего хочется вставать с утра.

3) Думаю, что даже если война закончится завтра, будет очень много работы. И думаю, что "Вернись живым" сменит свой профиль и просто начнет заниматься проектами, связанными с образованием и искусством.

4) Война научила не мыслить дальше завтрашнего дня. Находясь в состоянии постоянной неопределенности, строить какие-то стратегические планы и думать о далеком будущем крайне неэффективно. Я частично продолжаю выполнять свои прежние обязанности, и когда недавно меня привалило небольшим объемом прежней работы, я, с одной стороны, окунулся в нее с удовольствием, а с другой — понял, что я уже никогда не буду Виталиком осени 2013 года.

5) Скажу честно, я бы с удовольствием пошел в парламент, если бы верил в людей, которые идут рядом со мной, и не нес бы моральных обязательств перед тем, кто профинансирует избирательную кампанию. Но поскольку в нашей стране это утопия, то мой поход в политику маловероятен.

На парламентских выборах меня могли бы включить в десятку одной из партий, которая прошла в парламент, по первой же моей просьбе, со слов работников штаба этой партии. Но просьбы такой не было, поскольку мне это неинтересно. Думаю, что сейчас я на своем месте, и не стоит ничего менять. Там, где я нахожусь, я могу изменить гораздо больше, чем многие общественные деятели, которые безвозвратно утонули в клоаке украинского парламента.

Serj: Вы лично видите позитивный эффект от пребывания в ВР комбатов, военных и т.д., или они превратились в обычных политиков-популистов?

Виталий Дейнега: Дело в том, что из комбатов, вошедших в ВР, на пальцах одной руки можно сосчитать порядочных. За большинством из них шлейф тянулся еще до выборов. Поэтому ожидать от них чего-то хорошего можно с тем же успехом, что и от существующих политиков. Если комбат бросил свой батальон в самый разгар войны ради вельветовой сидушки в парламенте, то о чем с ним можно говорить?

Виталий Дейнега

Serj: Какие выводы для себя вы сделали, увидев результаты голосования на местных выборах в Мариуполе и Красноармейске, и поддержку этими городами экс-регионалов?

Виталий Дейнега: А какие там результаты в Мариуполе и Красноармейске? Простите, я давно не читал новости. Я знаю, что в восточных городах Украины благополучно состоялся реванш "Оппозиционного блока" и подобных политических сил. И обвинять в этом жителей юго-востока можно с тем же успехом, что и обвинять воду в том, что она мокрая. Это тотальный проигрыш нашей власти, которая не смогла, освободив территории, показать на них свою силу и желание бороться за права людей. Люди в очередной раз в ней разочаровались. А потом наша власть допустила вторую ошибку, когда дала бывшим сепаратистам поднять головы и, более того, пойти на выборы и быть избранными. Мне кажется, что во время войны мы слишком заигрались в дипломатию и демократию. И, к сожалению, власть показывает свою силу далеко не там, где должна.

Nattalie: Відвозячи допомогу нашим воїнам на фронт, ви, напевно ж, так чи інакше, стикаєтеся там, у зоні АТО, з мешканцями окупованої частини Донбасу. Скажіть, за вашими спостереженнями, як змінюється їхнє ставлення до України, цієї війни, їхні бажання щодо свого майбутнього? Чи є прогрес, чи зростає там прихильність до ідеї цілісної України, чи, навпаки, за ці півтора роки ми ще більше відштовхнули їх? Дякую за відповідь.

Виталий Дейнега: Бороться за человека, который не принял какую-то позицию, относительно легко. Когда человек уже решил, какую сторону в конфликте он поддерживает, бороться за него бесполезно — можно только снижать или повышать уровень его радикальности. С одной стороны, жители освобожденных территорий, которые поддерживают нас, смогли поднять голову и 14 октября многие пришли в наши части и поздравили наших военных. И это было очень приятно и вдохновляюще для обеих сторон. Но точно так же подняли голову и местные сепаратисты, чувствуя, что по ним не работают. Если год назад в той же Константиновке их можно было вычислить только по взглядам, то сейчас они могут высказать свою позицию в лицо. Лично мне в лицо заявляли, что если в Константиновку придет ДНР, то они первыми возьмут в руки автомат. Мне кажется, что за поддержку сепаратизма давно нужно начать лишать гражданства, причем массово и безжалостно. Если человек искренне ненавидит Украину, я не хочу, чтобы он был гражданином моей страны.

liga_: Каких законодательных инициатив или шагов со стороны руководства государства сегодня не хватает волонтерам, чтобы они спокойно могли делать свое дело? И вообще, не мешает ли государство/чиновники вашей работе (не спрашиваю даже о том, помогают ли)?

Виталий Дейнега: Скажу честно, особо не мешают, а иногда даже бывают полезными. Без них мы не смогли бы затеять проекты по подготовке саперов и не смогли бы развернуть систему управления артиллерией в более половины зоны АТО. С другой стороны, завтра (4 декабря, — Ред.) состоится официальная передача нашего радара на корабль "Гетьман Сагайдачний", и пресс-служба ВМС сопротивляется тому, чтобы это осветили журналисты. Видимо, им стыдно, что на главный военный корабль страны наше государство не способно купить даже радар.

Andrii Paliichuk: Віталію, чи не спадало Вам на думку створення центру, який би займався ідентифікацією і розшуком терористів, на кшталт того, що був свого часу створений євреями (центр Симона Візенталя)? Зважаючи на кволість наших правоохоронних органів і спецслужб, дана ініціатива знайде велику підтримку у Ваших прихильників (як фінансову, так і організаційну).

Виталий Дейнега: Во-первых, поймите правильно, мы — маленькая организация в киевском подвале, мы не можем объять необъятное. К сожалению, людей с мозгами и организационными способностями, готовых идти в волонтеры, слишком мало. Поэтому, дай Бог, чтобы мы дальше с достоинством могли вытягивать тот объем работы, который есть сейчас. Делать что-то сверх этого было бы слишком сложно. Еще добавлю, что вам следует посмотреть сайт "Миротворец" — возможно, это то, о чем вы говорите.

Nattalie: Як, з вашої точки зору, можна повернути уми мешканців нині окупованих території до України? І взагалі, чи зможуть ці території стати по-справжньому українськими, за своєю суттю?

Виталий Дейнега: Мені не треба, щоб Донбас ставав "справді українським". Мені достатньо, щоб він хотів бути у складі України, платив податки та був унікальним і самобутнім регіоном. Я не вірю в те, що насильницька українізація чи русифікація може призвести до чогось доброго. Ще три роки тому те, що трапилося, виглядало неможливим. І те, що відбулося, — це звичайна спецоперація у виконанні Росії. Тому тепер наша черга провести спецоперацію з відновлення суверенітету та впливу на громадську думку на сході. Насправді це не так складно, як здається. Всі люди хочуть одного — безпеки, миру, злагоди і головне — кохати й бути коханими. Інше питання, що при наявності правильного бюджету та фахівців будь-які дві групи людей можна перетворити на смертельніх ворогів.

Nattalie: Зараз якось затихли будь-які розмови про Мінськ, домовленості, перемир'я… Ви вірите в те, що російсько-український конфлікт на даному етапі може бути врегульований шляхом переговорів і зусиллями дипломатів?

Виталий Дейнега: Будь-яка війна закінчується за столом переговорів. Але дуже важливо, як ви за цим столом поводитеся.

Terenko_S.: Донбас, Сирія та конфлікти, які спалахнули на цих територіях, — чи не є це суто спробою з'ясовування стосунків Росії та Заходу просто чужими руками, точніше — втратами і кров'ю інших країн, на території інших держав?

Виталий Дейнега: Так і є. І так було вже дуже багато років. Спробуйте дати мені відповідь, за що наші з вами батьки воювали в Афганістані. Вони там були такими самим "зеленими чоловічками", як росіяни на сході України. Можна нескінченно перебільшувати чи применшувати роль США в цьому конфлікті, але саме російські, а не американські, танки перетнули сухопутний кордон із Україною.

Виталий Дейнега

Pavlo: Яку найбільшу суму приносили небайдужі "Повернись живим"? І взагалі, яка тенденція зараз — як змінюється готовність і активність громадян, що дають кошти на армію?

Виталий Дейнега: Найбільша сума складала 50 тисяч доларів. Їх принесла людина з вулиці. Ми досі не знаємо, хто той чоловік і чим займається. Зараз в зборі коштів втрачає вагу емоційний момент. Зараз лишилися люди, які взяли для себе за правило віддавати частину грошей на армію. Ті, хто робив це виключно для очищення совісті, знаходять приводи не робити цього надалі. Якщо говорити мовою цифр, то під час боїв у січні-місяці ми збирали за тиждень близько двох мільйонів гривень, влітку — не зважаючи на сезон відпусток, наші збори складали близько одного мільйона. Але після договірняка у вересні (Речь идет о Минских соглашениях-2Ред.) і ледь не стовідсоткової впевненості нашої влади, що буде мир, люди теж у це повірили. Тому зараз наші збори складають близько півмільйона на тиждень. Хоча місцеві вибори пройшли, а мир так і не настав.

Pavlo: Ви вірите в те, що найближчим часом на Донбас повернеться мир? І чи буде це справді мир, або ж просто "заморожування конфлікту", який у будь-який момент зможе вибухнути знову?

Виталий Дейнега: Про який мир ми говоримо, коли ми не контролюємо частину своєї території, і по ній бігають озброєні мавпи і погрожують піти далі? Поки що я не бачу жодних приводів говорити про мир.

Anastasia: Чи стало легше робити свою благородну справу волонтерам після того, як в Міноборони висадився "Волонтерський десант"? У чому стало простіше, а які ключові проблеми лишилися?

Виталий Дейнега: Стало легше, тому що з'явилися люди, яким можна подзвонити і отримати консультацію або допомогу. Сказати, що стало значно легше, я не можу. Тому що в нашій діяльності МО нам ніколи особливо і не допомагало.

Alim: Як ви думаєте, які результати дасть блокада Криму, до чого призведе, чи не створить проблем для нас? Чи не відштовхне від України тих кримчан, які лишалися її прихильниками і не мали крим-нашівської ейфорії? Дякую.

Виталий Дейнега: Ті кримчани, які були нашими прихильниками, зараз найгучніше просять про блокаду і з задоволенням дивляться, як місцева "вата" збирається на площах, щоб разом подивитися Кісельова і на підсвічені білборди з Путіним. Я думаю, що блокада Криму — це запізнілий, але правильний крок. У нього є один мінус, який мені складно оцінити — більшість наших теплоелектростанцій працюють на російсько-ДНРівському антрациті, і після блокади Криму його поставки теж припинилися.

Alex.N: 1. Как обстоят дела со связью у нас и противника? Какие волонтерские группы занимаются защищенной связью? 2. Опишите возможности нашей РЭБ и РЭБ противника. 3. Расскажите о волонтерах, которые помогают "той стороне".

Виталий Дейнега: 1. Защищенной связью занимается у нас МО, что очень дорогая история. У нас есть один очень масштабный проект, который я пока не могу освещать. Но речь идет о передаче голоса и данных по всей зоне АТО по защищенным каналам, которые практически невозможно заглушить. Когда судьба этого проекта станет известна, я обязательно о нем напишу. Но это один из тех проектов, которые невозможны без государства.

Скажу вам приятную новость: у противника со связью гораздо хуже, если не считать российских радиостанций "Арахис", то зачастую они пользуются открытыми каналами связи, которые очень легко можно прослушать. И сегодня у нас стартовала программа по сбору средств на комплекс для прослушки для одной из бригад. Цена комплекса немаленькая (7 065 долларов), но он уже очень себя зарекомендовал, особенно в зоне донецкого аэропорта, где благодаря такому комплексу наши военные не боялись смен частот и позывных сепаратистами. Они уже знали их не только по сюжетам LifeNews, но и по голосам и манере речи. Во многом благодаря этому мы очень уверенно себя чувствовали в зоне донецкого аэропорта, несмотря на потерю этих двух злополучных зданий.

2. С точки зрения безопасности, я промолчу про нашу РЭБ. Могу лишь сказать огромное спасибо другим волонтерам (например, группе "IT сетка"), которые смогли купить дорогостоящие комплекты для прослушки "той стороны". Это невероятно важный аспект нашей обороны.

Что касается их РЭБ (радиоэлектронной борьбы), то она показала, что Минобороны не очень удачно выбрало для нашей армии модель радиостанции. В большинстве случаев, когда россияне хотят затеять что-то серьезное, в этой зоне глушится все. Хотя существуют способы передачи голоса и данных, для подавления которых нужен сигнал несравнимо большей энергетики, что делает их практически неуязвимыми для РЭБ. Плюс они хорошо научились уводить наши беспилотники. Чтобы волонтеры начали делать беспилотники, более устойчивые к радиоэлектронной борьбе, нам нужно каким-то образом получить доступ к иностранным военным технологиям. Использование гражданских беспилотников в зоне АТО становится все более и более проблематичным.

3. По очевидным причинам я с ними не сталкивался. Если не считать Татьяну Монтян, и то я отношу ее, скорее, не к волонтерам, а к городским сумасшедшим. Те "волонтерские" профили Вконтакте, на которые я натыкался, не выдерживают критики и не вызывают доверия. Просто наперсточники нашли новый способ сбора денег.

semen_senia: Руководство страны уже не раз било в набат — мол, караул, завтра-послезавтра начнется широкомасштабное наступление российских сил и боевиков, но этого так и не случилось. По вашему мнению, для чего делаются такие заявления: власть в своих целях держит население в тонусе, лишний раз напоминая, кто наш внешний враг, или такие заявления из уст первых лиц страны способны действовать как превентивная мера, ломать планы россиян о наступлении? Не получится ли, как в истории про "Волки, волки…!"?

Виталий Дейнега: Я думаю, что россиянам глубоко безразлично, что говорит наша власть. Их решению о нападении или не нападении на Украину могут помешать наши действия, а не слова.

Но это действительно так. Полномасштабное наступление РФ является одним из вполне вероятных сценариев развития событий на Донбассе, нравится нам это или нет. Для тех, кто считает, что это "слишком", я хочу напомнить, что то же самое говорили о войне с Россией два года назад, и их "учения" у нас на границе не могли нас в этом разубедить.

Viktor: Ваше личное субъективное мнение: вся нынешняя ситуация — это результат лишь болезненных имперских амбиций Путина, только ли дело в этом? Или там все общество "больно" (за редкими исключениями), а, соответственно, будь у них возможность переизбрать ВВП, они бы все равно привели на пост главы аналогичного политика, или еще жестче?

Виталий Дейнега: Я думаю, что происходящее — это, в первую очередь, последствия слабости Украины как государства в последние 25 лет. Мы так и не смогли интегрировать Крым. Мы сквозь пальцы смотрели на потенциальные проявления сепаратизма (вспомните тот же митинг в Северодонецке в 2004 году). Слишком много людей так и не поняло, почему Украина — это хорошо. Отсюда и проблемы с мобилизацией, и низкий уровень поддержки волонтеров, и, в конце концов, сепаратизм. По поводу России, то россияне действительно довольны Путиным и на свободных выборах они гарантированно его переизберут. Но это их проблема, и их дети будут платить за их глупость. Мне гораздо больше хотелось бы, чтобы моим детям не пришлось ни за что платить.

Dinka: Віталію, торік дуже крута була ідея календарів із "кіборгами" від "Повернись живим". А чи планує ваша команда випустити щось на кшталт цього на наступний рік? Дуже хотілося б. Дякую!

Виталий Дейнега: Какая вы догадливая! Я хотел это сделать позже, но с вашей подачи делаю эксклюзивный анонс: ближе к Новому году у нас выйдет новый календарь с теми же "киборгами" год спустя. Вы сможете посмотреть, как они изменились, и убедиться, что все живы и с ними все хорошо. Они прошли самые страшные события прошлого года и прошлой зимы, и каким-то чудом в полном составе остались живы. Знаете, в такие моменты я начинаю верить в Бога и магию. Поэтому ближе к Новому году приходите в наш офис за календарем.

Arkadij: Чи правда, що Нацгвардія екіпірована набагато краще за ЗСУ? І як у цьому сенсі справи у добробатів?

Виталий Дейнега: Хуже всех экипирована армия. Нацгвардия экипирована лучше, потому что по необъяснимым причинам государство засыпает ее хорошей и новой техникой, которая потом стоит в третьем эшелоне обороны. Добробаты экипированы хорошо за счет волонтеров.

Недавно один из офицеров 3-го полка спецназа жаловался на то, что батальон "Азов" экипирован на две головы лучше. И при всем моем уважении к "Азову" задачи у спецназа несравнимо сложнее и важнее. По этой простой причине мы больше помогаем именно ВСУ. Но если видим реальную потребность, то оказываем помощь и Нацгвардии, и добробатам. Но ВСУ — в первую очередь.

Arkadij: У чому на сьогоднішній день, коли війна вже триває більше року, зберігається найгостріша потреба у наших військових?

Виталий Дейнега: У підтримці народу. Все інше — це лише похідна. Якщо говорити про технічне забезпечення, то будь-яка сучасна війна — це війна технологій і професіоналізмів. Саме тому ми займаємося високотехнологічними пристроями для наших хлопців і професійною та психологічною підготовкою їх на полігонах і в АТО.

Arkadij: Віталію, інколи складається враження, що керівництво нашої країни з певних причин не зацікавлене у якомога скорішому закінченню війни та врегулюванні ситуації (вибачте за суб'єктивну думку). Але скажіть, наскільки хибним чи справедливим є це враження? Якщо в цьому є частина правди, то кому з української сторони вигідна довга тривалість війни на Донбасі і чому? Дякую!

Виталий Дейнега: На вашу суб'єктивну думку я можу лише висловити свою суб'єктивну думку. Як українським лікарям вигідно, щоб людина хворіла довго, хронічно, але не дуже сильно, і витрачала всі гроші на ліки і консультації, так само і владі може бути вигідна війна. Тому що вона, як то кажуть, "усе спише". Але я дуже сподіваюся, що це не так. Тому що якщо ми і влада знаходимося по різні боки барикад, то ми приречені.

Виталий Дейнега

Kateryna Iatsura: Питання від нас з чоловіком. Минуло півтора роки війни, вже багато героїчних справ і зусиль зроблено, необхідна робота по всіх напрямах визначена та структурована. Ми допомагаємо армї регулярно. Підкажіть, як ще можливо долучитись до загальної справи і бути корисним на даному етапі? Дякуємо вам та віримо в перемогу.

Виталий Дейнега: Якщо ви готові три-чотири години на день витрачати на волонтерську роботу, не отримуючи за це оплати, то напишіть мені, будь ласка, у Facebook.com/deynega .

Сергей Калюжный: Расскажите, пожалуйста, подробнее об информационных войсках FB-группы "Повернись живим".

Виталий Дейнега: Тут все очень просто. Чтобы наша ФБ-страница держалась на плаву, нам нужно писать четыре-пять раз в день. Из этих пяти постов один является самым важным, в большинстве случаев он нацелен на сбор средств. Обычно этот пост выходит в 10-11 утра. Нам важно, чтобы его увидело максимальное количество людей. Это позволит сохранить на достаточно высоком уровне наши поступления и возможности — не мне вам говорить, что мы покупаем недешевое оборудование.

То, что мы назвали красивыми словами "информационные войска", есть ни что иное, как рассылка наших самых важных постов, которым мы хотим помочь попасть в ленту новостей максимальному количеству потенциальных спонсоров. Люди в информационных войсках получают сообщение о том, что такой пост вышел, а дальше сами принимают решение, распространять его или нет дальше. К сожалению, иногда нам приходится применять информационные войска для давления на нашу власть, когда ее действия перестают быть совместимыми со здравым смыслом. Как пример, попытка отправить в отставку начальника Управления сил специальных операций Украины полковника Сергея Кривоноса.

Ольга Грибович: Як на сьогоднішній день відбувається ваша співпраця з МО, і чи взагалі вона відбувається?

Виталий Дейнега: Она происходит, но важно, чтобы вы понимали, чем занимается Минобороны и Генштаб. МО отвечает за закупку вещевого обеспечения, топлива, ремонт техники, а ГШ — за их распределение и управление боевыми действиями. Честно говоря, без крайней необходимости мы не связываемся ни с теми, ни с другими. Для решения своих задач нам достаточно контактов с командирами батальонов, бригад и секторов.

Сергей Кабаченко: Владимир Рубан. Освобождает (обменивает) пленных. В интервью 112-му каналу Мустафе Найему рассказывает про обстрелы мирных жителей со стороны ВСУ. Утверждает, что обстрелы преднамеренны. Что можете сказать по этому вопросу? Если обстрелы преднамеренны, то какова их цель? Если Рубан лукавит, то какова его цель? Спасибо.

Виталий Дейнега: Я могу говорить только о том, свидетелем чего я был. Я находился в поселке Водяное, в этот момент из контролируемого сепаратистами поселка Спартак в сторону Донецка улетели три градовских "карандаша". По мнению военных, скорее всего, использовалась переносная установка "Партизан" (РСЗО "Град-П" — Ред.). Это факт, который я могу лично подтвердить. И, по словам военных, это регулярная практика сепаратистов. Точно так же как они, совершая слишком большие, как для артиллерии, промахи, попадали в жилые дома Авдеевки, при этом практически не задели Авдеевский коксохим. Лично я не верю в такие совпадения и уверен, что это делается специально. Какая цель у таких действий или у слов Рубана — это вопрос не ко мне.

Oleksiy Makarov: Виталий, расскажите, что с системой ГИС "Арта". Я так понимаю, это революционная технология взаимодействия артиллеристов. На каком этапе проект? Сколько денег собрано, сколько еще осталось? Внедрена ли система в ВСУ? Есть ли бюрократические преграды для ее внедрения?

Виталий Дейнега: Система внедрена приблизительно в 50% зоны АТО. Я не могу сказать, что она какая-то революционная — подобные решения уже давно используют армии развитых стран. Главная ценность ГИС "Арты" — это возможность журналирования и обмена разведданными разных подразделений, значительное упрощение в планирование операции и, конечно же, возможность быстро координировать разрозненные артиллерийские подразделения, как по плановым, так и по внеплановым целям. Главная бюрократическая преграда в том, что при уже фактически внедренной ГИС "Арте" еще находятся "боевые генералы", которые ее критикуют, и карманные "эксперты", которые пропихивают в МО и СНБО свои системы управления войсками. Но, скажу честно, мне это безразлично. Что бы ни постановило командование, те, кто уже начал пользоваться ГИС "Артой", будут ею пользоваться столько, сколько посчитают нужным. Для меня мнение наших артиллеристов гораздо важнее мнения генералов и чиновников. И они являются главным локомотивом, который внедряет ГИС "Арту" в войсках.

slava_tur: Спасибо вам! И вопросы. 1) Насколько, по вашему мнению, обеспечена армия в процентном соотношении? 2) Как общество может заставить работать бюрократов Минобороны? 3) Вы пытались напрямую работать с зарубежными фондами, организациями или правительственными учреждениями, как, по-вашему, это направление имеет перспективу?

Виталий Дейнега: 1) Ответьте сами себе на вопрос: насколько мы — успешное государство, тоже в процентном соотношении. Думаю, результат будет плюс-минус правильным.

2) Думаю, нам нужно продолжать оказывать беспрецедентное давление по каждому известному случаю злоупотребления. Если идти по свежим следам, я бы просил украинское общество требовать объяснений от начальника Генштаба Виктора Муженко на вопрос, почему он опубликовал в открытом доступе фотографии офицеров спецназа, которые после такого поступка Муженко уже не смогут выполнять многие свои задачи и гарантированно станут жертвами для агентов ФСБ и ГРУ на территории Украины. Мне кажется, что пока начальник Генштаба ради 300 лайков в Facebook готов сливать государственную тайну, говорить о даже самых маленьких реформах нет никакого смысла. К нашей большой удачи, действующая украинская власть является очень чувствительной к СМИ и общественному мнению. По сути, это единственный инструмент влияния, который у нас есть до следующих выборов.

Точно так же я бы просил вас поддержать петицию на сайте Президента с просьбой оставить полковника Сергея Кривоноса командующим Сил специальных операций Украины (ССО), поскольку, по мнению подавляющего большинства его подчиненных, он является единственным достойным кандидатом на эту должность, пользуется беспрецедентным авторитетом у личного состава, мыслит на действительно стратегическом уровне и именно по его инициативе и началась реформа по превращению частей специального назначения в Силы специальных операций западного образца. И все попытки сместить его с должности связаны с подковерными интригами в Генштабе, а ни в коем случае его профессиональными качествами. Я буду очень благодарен каждому, кто подпишет эту петицию. Обещаю, что вам никогда не будет за это стыдно. 

3) Хотим мы или нет, но украинцы будут и дальше беднеть и им будет все сложнее поддерживать свою армию. Поэтому нам неизбежно нужно искать выходы на западные гранты. Другое дело, что ни один зарубежный фонд не даст Украине денег на тепловизоры. А вот на психологическое сопровождение батальонов в зоне АТО — дадут. Поэтому мы и запустили такое направление и весной планируем подаваться на гранты.

Виталий Дейнега

Sasha_Lutsk: Чи розглядали ви питання створення в Україні політичної партії волонтерів? У вас є досить численна команда чесних, активних, розумних людей, є авторитет в широких бізнес-колах, які, думаю, погодяться спонсорувати таку політсилу (не один-три олігархи, а сотні підприємців), є довіра та підтримка народу. А ще є правильна мета і прагнення її досягнути! За вами люди підуть!

Виталий Дейнега: Я это прекрасно понимаю. Но давайте посмотрим на вещи трезво. За полтора года войны мы смогли собрать на нужды солдат в зоне АТО каких-то несчастных 70 миллионов гривен. Мне кажется, что только "вдумчивый" кандидат на киевских выборах потратил раз в пять больше и "пролетел". Я понимаю, что с нынешним уровнем поддержки в обществе (даже при минимальном бюджете) мы имеем хорошие шансы на попадание в местные советы. Но если все, что мы смогли собрать на войну, — три с лишним миллиона долларов, то на политическую агитацию мы вряд ли соберем даже необходимый минимум.

Ну, и самое главное — пока в стране идет война, тратить свое время на нее — значит ходить с камнем на совести, что кто-то погиб, потому что ты не успел купить ему тепловизор, а вместо этого ходил на встречи с избирателями.

Поймите правильно, даже если на нас с неба упадут деньги на предвыборную кампанию, и мы пройдем в парламент или правительство, я вряд ли захочу после войны жить на государственную зарплату. А начать красть или участвовать в каких-то схемах — значит перечеркнуть все то, ради чего я потратил кучу времени, нервов, здоровья и рисковал своей жизнью. Поэтому не стоит ожидать моего появления в украинской политике ни в кратко-, ни в долгосрочной перспективе.

Сергей Калюжный: Патриотические силы все еще слишком разрознены, что кроме Майдана может их объединить? Предпринимались ли попытки объединения "самой маленькой организацией в киевском подвале"?

Виталий Дейнега: Вы знаете, к сожалению, существует не так много волонтерских организаций, которым мы искренне доверяем и подходы которых разделяем. С этими немногими мы готовы сотрудничать и выступать единым фронтом против общего врага, как это случилось в информационной борьбе за Сергея Кривоноса. С другой стороны, мы не видим смысла объединяться. Это несет слишком много репутационных рисков. Мне кажется, что каждая волонтерская организация хороша по-своему и вряд ли что-то выиграет от объединения. А к сотрудничеству мы готовы всегда.

Alex Machone: Пожалуйста, выскажите ваше отношение к "Волонтерскому десанту" в МО и вашу оценку его успешности или неуспешности, эффективности или неэффективности.

Виталий Дейнега: Поскольку проект "Волонтерский десант" закрыт после года своей работы, и чудо, которого от них ожидали, не произошло, то отношусь я к этому проекту весьма скептически. С другой стороны, отдельно взятые победы и успешные реформы, слава Богу, тоже есть, и, как минимум, несколько порядочных и высококлассных чиновников наша страна все-таки получила. Далеко не всех сотрудников "Волонтерского десанта" я считаю порядочными и патриотически настроенными людьми. По одним — вопросы были изначально, другие — "поймали звезду" и забыли, ради чего они это все начинали, третьи — просто оказались недостаточно квалифицированными. Но, слава Богу, есть четвертые, которые искренне пытались что-то изменить, и знакомством с которыми я совершенно искренне горжусь. Мне кажется, что "Волонтерский десант", к сожалению, был больше попыткой политического пиара отдельно взятых сил, чем реальной попыткой навести порядок и провести реформы. Это, а также наличие в "Волонтерском десанте" сомнительных, с моей точки зрения, личностей и стало причиной, почему я остался просто волонтером. Еще год назад я понимал, что там, где я нахожусь, я могу изменить гораздо больше и при этом не опорочить свое имя.

Виталий Дейнега

Галина Ревнюк: Как вы считаете, возможно ли восстановление украинской стороной границ, существовавших до февраля 2014 года? Что бы вы предприняли (если бы имели соответствующие полномочия) в первую очередь для эффективного продвижения к их восстановлению?

Виталий Дейнега: Знаете, восстановить границы на карте гораздо проще, чем восстановить их в головах людей. Нам уже полтора года как нужно навязывать России новый "донецкий аэропорт", но уже в информационном поле. Если мы выиграем умы и сердца людей по ту сторону фронта, то мы вернем контроль над границей без единого выстрела. И эта задача, в первую очередь, Сил специальных операций. Есть такое понятие, как информационно-психологическая специальная операция (ИПСО). Россия нанесла страшнейший ИПСОшный удар по Крыму и Донбассу и очень хорошо работает со странами Западной Европы. За полтора года войны мы так и не смогли ничего достойного им противопоставить, кроме отдельно взятых хороших украинских программ, сделанных по инициативе центральных каналов, а не государства. Пока даже в наших окопах ловят только российские телеканалы и новости "Новороссии", нам будет крайне тяжело восстановить контроль над своими границами, и даже если это у нас получится, я не уверен, что мы будем этому сильно рады.

Alex Dubas Dubas: Не кажется ли вам, что в первую очередь, общественность должна давить на власть по поводу реформирования Сил специальных операций именно по американскому образцу, а вопрос личности командующего оставить на усмотрение военных? Да, я тоже не вижу альтернатив Кривоносу, но реформа важнее.

Виталий Дейнега: Я бы с вами согласился, если бы не одно "но". Начиная информационную кампанию в защиту Кривоноса, я понимал, что этим сильно испорчу отношения с властью и усложню свою жизнь. Поэтому прежде чем принять такое решение я хорошо огляделся по сторонам и обзвонил всех спецназовцев, с которыми знаком, задавая им всего два вопроса: знаете ли вы кого хотят поставить вместо Кривоноса, и есть ли среди них люди, которые имеют достаточный авторитет в частях специального назначения, являются достаточно масштабными личностями и обладают достаточными компетенциями для полномасштабного реформирования Сил специальных операций.

В качестве ответа я хочу привести вам слова Героя Украины "Редута", которого тоже пророчили на эту должность: "В частях специального назначения есть люди, обладающие достаточно большим авторитетом. Но никто из них не обладает достаточными знаниями и масштабами мышления, которыми обладает Кривонос. Он дослужился от рядового до начальника Сил специальных операций без единой взятки, он знает украинский спецназ, как свои пять пальцев, и является безальтернативным кандидатом на эту должность".

От себя я добавлю, что большинство потенциальных кандидатов являются выходцами из ВДВ и просто не понимают специфику, методы и задачи работы спецназа. Их приход на эту должность окончательно превратит спецназ из войск специального назначения в войска быстрого реагирования или просто "скорую помощь", и это будет конец украинского спецназа.

И тогда в случае полномасштабной военной агрессии со стороны России у нас не будет главного средства противодействия, поскольку во всем остальном мы им гарантированно проиграем. У них больше танков, больше ракет, и есть стратегическая авиация. Без специальных мероприятий в их тылах, которыми в случае полномасштабной агрессии легко могут стать и Харьков, и Николаев, и Одесса, нам будет крайне сложно.

Поймите правильно, против российской армии в лобовом столкновении нам победа даже не светит. Полноценные Силы специальных операций могли бы очень сильно повысить смертность "зеленых человечков" в их тылах. И это очень эффективное средство. Я знаю населенные пункты, в которых спецназу развязали руки, и во время оккупации там практически ежедневно на улицах замертво падали вооруженные сепаратисты. Это оказало колоссальнейшее психологическое давление и позволило без особого труда в последствии эти города освободить.

Andrey Andreev: Вы подняли вопрос о фигуре руководителя Сил специальных операций (ССО). В этом вопросе мне приходится полагаться на ваши слова и слова других людей с достаточным уровнем доверия, так как я сам не обладаю информацией из первоисточников, но могу сложить 2+2 и прекрасно понимаю, что из себя в большинстве своем представляют высшие чины армии, и как они сопротивляются прозрачности, автоматизации, реальной ответственности, профессионализму. Однако даже если благодаря информационному давлению командиром ССО сделают нужного и правильного человека, это будет только казаться победой. Ведь мы все знаем, что сломать работу этому человеку не составит особого труда. Это сделают даже в ущерб армии и государству, чтобы другим неповадно было. А вот собственно и мой вопрос: может, все же пора заниматься не локальными "боевыми действиями" за или против какого-то конкретного локального человека или исполнителя, а перейти к тому, чтобы таки удалить вообще "старую гвардию"? А начать, например, с Яценюка? И не просить, а требовать изменений. P.S.: Я не был на Майдане, хотя и был за все то, чего требовал он. Но в сегодняшних условиях, я готов выйти.

Виталий Дейнега: Вы сами ответили на свой вопрос. Я могу только уточнить, что, начиная любое противостояние, первое, что нужно сделать — трезво оценить свои силы, чего ты хочешь в итоге в долгосрочной перспективе и, самое главное, какая победа должна стать первой. За полтора года войны я искренне соблюдал нейтралитет и смотрел сквозь пальцы на многие ошибки нашего военного руководства. Но ситуация вокруг Сергея Кривоноса стала для меня чем-то, о чем я уже не могу молчать. Мне кажется, что пока в нашей стране могут отстранить настоящего патриота и профессионала только потому, что он кому-то не нравится, надеяться на что-то хорошее нельзя. За полтора года я видел много батальонов и бригад, где руководство ставило во главу свою марионетку, я видел, что с этими подразделениями происходило потом — они очень быстро деградировали, разваливались, из них уходили самые сильные профессионалы и лидеры, а это в последствии приводило к огромным жертвам и потере обороноспособности страны. К сожалению, сейчас немало таких людей на должностях начальников штабов, командиров бригад, батальонов и даже целых секторов. И пока мы не прекратим эту порочную практику, никакое количество тепловизоров нам не поможет. Я очень надеюсь, что мы отстоим Кривоноса, и ситуация вокруг него станет хорошим уроком для действующей власти и хорошим звонком Президенту, который, с моей точки зрения, не оправдано сильно доверяет начальнику Генштаба.

Валерий Тер-Зарахович: Скажіть, будь ласка, як уникнути мобілізації? Розумієте, мені ще треба в Єрусалимі побувати, а ще — в Хевроні, Цфаті. Дякую.

Виталий Дейнега: А чого ви боїтеся? Мобілізація не означає поранення або смерть. Якщо на фронті ви будете постійно працювати над собою, а не квасити горілку, то матимете шанси на виживання, близькі до 100%. І перед поїздкою в Єрусалим встигнете покататися на танку по Ростову або Москві. Мені здається, що соромно втікати від мобілізації в державу, в якій роль військових у політичному і суспільному житті є надзвичайно високою, і в якій майже кожен чоловік служив в армії. Якщо вже так сталося, що в нашу країну прийшла війна, то кожен із нас має щось зробити для того, щоб вона закінчилася. А це вже питання особисто до вашої совісті. В житті може трапитися багато поганих речей, але немає нічого гіршого за втрату поваги до людини, яка дивиться на вас із дзеркала.

Виталий Дейнега

Фото Владислава Мусиенко

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Новости партнеров
Новости
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять