Освобожденная из плена Галина Гаевая: Я была шпионом враждебного иностранного государства, работая на ВСУ

Освобожденная в результате большого обмена старшая медсестра в интервью "Главреду" рассказала о том, как помогала СБУ, как Россия "кидает" своих офицеров, и почему ее называли "укропкой".

Галина Гаевая рассказала о жизни в плену

Галина Гаевая – старшая медсестра из Докучаевска Донецкой области. Работала в родильном отделении городской больницы 36 лет, из них два года во время оккупации. Белый халат пришлось снять осенью 2016-го, в день, когда в сестринскую пришли двое террористов "ДНР" и "арестовали" ее, обвинив в шпионаже в пользу Украины.

Освободить женщину удалось лишь спустя год и три месяца - 27 декабря 2017 года в результате большого обмена.

Сегодня Галина не отрицает, что передавала нужную СБУ информацию с оккупированных территорий, и ни о чем не жалеет. "Всегда считала, моя Родина – все для меня. Если пойти против нее, означает – продать", - говорит она и вспоминает, с какой интонацией называли ее террористы "укропкой". О чем не хочет вспоминать, так это о пережитом в первые месяцы после так называемого ареста. И не столько свою историю, сколько истории тех, кто был рядом, кому ей как медсестре приходилось оказывать первую медицинскую помощь.

С Галиной мы договариваемся о встрече в больнице "Феофания". Там она, как и еще несколько десятков освобожденных из застенок Донецка и Луганска, проходят обследование. Гаевая ни на что не жалуется и ничего не просит, хотя и понимает, что ее дом остался там, за линей разграничения, а тут идти, по большому счету, некуда.

- Как давно Вы работали в родильном отделении в Докучаевске?

- С июля 1980 года и до последнего дня, пока не арестовали. Доработалась.

- С началом событий на Донбассе, возможно, думали над тем, чтобы переехать с оккупированных территорий?

- Дети уехали, конечно. А как я уеду, если моей маме почти 80 лет. Как я брошу ее? И у мужа родная тетка одинокая – мы за ней присматривали, и мы ее похоронили в конце 2015 года. Кроме того, я владела какой-то информацией, работая в больнице, которая была нужна Украине.

- То есть Вы не отрицаете, что передавали данные о ситуации на оккупированной территории нашим компетентным органам?

- Нет, конечно. Я действительно имела доступ к такой информации, которую террористы скрывали. Например, у нас лечились русские.

- Граждане России?

- Да. Это не просто граждане. Это были кадровые военные российской армии. Я даже фамилию одного из них помню (делает паузу,вспоминает). Александр Набиев. Он из Амурской области. Офицер. Парню оторвало ногу. Он пошел в разведку и подорвался на растяжке. Все время переживал, что маме скажет, что будет делать – собирался же служить. Говорил: "я же военный, ничего делать больше не умею".

- Молодой?

- 33-34 года. Красивый молодой человек. Видно, что не вот эти бродяги "днровцы", которые ходили в драных носках, резиновых шлепанцах или сапогах. Этот был в форме, на нем чистые носки, белоснежная майка… Что там говорить.

- Получается, его мама не знала, где сын находится?

- Она знала, служит, но не знала, что на Донбассе. И не один он такой был.

- Из офицеров?

- И рядовые были. Но у всех этих рядовых забирали документы. И когда такой поступал к нам с ранением, к нему приходили и говорили, что он уже не служит, со вчерашнего дня – уволили. Когда человек уже без ноги или руки. Тот кричал: "Как не служу, как?". А вот так получается. Там такая практика была.

- Вы работали в родильном отделении, почему в него отправляли раненых?

- У нас как был роддом, так и остался. Но кроме этого у нас действовала отдельная операционная, перевязочное отделение, работали анестезиологи, которые обслуживали всю больницу. Все происходило на глазах.

- Было время, когда раненых поступало больше, а когда меньше?

- Когда велись активные боевые действия, привозили по пять-шесть человек одновременно. И все тяжелые. С ампутацией. В терапию тоже поступали. Но в основном местные и те, кто служил по контракту, с алкогольным или наркотическим отравлением. Среди них – буряты, мордвины.

Читайте также: Военнопленный Николай Герасименко: "В колонии меня прятали в одиночке, перестал даже разговаривать"

- Паспорта граждан РФ своими глазами видели?

- Нет. У них не было паспортов. Были какие-то местные бумажки. Но в разговорах они подтверждали, откуда приехали. Кто-то служил во "французском легионе", кто-то еще где-то. Были псковские десантники. Они такие деловые, в беретах, с флагом. А вокруг во всю технику вмонтирован русских флаг.

- Это Вы на улицах Докучаевска видели?

- Они жили возле нашей больницы, в профилактории.

- Когда?

- Летом 2015 года. До того, после Иловайска заехали российские войска, покрутились и уехали. Остались только те, кого называли наемниками.

Благодаря плену я узнала еще больше. Что в "МГБ" каждым (!) кабинетом, где сидит следователь, заведует русский куратор. Каждый адвокат ездит отчитываться за проделанную работу в Ростов. У них там координационный центр. Сами местные – никто и ничто. Даже на той базе, где меня удерживали, сидели русские. Конкретно я видела русского офицера Сашу Трудненко. Его посадили якобы за то, что он продавал оружие. И там он был не один. Их было много.

- Задержанные?

- Как в тюрьме! И для них условия были более жесткими, чем для нас - на улицу не выводили, не кормили, все время были закрыты в помещении, в подвале, где держали их как скот. Периодически еще били. И русских среди них было много.

- Наемники, как Вы говорите?

- Сашка был кадровым офицером. Кто-то в их бригаде продавал оружие, потом сделали так, что он оказался к этому причастен. Думаю, решили, что этих русских надо изолировать, вот их и сажают. Теперь там не столько сидят такие как мы, политические, сколько русские и "днровцы". Двести казаков судят…

- Которых разбили еще весной 2015 года?

- Да. Как тут можно понять, что там творится.

- Как вас "арестовали"?

- Приехали на работу и забрали. Пришли два человека, якобы, "опера МГБ".

- Когда это произошло?

- 14 октября 2016 года. В плену я была год и почти три месяца.

- В чем обвиняли?

- Шпионаж. Я была "шпион враждебного иностранного государства, которая работала на ВСУ в Волновахе, Мариуполе, временно подконтрольных украинской армии". Вот так! Я им говорю: "Вам самим не смешно это писать, что вы такое пишите?".

- "Арестовывали" вас местные, донецкие?

- Да. Раньше они были никем, у них даже образования не было, только поступили учиться в какую-то местную "школу милиции".

- Что говорили во время "допроса"?

- Они мне сразу: "Щира українка?". А я говорю: "Да, я щира українка, и с этим ничего не сделаешь". "Вы считаете, Донецк – это Украина?", - продолжают. Отвечаю: "Да, я считаю, что Донецк – это Украина! Все эти банды, формирования – батька Махно. Вы мне покажете свои паспорта "днровские"? Нет. Так вы тоже, выходит, украинцы? Так какие ко мне вопросы? Почему вы где живете, там и срете?" (просит прощение за это слово). Они же обворовывают дома, квартиры, поселяют в них жить своих военных. Машины поотжимали у людей. Почти у всех, у кого были хорошие, забрали. У нас был единственный в Украине завод, где вырабатывали инертную пыль для забивки проходов в шахтах, чтобы не было осадки. С него вывезли все, даже рельсы.

А бывает, станут в одном конце города и стреляют в другой. А потом кричат: "Ой, Украина!". А журналисты телеканалов "Лайфньюс" и "Россия-24" идут по городу и спрашивают конкретный адрес. Подсказывают им. Не успели эти корреспонденты дойти, как в ту точку прилетают снаряды. То есть, они заранее знают адрес.

- Это знакомые рассказывали?

- Почему знакомые? Мы все это видели!

- Наивные вопросы задаю, да?

- Но журналисты же аккуратно идут. Знают, что и в них может попасть случайно. Потом кричат: "Вот – Украина!". А стреляли же из-за угла. Это очевидно. Все вокруг понимают. А говорят только такие дураки, как я.

- Кому именно Вы передавали информацию с украинской стороны?

- В Волновахе СБУ.

- По телефону?

- И по телефону, и лично, когда выезжала. Рассказывала то, что их интересовало.

- Материалы своего "дела" видели? У Вас, наверное, и "адвокат" был?

- Конечно, Шишкина. Одна на всех политических назначенная.

- Так что в "деле" было написано?

- Ничего такого. Они понимали, что пишут бред. Что за такое даже не имеют права людей садить. Ничего абсолютно доказать не могли.

- "Свидетели" были?

- Никого не было.

- Но Вас же "судили"?

- Да. Дали десять лет. Но свидетелей не было.

Читайте также: Обмен пленными и реванш Путина

- Как "процесс" проходил?

- Присутствовала я, те, кто называл себя адвокатом, прокурором и тремя судьями. Они сами читали, что там сочинили. Потом в конце у меня спросили: "Вы себя считаете гражданкой Украины?". Я ответила, конечно. "А Донецк?", - переспрашивают. "Донецк – это Украина", - в который раз повторила я. "Вы в этом уверены?", - уточняют. "Уверена. Скоро будете уверены и вы", - сказала я. На моем суде были представители ООН, дети добились. Сторона Донецка не подтверждала, что они меня удерживают у себя.

- А как так вышло, что Вы попали в список на обмен?

- В сентябре 2017 года меня отвезли в СИЗО. До этого 11 месяцев я была на базе "Изоляции" (речь идет о бывшем заводе по производству изоляционных материалов на окраине Донецка, - Авт.). Там никакой связи не было – ни телевидения, ни радио, ни телефонов. Нас удерживали в заводских помещениях, оборудованных под камеры. И туда никто не мог приехать, кроме этих "оперов", которые меня арестовали. Даже передачи они привозили. А когда уже перевезли в СИЗО, у меня появился доступ к связи – у девочек, которые там сидят, были телефоны. Тогда я смогла отправить сыну "обвинительный акт", предварительно сфотографировав первую и последнюю страницы. После приговора сделали то же самое. И в ООН подтвердили, что я нахожусь в Донецке. Но, несмотря на все это, киевское СБУ моим родным говорило, что та сторона не подтверждает меня. И только когда в Минске ей показали тот самый "обвинительный" акт и "приговор", моим детям лично позвонила Морозова, и сказала, что посылает подтверждение в Киев, что я есть. Это произошло уже в начале ноября 2017 года.

- До этого Ваша фамилия числилась в списке неподтвержденных?

- Получается так. Они еще и не подтверждали, потому что эта Шишкина очень хотела, чтобы ей заплатили деньги. Но ей и так мой сын отдал 500 долларов. Даже не знаю, почему. Потом ко мне приехал мой "опер" и говорил, мол, вы Шишкиной еще должны 500 долларов. И судьям надо дать тысячу долларов. С чего это? За то, что меня судят? Я позвонила сыну, сказала, чтобы он ни в коем случае ничего подобного не делал – никому и ничего не давал, что деньги сейчас ни на что не влияют. Тогда они поняли, денег больше не дождутся, подтвердили меня. Как внесли в эти списки, сказать не могу.

- Можете рассказать о том месте, которое было оборудовано как СИЗО, на бывшем заводе?

- Это как тюрьма. Комнаты оборудованы под камеры. Подобных тюрем по Донецку штук пять точно. На бывших разбитых заводах, фабриках, больше за городом. Там не только были пленные, в ангарах стояло много техники. Правда, за те одиннадцать месяцев, что я там была, она никуда не выезжала. А людей? Сначала было человек двадцать. Потом стало больше. Когда я уезжала - уже 55 человек. Из них наших украинских, так сказать, было около двадцати. И поменяли оттуда всего четверых – меня, Лешу Голикова, Сашу Арбузова, Лешу Кускова.

- Сколько людей по приблизительным подсчетам там осталось?

- Много. И в СИЗО тоже.

- Больше, чем указано в списках, которыми оперируют в Минске?

- Я же не знаю, сколько в списках на обмен.

- До обмена 27 декабря, по данным СБУ, террористами в ОРДЛО удерживалось 170 человек, местонахождение 97 из них было установлено.

- В общем, из тех, кого я знаю, на базе осталось семь человек, среди которых Игорь Кулиш (жителя Горловки Игоря Кулиша задержали вместе с освобожденным ныне Алексеем Голиковым, обвинив в диверсиях, мол они "пытались подорвать высокопоставленного армейского офицера "ДНР", - Авт.). На СИЗО еще столько же женщин. Есть и осужденные. Во всем Донецке наших не то что двадцать человек гражданских, а все триста. Если не больше.

- Почему Вас освободили, получается, в числе немногих?

- Потому что мои дети были активными. И в Брюссель писали письма, и в Германию, и в Россию в организации по защите прав человека. И все равно пока Путин не дал команду, ничего не произошло. И потом еще он говорит, что их там нет, и никакого влияния он на них не имеет. Мы так и думали, что перед выборами Путин начнет какие-то свои политические игры.

- На заводе было холодно зимой?

- Нет. Здание принадлежало конторе. Оно отапливалось – был котел, даже водонагревательный бак. Зиму, конечно, очень плохо пережили. У нас были только матрасы, никакого постельного белья, одеял. Мне из дома халат теплый муж передал, так вот мы им как-то накрывались. И туалетов не было – выводили лишь утром и вечером. В остальное время – как хочешь. Уже весной сделали ремонт во всех камерах – установили унитазы и кондиционеры. А я им так и говорила, не для нас, укропов, делаете, а для себя готовите. "Хотя вы же понимаете, что кондиционер, если вы тут будете, я не включу. А то, что я появлюсь обязательно, не сомневайтесь", - говорю им (Галина от души смеется).

- И что ответили?

- Укропка! Я с ними всегда ругалась, у нас постоянные конфликты были из-за политических моментов. Они рассказывают, что в Украине все плохо, что Украину вообще Ленин придумал. А я им говорю: "Подождите, кто Лесю Украинку придумал, кто Шевченко? Да и вообще, кто их московию придумал? Не знают историю Украины. Ладно! Так вы бы хоть историю России учили. Что такое Останкинская башня, знаете?". Говорю: "Юра, иди почитай в интернете, а завтра придешь, расскажешь", - говорю украинскому офицеру, который пошел служить в "ДНР". Он мне про телевидение, а я ему о том, что их останкинскую телебашню построили на останках людей - всю жизнь там была тюрьма.

- Русские Вас допрашивали?

- Да, сразу после ареста. Зовут его Славик. Потом он приезжал на ту базу "Изоляции", спрашивал, мол, Галина, вы меня узнали? Смотрю на него, думаю, соврать или нет. Говорю, узнала. "Вы ж понимаете, ничего личного, работа", - отвечает. А я ему: "А тебе не хотелось бы, Славик, поехать и поработать у себя дома?" "Ну ладно, давайте не будем об этом", - сказал он. Думаю, все понимал. Они все понимали, просто приехали сюда пожить, нажиться – целые грузовики увозили в Россию со стиральными машинами, телевизорами.

- Приходилось ли Вам, медицинскому работнику, оказывать помощь людям, которые, как и Вы, находились в руках террористов?

- Конечно. Правда, в месте, где меня содержали первые одиннадцать месяцев, был доктор. Он – русский. Никакой помощи не оказывал. Даже названия препаратов путал. Я ему говорю, что у него есть хорошее обезболивающее средство - целебрекс, а он отвечает, мол, оно для мозгов. После тот врач с таблетками пропал. А ко мне бегали за лекарствами – то один побитый лежит, то другой.

Читайте также: Освобождение пленных как опасный и многоходовой план Москвы

- Откуда у Вас лекарства были?

- Мне передавали из дома. Я просила мужа. Вот и пригодились – и обезболивающие, и сердечные.

- Чем содержание в СИЗО отличалось от содержания в "Изоляции?

- На той базе относительно чисто было, прусаки не бегали. Мы сами убирали, старались поддерживать чистоту. А в СИЗО тараканов тьма. Как мы их только не травили! Зато там было психологически спокойнее. Я знала, что не услышу криков задержанных, которые приходилось слышать на базе. После десяти часов закрывали камеру и до шести мы знали, что никто не придет. Утро начиналось с проверки, затем приносили завтрак и хлеб, после - обход старшей. Она была женщина в возрасте. Видно, знала, что мы идем на обмен, за нами очень смотрела, чтобы ничего не приключилось. С нами же сидели убийцы – восемь человек: та бабушку убила, та мужа зарезала, двойное убийство – 123 раза ножом. Уголовники. Но тем ни менее там, за решеткой, мы с ними находили общий язык. Валя первая пришла к ним (Валентина Бучок, сотрудница ДТЭК, задержанная за "шпионаж", освобождена 27 декабря 2017-го, - Авт.), у нее были небольшие проблемы в коммуникации. Но потом прижились – они поняли, что мы такие же люди, как и они. Они сели при Украине и сидят там до сих пор. В СИЗО никто ни разу не назвал "укропом".

- Как узнали, что будет обмен?

- Вечером за два дня сказали написать заявление, что претензий мы к СИЗО не имеем. На следующий день указали попросить о помиловании. И только тогда узнали, что будет обмен. И уже эти последние дни за нами так пристально наблюдали, чтобы ничего не случилось. Старшая нас пришла утром забрала, провела туда, где выдавали бумажки, посадила в машину, помахала ручкой с такими глазами, как у побитой собаки, как будто думала: они уехали, а я осталась.

- Как Украина может вернуть оккупированные территории?

- Пока мирного пути я не вижу. Только силой. Там не с кем договариваться. Они все так привыкли воровать, забирать, идти по нечестному пути, что просто так никто ничего не отдаст.

- Наверняка, там ждут амнистию…

- Амнистии не будет тем, кто воевал и убивал.

- Насколько глубоко засела эта "ДНР" в головах местных людей, Ваших коллег?

- Черт его знает! Все боятся. Все живут в страхе – сегодня меня, а завтра их. И если не "ДНР", так Украина.

- Какую помощь сейчас Вам предлагает государство?

- Пока речь идет о реабилитации. Но толком ничего не понятно. Пока поеду к детям в Хмельницкий. Они там живут.

- А Вы где родились?

- Там же, в Донецкой области, в Докучаевске. И выросла.

- Почему у Вас такая проукраинская позиция?

- Не знаю. Наверное, или она есть, или ее нет. Я родилась такой. Считала, что моя Родина – это все для меня. Если пойти против нее, означает – продать. И дети у меня такие, и внук у меня такой, хотя ему только девять лет. Он своих вторых дедушку и бабушку сепарами называет, потому что они за "ДНР".

Татьяна Катриченко

Сейчас вы просматриваете новость «Освобожденная из плена Галина Гаевая: Я была шпионом враждебного иностранного государства, работая на ВСУ». Другие новости Украины читайте в разделе «Украина». Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Популярное
Ученые из Гарварда назвали пять упражнений, которые "творят чудеса" с теломУченые из Гарварда назвали пять упражнений, которые "творят чудеса" с телом Дима Комаров впервые раскрыл закулисные подробности нового проектаДима Комаров впервые раскрыл закулисные подробности нового проекта Дима Комаров показал, какая на самом деле жизнь мусульманских женщинДима Комаров показал, какая на самом деле жизнь мусульманских женщин Глава УПЦ МП в Киево-Печерской лавре забросал людей яйцами и "порвал" СетьГлава УПЦ МП в Киево-Печерской лавре забросал людей яйцами и "порвал" Сеть Байден сознательно унижает ПутинаБайден сознательно унижает Путина

Последние новости

Реклама
Реклама
Реклама
Продолжая просматривать glavred.info, вы подтверждаете, что ознакомились с Правилами пользования сайтом, и соглашаетесь c Политикой конфиденциальности
Принять